Тим Пауэрс – Гнёт ее заботы (ЛП) (страница 100)

Они отправились по освещенной солнцем Эмилиевой Дороге [405]к Пьяцца Гранде [406], и, расположившись за вынесенным на открытый воздух столиком, возле статуи Корреджо, съели сваренные вкрутую, а затем нарезанные дольками яйца, в томатном соусе с обжаренным хлебом и оливковым маслом и запили все это бутылкой превосходного Ламбруско [407].

На солнце перед выполненными в стиле эпохи Возрождения арками Дворца Коммуны [408]толпились попрошайки, и старая босоногая пара в рваных одеждах отважилась на вылазку между столов; мужчина крутил и мял в руках шляпу и разговаривал с хорошо одетыми людьми за соседним столиком. Благодарный судьбе за свою собственную чистую одежду, хорошую пищу и вино, Кроуфорд вытащил из кармана пачку лир [409]и дожидался, пока пара приблизится к столику, за которым сидели они с Джозефиной.

А затем он заметил австрийских солдат. Они, должно быть, ворвались на площадь несколько секунд назад, так как уже успели рассредоточиться и целеустремленно двинулись через площадь. Двое из них схватили пожилую пару и потащили стариков прочь, и, глянув мимо них, Кроуфорд увидел, что солдаты окружили всех нищих и повели их с площади.

Неожиданно устыдившись своего видимого благополучия, он скомкал счета и позволил им упасть на мостовую. Налетевший порыв ветра подхватил бумажные комочки и словно маленькие кораблики погнал их прочь по каменным плитам.

― Новые австрийские хозяева Пармы, похоже, не очень-то жалуют нищих, ― сказал он Джозефине, отодвигая стул и поднимаясь. ― Пойдем ― мне ненавистно быть частью толпы, которую от них охраняют.

Джозефина тоже выглядела расстроенной этим представлением, и поднялась вслед за ним. ― Думаю, в Парме мы все уже рассмотрели, ― сказала она, имитируя оживленные интонации английских туристов. ― Поехали, наконец, в Венецию.

Кроуфорд был рад уловить в ней пусть и слабую, но искру веселья. ―  Тайная ВечеряТинторетто! [410]― воскликнул он, пытаясь поддержать ее настроение.

―  КоллеонеВерроккьо [411] ! ― включилась она; затем, возможно из-за того, что она увидела очертания этой мрачной конной статуи, ее напускная улыбка угасла. ― Возвращаемся в отель?

― Только за каретой. Нашу старую одежду пусть оставят себе.

Австрийские стражники проверяли всех, кто покидал город через высокую каменную арку северных ворот, но солдат, который досматривал их карету, просто склонился к окну и взглянул на Джозефину, и с неодобрением посмотрел на Кроуфорда; затем он бесцеремонно принюхался и махнул рукой проезжать.

Карета выехала из полумрака под палящее солнце, а затем кони рванули вперед, словно медленный темп городского движения их утомил. Дорога вилась перед ними, убегая на север через Долину По, и Кроуфорд несколько часов счастливо правил посреди бескрайних желтых полей, расцвеченных серебристо-зелеными узорами виноградников и персиковых деревьев.

Мимо них проехало несколько всадников и экипажей, но он не торопился достичь кошмарного окончания их пути и хотел, чтобы лошади были свежими для предстоящего на завтра путешествия через Ломбардию [412]и Венецию, так что он поддерживал их неспешный шаг.

Через пару часов они достигли деревеньки Брешелло [413], которая расположилась на болотистых берегах По. Кроуфорд подумывал об остановке, но в воздухе витало несчислимое множество какого-то пуха, заставляя его поминутно чихать, так что он сдвинул шляпу назад и, прищурившись, оглядел западный берег в поисках моста.

Внезапно карета резко качнулась на рессорах, и рядом с ним на скамье нарисовался молодой чернобородый мужчина.

Рука Кроуфорда метнулась к спрятанному под пиджаком пистолету, но мужчина поймал его запястье темной от загара рукой. Кроуфорд инстинктивно взглянул на держащую его руку, собираясь вырваться, но тут заметил черную отметину между большим и указательным пальцем. Очень похожую на двухлетнее пятно на его собственной ладони.

Он взглянул в пронизывающие насквозь, живые карие глаза незнакомца. ― Карбонарии, ― сказал тот.

Кроуфорд кивнул, немного успокоившись. ―  Si? [414]― сказал он.

Мужчина быстро заговорил на языке, который Кроуфорд сперва принял за французский; затем он опознал его как выговор Пьемонта [415], который лежал к западу от долины, и даже сумел понять, что ему говорят. ― Тебе нужно отправиться по реке, ― сказал мужчина, ― через Ломбардию ехать нельзя. Проточная вода собьет их со следа.

― Э-э… кто, ― осторожно спросил Кроуфорд, бессознательно стараясь подражать акценту, ― мы, по-вашему, такие?

Мужчина отобрал у Кроуфорда поводья и погнал лошадей на восток по идущей в сторону от моста более узкой грунтовой дороге.

― Я думаю, ― сказал он, ― вы та пара, которая этим утром продала в Парме воняющую чесноком карету; пара которой удалось вчера миновать пограничную стражу на перевале Циза из-за того, что женщина была больна, а мужчина дал стражникам большую взятку, и сейчас у этой пары большие неприятности.

Внезапно Кроуфорд вспомнил встреченную на Пьяцца стражу, которая арестовывала всех, кто выглядел как оборванец, как совсем недавно выглядели и они с Джозефиной; также он вспомнил стражника, который пропустил их через ворота Пармы, после того как обнюхалкарету. В этот миг он был бесконечно рад, что им с Джозефиной пришло в голову сменить экипаж Байрона.

Новая карета была к этому времени посреди деревянных лачуг, и хлопок в воздухе сделался вездесущим. Кроуфорд чихнул шесть раз подряд.

― Они вымачивают убранный урожай льна, ― сказал проводник Кроуфорда. ― Воздух будет полон этой дряни еще несколько дней. Он бросил быстрый взгляд в сторону Кроуфорда. ― У тебя случаем не найдется выпить, товарищ по оружию?

― А… да, конечно. Кроуфорд протянул ему фляжку, и мужчина, выпив все, что там было, протянул ее обратно. ― Благодарю. Меня зовут делла Торре.

― Я, ― начал было Кроуфорд, но мужчина поспешно вскинул украшенную пятном руку.

― Меньше знаешь, крепче спишь, ― сказал он. Вчера наши люди убили австрийского курьера ехавшего из Лериче. В письме, которое он вез, было описание вас двоих, а так же упоминалась твоя метка Карбонария. Он бросил взгляд через плечо на видневшийся позади мост. ― Безусловно, этот курьер был не единственным.

― И что, Австрийцы нас сейчас преследуют? ― спросил Кроуфорд. ― Может нам тогда и эту карету бросить…

― Все верно, так вы и сделаете, но немного попозже. Они еще пока не здесь ― я обогнал их полчаса назад на дороге из Пармы, но их лошади не идут ни в какое сравнение с моим жеребцом, а я добрался сюда лишь несколько минут назад.

― Вы знаете… почему они нас преследуют? ― спросил Кроуфорд. «Может быть из-за сердца Шелли? ― подумал он; ― или из-за тех людей, которых я убил в Риме? Или из-за того и другого»?

― Нет, ― ответил делла Торе, ― и знать этого не хочу. Я просто предположил, что у вас дела Карбонариев.

― Так и есть.

Ряд обветшалых деревянных доков разделял обочину по левую сторону от них, и делла Торре резко повернул карету в узкий проход между двумя похожими на склады строениями у одного из причалов. Кроуфорд услышал скрип и скрежет, когда какая-та деталь кареты зацепилась за угол здания и, по-видимому, отвалилась.

Делла Торе не обратил на это никакого внимания. ― Здесь должна быть лодка, ― сказал он и спрыгнул на жалобно заскрипевшие в ответ доски.

В этот миг на пороге здания, с которым они только что столкнулись, показались несколько здоровых, но очевидно напуганных мужчин, и делла Торе тотчас час же ввязался с ними в жаркий спор, «словно, ― подумал Кроуфорд, ― они были давнишними противниками и сейчас вернулись к своим нескончаемым прениям».

Не зная кого больше бояться, преследовавших его австрийцев или своего нового союзника, он спустился вниз и открыл дверь кареты. Джозефина спала, и он нехотя потряс ее за плечо.

Она открыла глаза, но без всякой настороженности.

― Мы бросаем карету, ― отчетливо сказал он, ― поплывем на лодке. Тебе возможно нужно проветриться.

― На лодке? ― с сомнением спросила она.

― На лодке, ― ответил он. ― Что не так? Может, ты хочешь, чтобы он мог следовать за тобой?

Она опустила глаза. ― Ты же знаешь, что это не так, ― сказала она. Она выбралась из кареты и нетвердо стояла возле него. И он нежно ее обнял. ― Но, ― прошептала она, ― знаешь также, что кровь моя хочет.

Делла Торе появился из-за кареты, ударяя себя по лбу. ― Люди Эмилия продажные собаки, ― сказал он, поравнявшись с Кроуфордом и опуская руку. ― Эти кретины хотят получить с вас тысячу лирза пользование одной из их лодок. Это, понимаешь ли, их лучшая лодка. Правда так оно и есть, на этой лодке я вместе с одним из них могу доставить вас в Порто-Толле [416]на Адриатике самое большее за пару дней.

Внутри у Кроуфорда все опустилось. У них всего-то оставалось около полутора тысяч. Но он не видел другого выбора, кроме как согласиться на условия этих людей, так как времени торговаться, похоже, не было.

― Хорошо, я согласен, ― сказал он, презирая свой голос, прозвучавший, словно голос древнего старика.

Делла Торе уныло кивнул, затем пожал плечами. ― Ну, по крайней мере, они бесплатно позаботятся о лошадях и карете, которую так настойчиво ищут австрийцы.

«Не сомневаюсь, что позаботятся», ― с горечью подумал Кроуфорд. Вслух он, тем не менее, ответил, ― Очень хорошо. «Интересно, какая часть навара достанется тебе»? ― подумал он.