Тим Каррен – Зомбячье Чтиво (страница 66)

Все были голодны, но еды не было, а воды было очень мало. Поэтому они ждали. И ждали. Все утро моросил мелкий дождик, а затем, к двум часам дня, на землю опустился туман, плотный, как брезент. И сразу мир за колючей проволокой стал сюрреалистичным, мрачным обиталищем прозрачного тумана и склонившихся туманных фигур.

Кирку это не понравилось.

- Немецкому рейдовому отряду будет слишком легко проскользнуть мимо нас.

Он встал рядом с Джеймсоном снаружи, оба с винтовками "Энфилд", но без гранат. Они держались в пределах видимости и наблюдали.

Крил услышал свой собственный голос, рассказывающий об обстреле и о Бёрке. Закончив рассказ, он всхлипывал. Но не стал сдерживаться. Он должен был облегчить душу.

- У тебя сигаретки не найдется? - спросил Говард через некоторое время.

Когда он прикурил и сделал несколько успокаивающих затяжек, он уставился на стену, как бы вспоминая что-то.

- Я хочу рассказать тебе то, о чем ты никогда не напишешь. Но я должен рассказать это до того, как вернется Кирк. Ему не понравится, что я болтал об этом.

- Продолжай, - сказал Крил, хороня в себе воспоминания о Бёрке. - Я слушаю.

Говард вздохнул.

- Прошлой ночью, прежде чем мы нашли тебя, приятель, мы нашли кое-что еще. Это был туннель. Мы не знали, это был один из наших или один из их, но сержанту Кирку пришла в голову идея, что нам следует заглянуть туда, посмотреть, не сможем ли мы найти какое-нибудь оружие, может быть, несколько гранат. Это было ужасное место, уходившее в склон холма, как курган тролля из одной из тех книг, которые мама читала мне в детстве. Ну, мы вошли, и это было затхлое место, с крыши капала грязь и вода. Пол был какой-то грязный и мокрый. У Кирка был маленький фонарик, который он снял с трупа гунна, но он использовал его экономно, так как батарейки почти сели. И вот, мы зашли туда и почувствовали запах мертвецов, но мертвецов, как говорится, не надо бояться, в отличие от живых. Довольно скоро у нас возникли проблемы с продвижением, поэтому Кирк зажег свой фонарик и, черт возьми, вокруг нас не было ничего, кроме костей. Еще несколько трупов, все белые и опухшие, сочащиеся, как губка, если на них наступить. А кости... Ну, они были повсюду, и на это не особо приятно было смотреть при свете мерцающего фонарика, ага? Особенно на кости со следами зубов на них.

Ну, фонарик таки погас, и я подумал, не знак ли это. Черт возьми, там было так темно, что даже собственной руки не видно. Но Кирк решил идти дальше... Ублюдок. Там было так темно, так темно. С крыши на цепях свисали разные штуки... Останки, человеческие останки. Я увидел это до того, как погас свет. Все раздеты и обглоданы. Вот мы погружаемся в это все глубже, и это похоже на то, как если бы мы ползли по горлу чего-то голодного и зубастого. Я думаю, это было... ну, темнота, которая беспокоила меня до самых кишок, понимаешь. В этом было что-то ужасное, угрожающее, от чего у меня волосы дыбом встали, и я подумал, что остальные тоже это почувствовали, потому что примерно тогда мы услышали странный звук... шуршащий, перемещающийся звук, как будто мы были в логове какого-то зверя. Мы слышали, как он тяжело дышит. Затем... ну, что-то вроде грызущего, хрустящего звука, который издает большая гончая, грызя кость, и то, что там были только человеческие кости и останки, ну, тут только одно приходит в голову, так ведь?

Примерно в это же время, я думаю, мы услышали, как эти шаги приближаются к нам, и Кирк, он сказал, кто бы это ни был, отступить, потому что у нас есть оружие, и мы его используем. Отступаем, - говорит он нам, когда эти громкие шлепающие шаги продолжают приближаться. - Убираемся к черту. Кирк не стал повторять, и вот он достает свой "Уэбли" и делает несколько выстрелов. Ну, примерно тогда же он и закричал, как маленький мальчик, увидевший призрака, выходящего из шкафа. Ну, так случилось, что я оглянулся назад и, Боже мой, пожалел об этом. В вспышке дула "Уэбли" я увидел, во что он стрелял... или в часть чего... Oно было большим, мистер Крил, намного больше человека. Оно было голым, безволосым, двигалось странной походкой из стороны в сторону, это было что-то, что было не чем-то одним, а множеством разных штук, сшитых вместе... разные шкуры, блестящие шкуры и, может быть, что-то вроде белого жира... и лицо. Расплывчатое белое лицо. И глаза. Большие желтые глаза. Ну, вот и все, и я больше не хочу об этом говорить.

Крил, конечно, весьма заинтересовался, когда Говард сказал, что это было что-то сшитое из разных вещей, задавшись вопросом, какой это был дикий ужас на самом деле, но вошли Кирк с Джеймсоном, и, судя по выражению их лиц, что-то случилось, и явно что-то нехорошее.

- Что...

Кирк поднял палец, заставляя его замолчать. Его глаза были дикими и очень близкими к безумию. Он что-то увидел, и это было что-то ужасное. На лице Джеймсона играла глупая и бессмысленная улыбка, похожая на нарисованную ухмылку деревянной куклы. Никто не осмеливался заговорить. Они слушали, ждали, ощупывали все вокруг экстрасенсорными пальцами, чтобы установить контакт с тем, что было снаружи. И к этому моменту Крил был уверен, что это не враг. Немецкий патруль был бы более желанным гостем.

Какой-то звук. Сначала он даже не был уверен, что слышал его: едва уловимый скребущий звук. Это могла быть крыса, но по тому, как Кирк судорожно втянул воздух, он понял, что это не крыса. Он очень медленно двинулся к орудийной щели, которая давала ему довольно хороший обзор системы траншей перед ним. Он ничего не видел... но слышал это царапанье, и тогда он понял.

Что бы там ни было снаружи, оно кружило за забитым мешками с песком парапетом, царапаясь в поисках входа, как голодная собака. Сами траншеи были глубиной более семи футов[17]. Нужна была лестница, чтобы подняться наверх и перелезть через него. За парапетом был вырыт еще один глубокий ров, и немецким налетчикам пришлось бы потрудиться, чтобы перелезть через стену. Ров был немного глубже, почти восемь футов в глубину.

И то, что напугало Крила в тот момент, набило его горло ледяными иголками и заставило кожу на голове покрыться мурашками. Потому что он мог видеть только самую макушку чего-то – возможно, головы, движущейся по периметру канавы. Это было то, что так сильно напугало Кирка и Джеймсона, и это было то, чего они боялись увидеть: что-то достаточно большое, чтобы над мешками с песком торчал дюйм его головы.

В землянку проник запах, и Крил слишком хорошо знал этот запах. Это была отвратительная вонь гноящихся, инфицированных ран и гангренозных тканей, грязных боевых повязок и желчи. И, может быть, что-то еще помимо этого – рвота, разложение и выгребные ямы, наполненные трупным газом. Это был запах существа снаружи, чего-то, рожденного в разоренной, мертвой утробе полей сражений и покрытых личинками массовых захоронений.

Они слышали, как он скребет ногтями по мешкам с песком, терпеливый, очень терпеливый, но стремящийся добраться до них.

- Что... это? - наконец прошептал Говард.

- Призрак, - сказал Джеймсон сиплым голосом.

Кирк безостановочно облизывал губы.

- Оно... Я видел, как оно появилось из тумана... Что-то серое, похожее на извивающуюся простыню... Шуршащее...

Теперь Крил дрожал, как и остальные, какая-то сломленная, безнадежно оптимистичная часть его самого желала, чтобы оно просто ушло. Его губы и язык казались толстыми и неуклюжими, и он не думал, что сможет заговорить, чтобы спасти свою собственную несчастную жизнь.

А потом он услышал голос, сухой и царапающий, наполненный грязью:

- Крил, - сказал он. - Крил...

И он чуть не потерял сознание, его сердце забилось так сильно, что он начал опасаться, что оно может взорваться. Он видел то существо в своем сознании, тот кладбищенский ужас, который звал его по имени – ходячая, гнетущая смерть – и это стерло с его лица все краски. В горле застрял крик, но у него не было сил выпустить его. Он попытался встать рядом с бойницей, но ноги его не слушались, и он споткнулся, его лихорадочный разум показал ему, что именно скрывалось за этим саваном: деформированная мертвая голова с глазами, похожими на сверкающие луны, плоть, покрытая раздувшимися черными мухами. Кирк схватил его, прижал к себе, но он мало что мог сделать, чтобы заставить кровь циркулировать по его телу.

Они дали ему рома, растерли немного его лицо, и, наконец, губы Крила приоткрылись, и он сказал:

- Оно назвало мое имя.

Кирк и его бойцы переглянулись.

- Оно ничего не говорило, - сказал он.

- Точно, - подтвердил Говард.

И вот тогда Крил понял, что это было у него в голове, только в его голове, нечто очень личное, приглашение на мессу по усопшим, на которую вызывали только его.

- Оно почти здесь, - прошептал Джеймсон на грани истерики.

Крил полагал, что это случится. Рано или поздно. Там были части парапета, разрушенные снарядным огнем, и тварь нашла одну из них. Они могли слышать его, и это был не призрак: он плескался в траншеях, оставляя за собой след коричневой грязной воды. Ближе, ближе...

Сержант Кирк вывел их из блиндажа, и их окружил туман, дымящийся и промозглый. Плескающиеся звуки, казалось, доносились со всех сторон, становясь громче с каждой секундой. Крил слышал болезненное хриплое дыхание, зловоние становилось все сильнее. Наконец Кирк свернул направо, и Говард потащил Крила за собой. Убегая, он ясно увидел огромную закутанную серую фигуру, появившуюся из тумана.