Тим Каррен – Зомбячье Чтиво (страница 34)

Платц не кричал; он был уже далеко от этой реальности.

А потом лучи фонариков замерцали и заметались, люди начали ругаться и орать, стреляя из автоматов.

Потому что все они просыпались.

Простыни соскальзывали с разорванных лиц, и черные языки облизывали губы. Опухшие руки потянулись к живым, а зубы заскрежетали.

Отряд отстреливался и кричал о подкреплении, но было уже слишком поздно.

В дальнем конце комнаты хлопнула дверь.

Тела, тела, тела... они ковыляли через дверной проем с гнилостным могильным зловонием. Они гнили и рассыпались с бородами из плесени и паутиной на лицах. У некоторых не хватало конечностей, а у других не было лиц, но они были объединены одной целью, и пока Кларк и остальные просто смотрели, до них дошло, что это была за цель.

Его люди начали кричать и визжать, вытаскивая пистолеты и пытаясь убежать, стреляя и стреляя, а затем их убийцы настигли их. Он видел, как Тачман разбил прикладом своего пистолета-пулемета одно разложившееся лицо и выпустил два патрона в другое. Но, как прихлопнутые комары, мертвецы мгновенно заменялись другими. Тачман боролся и продолжал сражаться, пока безжизненное лицо не разорвало мягкую плоть его горла. А потом они схватили его, и он исчез в зловонном море покрытых грибком костей и стучащих, рвущих зубов.

Кларк слышал крик Сильвы, требующий рассказать, что происходит.

Но у него не было времени ответить ему.

Кларк разрядил свой карабин "Кольт" в стену из мертвецов, затем выудил из жилета 9-миллиметровый автомат "Штайр" и выстрелил в серую иссохшую женщину, которая буквально рассыпалась, как будто она была сделана из сухой глины. А потом его обхватили скелетные пальцы, и он был сброшен на землю. Он увидел, как Сивер – его лицо превратилось в сумасшедшую маску, истекающую слюнями, - начал поливать все, что движется, из его пистолета-пулемета.

И это продолжалось, пули пронзали воздух, рты кричали, и повсюду стояла вонь пороха и оскверненных могил. Это превратилось в кошмарное шоу теней из мчащихся фигур и режущих зубов, пистолетных вспышек и сжатых грибковых пальцев – зверства, запечатленные в стробоскопических фонариках. Желтоглазые лица со свисающей петлями плотью и ртами, извергающими пену черной гнилостной слизи.

Кларк храбро сражался, преодолевая этот шквал скрюченных рук и стиснутых зубов, видел, как его люди падали в кровавые моря, видел, как их вскрывали, потрошили и разделяли бьющие пальцы и раздирающие красные рты. Мертвецы вырывали ленты жирных внутренностей и дрались из-за них, как голодные собаки, кусая и пережевывая, высасывая и чавкая.

А потом что-то обвилось вокруг горла Кларка и защелкнулось, как удавка, стиснув его дыхательное горло, когда непристойные рты впились в его ноги, промежность и живот. Но все, что он действительно осознавал, это то, что его разум погружается в жаждущую тьму, пока этот шнур душил его.

Наконец, он упал.

Не зная, что женщина, умершая около трех недель назад, задушила его петлей из ее собственных внутренностей.

Когда женщина-зомби очнулась и вонзила осколок стекла в мягкое белое горло Платца, Зеленый отряд, ожидавший на крыше, узнал об этом, и бойцы вломились через люки на крыше, спускаясь на веревках в эту клаустрофобную черноту. Они вылезли из своих ремней и перегруппировались, приготовившись к атаке.

Ответственным в этой группе был Оливереc. Он сказал:

- Хорошо, не напрягайтесь с очками ночного видения. Нам понадобятся все фонари, которые сможем достать. Красные и Синие столкнулись с противником, но у них нет оружия.

- По крайней мере, пока, - сказал Райс.

Джонсон и Тернер надели на глаза тактические очки, быстро проверили свое оружие и согнули руки в перчатках без пальцев. Оливереc передал им то, что сказал Сильва о сообщениях Красного и Синего, которые он получил.

- Я не знаю, что это за херня, но будьте готовы.

Они двинулись вперед, возглавляемые Райсом, который выставил перед собой большой полицейский дробовик "Ремингтон" 12-го калибра. Фонарик, прикрепленный к стволу, прорезал мрачную тьму, показывая всем пустой коридор.

Они гуськом спустились по железным ступенькам и оказались в другом коридоре, который расходился направо и налево. Они могли слышать крики бойцов из других отрядов, открывших беспорядочную стрельбу, вызывающих подкрепление... но Зеленый отряд не спешил к ним на помощь. У них был приказ действовать с крайней осторожностью, и они следовали ему.

Они подошли к разветвлению в коридоре, и Райс заметил фигуру, шаркающую в их направлении. Сначала он подумал, что парень пьян, но когда тот приблизился, Райс увидел, что он мертв. Его лицо было разорвано на куски мяса и костей, как будто оно использовалось для стрельбы по мишеням, и он нес что-то, похожее на кучу переплетенных сосисок.

- Его чертов кишечник, - прошептал Джонсон.

Мужчина продолжал идти, несмотря на то, что ему сказали лечь на пол, и Оливереc сказал почти слишком спокойно:

- Райс? Уложи его.

Райс сократил разрыв между ними и хорошо разглядел лицо мужчины... того, что от него осталось. У него не было ни глаз, ни носа, а его лицо свисало с кости внизу кровавыми ошметками.

- Привет, - сказал изуродованный мужчина сдавленным голосом, словно его горло было полно мокрых листьев. - Моей сестре понравится твоя задница... ты увидишь, если она не...

Райс воскликнул:

- Сукин сын, - и дал по нему заряд картечи в упор.

Удар опрокинул зомби, чуть не разорвав его пополам. Но вместо того, чтобы лечь и окочуриться, он снова сел. Его рваная рубашка дымилась от ожогов, а вверх по воротнику ползли языки пламени.  Его кишки исчезли, как и одна из его рук. В его животе была зияющая черная дыра, сквозь которую можно было видеть. От него валили клубы дыма.

В воздухе пахло сожженным мясом.

Райс издал странный сдавленный звук и разнес голову мертвеца на осколки, которые зазвенели по коридору, как осколки разбитой посуды. Он упал, и часть его лица выше носа полностью исчезла. Однако челюсти все еще были на месте, и они открывались и закрывались в быстрой последовательности, словно стучащие зубы.

- Уходим, - сказал Оливерес, не желая, чтобы его бойцы останавливались на достаточно долгое время, позволяя всему этому безумию завладеть ими.

Потому что, если это произойдет, с ними будет покончено.

Он двинулся налево – в этом направлении выстрелы стали громче – а остальные последовали за ним. Они подошли к открытой двери и увидели мерцающий свет свечи, отбрасывающий странные прыгающие тени и заливающий все вокруг грязно-оранжевым светом.

Он прошел в дверной проем и увидел там женщину, сидящую, скрестив ноги, на кровати, а рядом с ней на тумбочке горела свеча. Она что-то напевала, и, совершенно обнаженная, она раскачивалась взад-вперед, взад-вперед.

- Леди... - выдавил Оливереc.

Она уставилась на него злобным взглядом... правым глазом, потому что левый был просто почерневшей впадиной, из которой сочился влажный желто-зеленый грибок, покрывая левую сторону ее лица. Она продолжала напевать и раскачиваться, и шелушащиеся губы отрывались от узких обесцвеченных зубов.

И это было то еще зрелище.

Но не это заставило желудок Оливереcа сжаться, как тиски.

Это сделало то, что женщина держала... младенца. Он был серым, раздутым и разложившимся, словно вытащенный из озера. Он сосал ее левую грудь с хлюпающим, отталкивающим звуком. Другая грудь женщины тоже шевелилась, но это было из-за личинок, копошащихся внутри.

Затем младенец оторвался от серого соска, посмотрел на мужчин и издал булькающий звук.  Из груди женщины выползали личинки, и именно ими кормился ребенок. Его лицо было искаженным... выпуклое, впалое и безглазое, в нем были проделаны огромные дыры, сквозь которые можно было видеть кипящих внутри червей.

Оливереc не давал приказ открыть огонь.

Но все синхронно начали палить без разбора.

Пистолеты-пулеметы, карабины и штурмовой дробовик Райса быстро наполнили комнату свинцом. Они продолжали стрелять, пока не опустошили свои магазины, и мерзость на кровати... и ее отпрыск... превратились в сгустки блестящей плоти. Куски мертвой женщины и ее ребенка стекали со стены, капали с изголовья кровати, скапливались на простынях, и вонь была отвратительной.

Оливереc приказал своим людям убираться оттуда.

- Что... что... что это за хрень? - потребовал ответа Джонсон.

- Мы здесь не для того, чтобы это выяснять, - рявкнул Оливереc. – Всем перезарядиться, и идем дальше.

Да, у всех были вопросы, но они оставили их при себе. Возможно, просто не осмелились спросить об этом вслух. Десять минут в лагере, и они уже повидали достаточно, чтобы покрыться холодным потом и получить кошмары на всю жизнь.

И лучше не стало.

Навстречу им из комнаты вышли еще два зомби. Оба были крупными мужчинами в черных ботинках и камуфляжных штанах. Без рубашек, их тела были почти фосфоресцирующей белизны, и ни у кого из них не было головы, только обтрепанные обрубки. Тот, что слева, нес за волосы голову женщины. Живую голову. Ее лицо было изрезанным и багровым, с пурпурными пятнами.

- Вот, - сказала она скрипучим, глухим голосом. - Вот эти, прямо сейчас... все, прямо... ведите меня к ним, ведите меня к ним... да-а-а...

Бойцы снова начали стрелять, на этот раз немного разумнее. Они повалили двоих мужчин на колени, разорвав их коленные чашечки на куски. Голова женщины упала и покатилась по полу, путаясь в волосах и хрюкая.