Тим Пауэрс – Последние дни. Том 2 (страница 53)

Человек, если это был человек, а не кто-то из духов природных стихий, был облачен, словно в тогу, в пятнистую звериную шкуру, в его длинные волосы были вплетены виноградные листья, в руке он держал посох, обвитый виноградными побегами и увенчанный сосновой шишкой.

– Я страж крови бога, – провозгласила фигура. Голос сотряс струйки пыли, висевшие в воздухе; дыхание, казалось, несло слабую музыку и запахи леса. – Вы думали, что здесь не будет охраны? Никому не взять кровь бога из скинии без моего ведома. – Он переложил посох в правую руку, и тот, замерцав в слабом свете, превратился в длинный изогнутый меч, и мышцы крепкой черной руки напряглись, чтобы удержать оружие, которое очевидно обрело новую тяжесть.

– Что еще за чертовщина! – вырвалось у Пламтри. Зажигалка плясала в ее отчаянно дрожавшей руке, и Анжелика взяла ее и снова зажгла.

– Бог, – поспешно сказал Салливан, – хочет, чтобы мы взяли это вино. Он привел нас, чтобы мы его взяли!

– Все так говорили, – ответил черный мужчина, кивая обсидиановой головой в сторону разбросанных костей и не сводя при этом взгляда с четверых пришельцев. – Вы думали, что здесь не будет охраны? Никому не взять кровь бога из скинии без моего ведома.

Когда он выдохнул, Кокрен нервно зевнул, опасаясь, как бы не лопнули барабанные перепонки, и поднял правую руку, обратив ее тыльной стороной к стражу.

– Это метка бога, которой он одарил меня, когда я подставил руку, чтобы не позволить отрезать его лозу! – Он сжал кулак. – Бог привел меня в эту комнату за эту руку полминуты назад!

– Все так говорили, – повторил высокий чернокожий мужчина, снова кивая головой.

Кокрен понял, что этот странный дикарь не слушает их слов, возможно, он даже не способен понять возражений. Это был какой-то полоумный genius loci, по-видимому, константа из божественного уравнения, непримиримая и неразумная в такой же степени, что и изгородь из колючей проволоки под током. Кокрен запустил свободную руку под ветровку сзади и, хоть и осознавал с тоскливой безнадежностью, что какому-то давнему нарушителю «старинный револьвер» определенно не помог, все же расстегнул кобуру.

Пламтри рядом с ним поежилась.

– Если я положу вино на место… – хрипло начал Кокрен.

В тот же миг сверхъестественный страж сделал немыслимо широкий шаг в комнату и горизонтально взмахнул мечом перед собой – клинок со свистом рассек волнующийся воздух…

Подавшись назад, Кокрен стиснул обрезиненную рукоять, выхватил револьвер из кобуры и, сознавая тщетность своих действий, направил дуло в середину широкой груди…

Одновременно Пламтри шагнула вперед, так что ее обязательно задел бы либо обратный взмах меча, либо выстрел Кокрена, и голос Мамаши Плезант повелительно произнес:

– Бакус!

Клинок изогнутого меча замер над левым плечом чернокожего стража, как восходящий молодой месяц над горой, и Кокрен повернул свое оружие дулом вверх.

– Разве ты не узнаешь меня, Бакус? – продолжал старушечий голос устами Пламтри. – Я Мэри-Эллен Плезант, та самая нищая старуха, которую ты взял под опеку в девяносто девятом году! Ты присутствовал при моей смерти через пять лет – и при том, как через три Пасхи после этого бог разрушил Йербу-Буэну ради моего призрака.

– Я узнаю тебя… – произнес страж.

– Являюсь ли я покорной слугой бога, как и ты?

– Являешься.

– Являюсь, – подтвердила Плезант и кивнула белокурой головой Пламтри. – И я уверяю тебя, что бог прислал меня забрать отсюда это вино и принести королю. – Не отводя взгляда от глаз существа, она протянула руку Кокрену. Он осторожно вложил бутылку в ее пальцы.

Несколько долгих секунд высокая черная фигура пребывала в неподвижности. Кокрен держал револьвер нацеленным в потолок, но не вынимал палец из спусковой скобы.

Потом явление перебросило меч в неспокойном воздухе из правой руки в левую, и он снова сделался посохом, обвитым виноградными лозами и увенчанным сосновой шишкой.

Взмахнув им, фигура произнесла:

– Проходите.

Земля снова задрожала, и на этот раз бутылки на стеллажах затарахтели и зазвякали, как кастаньеты и церковные колокола, и этот грохот не прекращался, и Кокрен не упал на сей раз на колени, а лишь пригнулся, как серфер, чтобы удержать равновесие на изгибающемся полу.

Пламтри, не дожидаясь, пока тряска прекратится, повернулась и, пританцовывая, как плясунья на канате, двинулась в дальний конец подвала, в темноту, прочь от арки и сверхъестественного стража. Анжелика погасила зажигалку и, то и дело спотыкаясь, поспешила за ней, а Пит и Кокрен направились следом.

И Кокрену, бежавшему на звук шагов Пита и Анжелики, показалось, что сквозь грохот громадных барабанов земли он слышит отдаленные звуки труб, если, конечно, это не свистело у него в груди из-за того, что у него в панике сбилось дыхание.

Вскоре они увидели впереди падающий сверху серый свет, услышали шорох дождя, земля под ногами сделалась мягкой; добравшись до конца туннеля, они вскарабкались по выкрошившейся кирпичной кладке и оказались в каком-то парке, и порывистый ветер принялся хлестать их дождевыми струями. Кокрен поспешно убрал револьвер в кобуру и прикрыл ее ветровкой.

Под дождем с них сразу же потекла жидкая черная грязь, которой они были перепачканы с головы до пят, но, не сговариваясь, они не побежали прятаться под видневшийся неподалеку навес из гофрированного металла, где стояло несколько столов для пикников, а побрели прямо по траве под очистительным ливнем к ближайшей видимой дороге.

Когда Пламтри обернулась к Кокрену, он увидел, что перед ним снова Коди.

– Наверное, я выгляжу такой же замурзанной, как и ты, – сказала она, стуча зубами.

– Надо думать, – невозмутимо согласился он.

Под ее застегнутой на молнию кожаной курткой, чуть выше пояса, что-то бугрилось, и Кокрен сообразил, что это, конечно же, золотая шкатулка из фальшивого дымохода.

– Клянусь, я чувствую, как она там брыкается, – сказала Пламтри, потрогав бугор.

Глава 30

Дионис же, ради которого они неистовствуют в вакханалиях, тождественен Аиду.

Как выяснилось, дорога называлась Тиш-вей, и им пришлось пройти под дождем с четверть мили по гравию обочины до перекрестка с Винчестер-бульвар; по другую сторону от него стояла сетчатая изгородь, за которой была видна многорядная лента 280-го шоссе с мчавшимися по ней машинами.

Когда они устало добрели до красного грузовичка, то первым делом убрали бутылку pagadebiti в бардачок и надежно обложили тряпками, Пит завел двигатель и выехал со стоянки таинственного дома Винчестеров, но почти сразу же повернул налево, на Ольсен-драйв, и направо, на стоянку большого нового торгового центра, парковочное место на выходящем к Винчестер-бульвар пустом краю, под высоким трехсторонним рекламным щитом кинотеатра, и выключил мотор. Дождь барабанил по крыше грузовика, и каждые пять секунд на ржавой жести собиралась капля, беззвучно падавшая точно на бедро Пламтри, чьи джинсы и без того промокли насквозь.

Сидя рядом с Кокреном на заднем сиденье, она достала из-под набухшей от воды кожаной куртки золотую шкатулку. Она была не больше, чем пара сложенных одна на другую колод игральных карт; ни петель, ни замка, крышку удерживали на месте шесть золотых винтов.

– Пит, отыщи мне отвертку, – сказала Пламтри. – С прямым жалом.

– Нет, – возразил Кокрен, – не открывай ее. Мы ведь вроде как должны бросить ее в океан.

– Но ведь не закрытую наглухо, верно? Если так, то можно было бы с тем же успехом оставить ее в камине: все равно, где сидеть, – в ящике, в трубе или на дне залива. Ее нужно вытряхнуть оттуда, как яйцо из скорлупы. – Пламтри откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. На мокрых волосах, прилипших ко лбу, кое-где все еще чернели хлопья сажи. – Интересно, Мамаша Плезант ушла по доброй воле? Или ты ее как-то заткнул?

– По доброй воле, – ответил Кокрен. – Но она так или иначе уходит. И она, похоже, смирилась с этим. – Салон машины быстро прогрелся, и стало почти уютно по сравнению с промозглым холодом снаружи; он сморщил нос, заметив, что воздух пропитался памятным с детства запахом залитого водой костра.

– Ну и я так думаю. – Пламтри вставила ноготь в шлиц одного из винтов и попыталась повернуть, но винт не поддался.

– Не знаю, в какой степени призраки способны на волевые действия – настоящее проявление инициативы, – сказала Анжелика с переднего сиденья и тут же нахмурилась, как будто устыдилась того, что эта мысль пришла ей в голову.

– Коди, они же мертвы, – добавил Пит.

– Как Валори, – согласилась Пламтри и вяло кивнула. – Так где отвертка-то?

Пит вздохнул, нагнулся и запустил руку под сиденье.

– Если ты выпустишь ее, – сказала Анжелика, которая была явно раздражена, но не готова к решительному спору, – она тут же исчезнет, как облачко пара.

Пит вытащил черный металлический инструментальный ящик, поставил его рядом с собой на сиденье, откинул защелки, открыл и молча протянул отвертку назад через спинку.

– Сомневаюсь, – возразила Пламтри. – Ясно же, что меня выдернули из дурдома и всунули в вашу компанию не только для того, чтобы вы смогли расспросить моего папашу… И, черт возьми, Мамаша Плезант так и сидит во мне.

– О… – смиренно вздохнула Анжелика. – Я… понятно… Коди, я все же думаю, что ты могла бы обойтись и без этого.

Пламтри уже ловко выкрутила из крышки один из винтов.