Тим Марэ – От Я до А или коньяк, коты и сигареты (страница 4)

В тот вечер обида встала у меня поперек горла и долгое время не давала мне сомкнуть глаз. Я много думал о том, как мне себя вести и, самое главное, как вернуть Янку. В глубине души я был уверен, что она вовсе не такая и что это была Светкина идея, подсесть за стол к дяде Коле. Пару раз до того вечера я ловил её взгляд, которым она буквально сверлила Андрея, но значения тогда этому не придал. И вот теперь я пожинал плоды своей невнимательности и уже начинал винить самого себя за то, что не набрался решимости и не отозвал Яну на разговор.

Весь следующий день, как сейчас помню, лил дождь. По непонятным причинам мне было постоянно холодно и все мысли были о ней. Я не мог работать и с нетерпением ждал вечера, чтобы встретиться с Янкой и обо всём поговорить. Я был уверен, что произошедшее накануне было всего лишь не большим недоразумением и что сегодня вечером всё будет хорошо, как и тогда, когда я впервые проводил её до дома. Но уже вскоре, направляясь в бар с коллегами, проходя мимо её дома, я почувствовал, что с моим сердцем что-то стало происходить. Оно стало заходиться в бешеном темпе, будто предвидя неприятный разговор. На подходе к бару мы заметили на перекрестке у обочины огромную гору цветов и мягких игрушек. «Сбили что ль ребёнка», – пронеслось у меня тогда в голове. Мы вошли внутрь бара. Здесь, вопреки обыденному, царила странная, зловещая атмосфера: свет был приглушён, из колонок не лилась музыка, клиентов никого не было. Я кивком головы поприветствовал официанта и подошёл к барной стойке, за которой стояла Ксюха – бессменный бармен того заведения.

– Что тут произошло, – спросил я её, не мало озадаченный обстановкой.

– А ты не в курсе? – не много грубо ответила она, но, поняв, что мне действительно ничего не известно, сказала: – Помнишь, вчера дядя Коля тут гулял?

Всё внутри у меня похолодело.

– Ну, помню, – ответил я, всё ещё не понимая, что же могло такого страшного тут произойти.

– Когда они ушли, то на перекрестке стали ловить попутку.

– Кому? Они же все тут рядом живут?

– Я не знаю, – ответила Ксюха. – Я была внутри и прибиралась, когда через десять минут после их ухода в бар забежал какой-то мужик и закричал, чтобы я вызвала скорую. Ничего не понимая, я сделала, как он просил, после чего вышла на улицу и увидела на перекрестке несколько человек и стоящую легковую машину, передние колеса которой почему-то находились на тротуаре. Подойдя поближе, я увидела лишь кровавую дорожку, которая тянулась из-под машины, будто у той лилось масло, а неподалеку, на разных расстояниях друг от друга лежали дядя Коля, его брат и Светка. Они были живы и шевелились, а вот Янки нигде не было видно.

Она сглотнула подступивший к горлу ком и отвернулась, усердно делая вид, что протирает полотенцем стакан. Я хотел ее спросить про Яну, но что-то не позволяло этого сделать. Я безмолвно водрузил своё тело на высокий барный табурет, достал из кармана сигареты с зажигалкой и положил на стойку. Ксюха услышала этот звук и взяв откуда-то пепельницу, повернулась ко мне лицом и поставила её передо мной. Из её глаз ручьём лились слёзы. Всё же я не выдержал и спросил:

– А Яна? Она раньше ушла домой, ведь так?

Ксюха подняла на меня красные от слёз глаза и посмотрела, как на идиота. Я должен был понять её, однако я всё же задал этот вопрос. Но я её прекрасно понял. Я просто не хотел в это верить.

Тяжело вздохнув и проглатывая подступивший к горлу ком, он продолжил:

– Я плохо помню тот вечер. Откуда-то передо мною появилась рюмка водки. Затем ещё одна. Потом третья. Вскоре я уже сидел за столом с какими-то ребятами, девчонками и мальчишками. Один из них почему-то рыдал у меня на плече. Сквозь слёзы он всем говорил, что он был с Янкой помолвлен. Больше всех его утешала Ксюха, которая почему-то также сидела с нами.

Следующие несколько дней после смерти Яны, будто выпали из моей жизни. Они просто по какой-то не понятной мне причине отсутствуют в моей памяти, как будто был временной провал. Я даже не могу ответить, ходил ли я на похороны или нет. Я не помню. Единственное, что отложилось в моей памяти, так это рассказанная со слов какого-то очевидца история того злосчастного вечера. После обильного застолья, они все вчетвером собрались поехать на дачу к дяде Коле, где у того якобы была баня. Когда они ловили попутку, её водитель, пытаясь остановиться перед голосовавшими, по каким-то причинам не справился с управлением при торможении и вылетел на тротуар, где стояла подвыпившая компания.

Она поставила кружку с кофе на стол и накрыла его руку своей. Лерик сразу соскочил с её ног и скрылся под столом.

– Я думала у тебя будут весёлые истории, – проговорила она.

– Я этого вовсе не обещал, – ответил он. – Так мне продолжать?

Она ответила не сразу.

– А там больше никто не умрёт?

Он улыбнулся в ответ и нежно поцеловал её в губы.

– Больше никто. Обещаю.

Глава 3. Нина

Она поднялась из-за стола и одернув полы халата, оголившие её красивые бёдра, проговорила:

– Я хочу ещё кофе. Ты будешь?

Он отрицательно помотал головой и посмотрел на часы. Они уже показывали почти одиннадцать. Прикинув в голове план действий на сегодняшний день, он решил, что для его осуществления необходимо съездить в магазин. Но именно в данный момент он не хотел её оставлять.

– Я тебя расстроил, прости.

– Это нормально, – спокойно проговорила она. – Я же сама это всё затеяла. Просто я всегда подобное плохо переношу, и ты это знаешь.

Он утвердительно кивнул.

– Продолжение будет? – спросила она через плечо, долив в чайник воды и ставя его на подставку.

– Конечно, – ответил он. – Я вот только не пойму, чего мне сейчас хочется больше: есть или пить. Он улыбнулся сам себе и добавил: – Я всё же наверно соглашусь на кофе. Только без молока и сахара.

– Знаю, – с наигранным раздражением сказала она и, дождавшись, когда закипит чайник, налила кипятка в две кружки и поставила одну из них перед ним на стол.

– Спасибо, дорогая, – сказал он, нежно притянув её к себе за талию и небрежно чмокнув в губы.

– Начинай, а я пока сыр порежу.

Она вновь повернулась к нему спиной и открыла холодильник. Он смотрел на её спину, облачённую в легкий короткий халатик, где чуть ниже угадывались округлые ягодицы. Он знал, что сейчас на ней нет белья и если он подойдёт к ней и запустит свои руки под халатик, то наверняка ощутит под ним её обнаженное тело. От одних только этих мыслей в нём проснулось желание. В его голове бегущей строкой пронеслась её фраза: «Сегодня мы будем пить вино, слушать музыку, есть всякие вкусности и …». Под этим «И» у него было своё понимание. А почему бы и нет?

Он медленно поднялся со стула и, неслышно ступая, подошёл к ней сзади и плотно прижался к ней своим телом. От неожиданности она вздрогнула и, ощутив его руки на своём теле, толкнула дверь холодильника в обратном направлении. Та мягко закрылась, а она, опершись руками на столешницу, прикрыла глаза и что-то тихо проговорила. Он не придал никакого значения её словам, к тому же ему и вовсе показалось, что она, как кошка, промурлыкала от удовольствия. Одна его рука нагло пробралась за полу халатика и удобно расположилась на её груди, слегка пощипывая сосок, а вторая нашарила узелок пояса и стала его распутывать. Но она не дала его развязать.

– Подожди, – мягко остановила его она. – Я пока не готова, плюс та история до сих пор перед глазами.

Он с грустью вздохнул и выпустил её из своих объятий. Она повернулась к нему лицом и, обвив его шею руками, посмотрела ему прямо в глаза.

– Но если ты меня развеселишь следующей историей, то возможно после этой чашки кофе мы с тобой поднимемся в спальню.

– Звучит заманчиво, – пробурчал он. – Но следующая история будет далеко не весёлой, хотя, думаю, улыбнуться я всё же тебя заставлю.

– Опять кто-то умрёт? – Она тревожно посмотрела на него.

– Нет, я же обещал. Просто скоро ты узнаешь меня чуточку с другой стороны и эта сторона далеко не самая лучшая.

Он отошёл от неё и сел за стол на своё место. За кухонным столом у него, как и у неё, было его место, которое он сразу себе заприметил, едва они въехали в этот дом. Он выбрал его далеко не так, как обычно это делали работники силовых структур. Те, как правило, выбирали такие места, с которых они могли видеть всё вокруг. Здесь же было всё наоборот: он фактически сидел по центру кухни, хоть и у окна, но в то же время выход на веранду был у него за спиной. Он много раз думал, почему именно это место он назвал «своим», и вскоре ответ на этот вопрос нашёлся. Он оказался прозаическим и был связан лишь с тем, что он хотел видеть её, как она вертится у плиты и перед разделочным столом. Он просто любил за ней наблюдать и ничего больше.

– Можно я кое о чём тебя спрошу? – обратился он к ней.

– Конечно, – ответила она и с интересом посмотрела на него.

– Как ты думаешь, способна ли женская грудь стать причиной разлада между мужчиной и женщиной?

Она задумалась, ища подвох в его вопросе. Он же с улыбкой смотрел на неё и теперь уже в скрытом смысле его вопроса она не сомневалась, однако решила ответить так, как ей взбрело в голову.

– Ну, – протянула она, – думаю вряд ли. Вы же мужики как дети. Вам лишь бы за сиську подержаться. Хотя если вдруг грудь станет не красивой, как это часто бывает после вскармливания…