Тим Пауэрс – Последний выдох (страница 65)

– Расскажу-ка я тебе притчу, – сказал голос, который Кути отлично помнил. – Идущий по дороге человек увидел, как другой человек стоит в поле под яблоней и держит над головой вверх тормашками живую свинью. «Что ты делаешь?» – спросил прохожий. «Кормлю яблоками свою свинью», – ответил второй. «Не слишком ли много времени займет твой способ кормления?» – удивился первый. На что второй сказал: «Свинья вовсе не дорожит временем».

Глаза Кути открылись еще шире, и он лишь простонал в скомканную ленту, пропущенную между его челюстями. Весь грузовик, казалось, падал в какую-то темную пропасть, безнадежно удаляясь от утраченных солнечных улиц Л.-А.

Кути, утратив рассудок и забыв о кляпе во рту, вопил:

– Аль! Аль, помогите!

Шерман Окс в очередной раз позвонил на биржу в 16.00, и наконец-то у оператора нашлось, что сказать, кроме: «Пока ничего, дружище». Человек назвал Оксу номер телефона и предложил позвонить туда как можно быстрее. У Окса как раз оставался последний четвертак.

– Где вы находитесь? – спросил какой-то мужчина, как только Окс представился. – Вэн и грузовик нарезают круги в Инглвуде, и человек говорит, что, если это катание сильно затянется, его доля поднимется до пятнадцати процентов.

– Я на перекрестке Слосон и Сентрал, около депо, – ответил Окс.

– Грузовик будет там через… шесть-семь минут. Машина «Эдисона», черно-оранжевая…

– Что?

– «Южная Калифорния – Эдисон» – то, что подвернулось быстрее всего. А что, с этим какие-то проблемы? Грузовик неугнанный, водитель действительно служит в «Эдисоне», но у него определенные обязательства перед сетью, и он оказался как раз в том районе, где забрали автомобиль. После того как мы поговорили с ним, он передал «Код семь» или еще что-то в этом роде.

Окс попытался найти причину своего необъяснимого раздражения и нашел ее.

– Мне нужен большой крытый грузовик с рампой, куда можно было бы завести автомобиль! И эти чертовы автовышки и подъемные краны мне совершенно не годятся… – Он уже чувствовал самый настоящий гнев. Дело шло не так. – Я не стану платить вообще ничего за эти проклятые…

– Старина, так ведь это именно то, что вам нужно. У «Эдисона» есть все виды машин, а не только ремонтные установки.

– О, – сказал Окс, чувствуя себя чем-то вроде камеры Вильсона, в которой только что нарушили вакуум, и ее содержимое осело дождем. – Ладно. Если это…

– Не сомневайтесь. Теперь слушайте: в фуре вместе с вашим заказом лежит пушка. Водитель настоял, чтобы все устроили так, будто это был налет. Вы согласны? Не прикасайтесь к пушке, на ней уже есть непрослеживаемые отпечатки пальцев.

– Но нож там тоже есть? Мне нужен нож… «Не буду же я убивать мальчика шумной пушкой», – добавил про себя Окс.

– И нож ваш тоже там. Успокойтесь, старина, расслабьтесь, что ли. Наладьте контакт со своим внутренним ребенком. – Раздались гудки, и Окс повесил трубку.

Он глубоко вдохнул и медленно выпустил воздух, пытаясь не слышать пронзительных голосов в выдохе.

«Ребенок, которого ты упомянул, внешний, – думал он, – а внутренний – это старик, с которым я хочу… войти в контакт».

В грузовике Эдисона! Дрожь, вызванная этой мыслью, изумила его.

Он наклонился, поднял единственной рукой картонную коробку, стоявшую в ногах, и отошел от телефона, дав возможность одному из изнывающих от нетерпения распространителей крэка сделать звонок.

Коробка погромыхивала в его руке. «Такса, – горько думал он. – Это все равно что устанавливать таксу на чаевые официанткам – человеку, которому отделяешь долю, часто чрезмерно доверяешь, из-за чего переоцениваешь важность его работы». В коробку Окс упаковал десять небольших стеклянных пузырьков, которые составляли предположительно десятую часть новехоньких призраков, которых он наберет в наступающем месяце. Он заранее захватил их с собой, чтобы таким образом продемонстрировать свою добропорядочность.

Каждый пузырек он засунул в презерватив. Обстадт, вероятно, никогда не видел прежде сырого продукта и, несомненно, решит, что эта эксцентричная упаковка является стандартной. Девять пузырьков были в презервативах «Рамсес», а один – в «Трояне».

Безопасный сексорцизм. Троянский катафалк. Окс отнюдь не намеревался платить больше одного раза. Если Обстадт все еще оставался дилетантом… что ж, в нем может прорезаться интерес к марочным винам или чему-то; если же он уже накрепко подсел на «вкус настоящей крепости», то его ждала та же участь, которая постигла Окса в 1929 году.

(Этим утром Окс начал вспоминать события до 1989 года и пришел к выводу, что намного старше, чем думал.)

После того как он поспешно собрал сначала тысячу «дымков», которые передал человеку Обстадта, а потом и эти десять, у него осталось для собственного употребления только четыре пузырька без наклеек: четверо несчастных, безмозглых, недолговечных мальчишек из уличной банды. Так уж сложилось, что этот сорт разлитых в бутылки жизней он обычно презирал и назвал кучками дерьма. Они не смогут надолго сдержать шумную армию «Кости-экспресса», бушующую в голове Окса.

В разыгравшейся буре старые воспоминания, давно осевшие на дно его сознания, начали всплывать на поверхность (как омерзительный старый труп, появившийся из вод Ярры в Мельбурне в 1910 году сразу после того, как в реку бросили Гарри Гудини в наручниках, чтобы он продемонстрировал свой знаменитый трюк с освобождением, и он допустил естественную, хотя и неприятную ошибку, набросившись на давно разложившуюся дохлятину, решив, что это только что умерший Гудини).

Он вспомнил, что жил в Лос-Анджелесе в 1920-х годах, когда неоновое освещение было настолько новой и экзотической штукой, что его эфирное цветное сияние использовали для украшения церквей новых религий – собора «Всемогущего Аз есмь» и гигантской летающей тарелки, построенной Эйми Семпл Макферсон для Международной церкви четырехстороннего Евангелия на Глендэйл-бульваре. Под каким-то другим именем Окс был последователем всевозможных учителей-спиритуалистов и даже присоединился к пронацистскому «Легиону серебряных рубашек» Уильяма Дадли Пели – но когда его попросили назвать точную дату и время рождения, как это требовалось у «Серебряных рубашек», он сообщил ложные данные. Вообще-то он не знал реальной даты своего рождения, и поэтому, чтобы даже случайно не выдать истинных даты и времени, он называл числа и часы из опубликованных биографий кинозвезд.

(Это был Рамон Новарро, и Окс иногда задумывался – хотя никогда не раскаивался, – не могла ли страшная смерть Новарро в ранние часы Хеллоуина 1969 года быть отложенным последствием той лжи.)

И в 1929 году он каким-то образом вдохнул призрака, хранившегося в непрозрачном контейнере, и зловонная безжизненная субстанция забила его ум, заблокировала его психопищевод, вообще лишила его возможности вдыхать призраков. (Он подумал о разодранном лице, которое увидел вчера на лестнице, ведущей к подземной стоянке Музыкального центра.)

Окс знал, что ему каким-то образом удалось выжить после той катастрофы. (Попытка самоубийства? Что-то связанное с потерянной рукой? Воспоминания рвались, как дым на ветру.) Нечто вроде приема Геймлиха в экстрасенсорной сфере.

Тут подъехал грузовик «Эдисона», пассажирская дверь открылась, и на тротуар спрыгнул мужчина в новых ярко-синих джинсах и футболке со знаком «Табаско».

– Окс? – спросил он и продолжил, когда Окс кивнул: – Все готово. Водитель сейчас свернет в переулок, примет на борт вэн, а потом у вас будет полчаса на свои дела. Не уложитесь – ваши ежемесячные платежи вырастут. Что в коробке?

Окс протянул картонную коробку на кончиках пальцев единственной руки, как официант.

– За следующий месяц – авансом.

Человек в джинсах взял коробку.

– Хорошо, спасибо. Я позабочусь, чтобы он получил это.

Позади грузовика остановился новенький «Крайслер»; собеседник Окса направился к машине и сел, взяв коробку на колени.

Окс мрачно посмотрел на оранжево-черно-желтый грузовик – цвета Хеллоуина! – вздохнул и пошел к корме грузовика, откуда уже отъехал «Крайслер». Потянув сдвижную дверь, он с вялым удовольствием увидел выложенные на алюминиевом полу вещи, которые он заказывал: фонарь, бечевку, клейкую ленту и охотничий нож. В переднем правом углу он увидел ту самую пушку, на которой, как ему сказали, настоял водитель – блестящий револьвер с коротким стволом.

«Это мне не понадобится», – подумал Окс и, схватившись за косяк двери, поставил ногу на бампер и подтянулся.

Глава 31

А однажды она до смерти напугала свою старую няньку, крикнув ей прямо в ухо: «Няня, давай играть, как будто я голодная гиена, а ты – кость!»

Ни напрягая все тело, ни пытаясь усилиями отдельных мышц сдвинуть хоть какой-то участок ленты, Кути не мог высвободиться или хотя бы ослабить свои путы, но ему удалось запустить пальцы в карманы джинсов.

Человек перебрался через пассажирское сиденье – фонарь размашисто качался на его шее – и склонился над Кути. Потом медленно протянул единственную руку, запустил пальцы во вьющиеся волосы мальчика и поднял его в сидячее положение. Затем сел на консоль лицом к Кути и посмотрел мальчику в глаза.

Кути беспомощно смотрел на него. Фонарь подсвечивал круглое гладкое лицо однорукого снизу, отчего нос походил на массивный протуберанец, а крошечные глазки ярко блестели.