Тим Каррен – Улей (страница 44)

И не было никаких сомнений в том, откуда они взялись.

По обе стороны промоины они могли видеть остатки древнего города, поднимающегося крутыми склонами во мрак наверху. То, что они могли видеть, было огромным, потому что оно поднималось гораздо выше, чем могли достичь их фонари. Спящее ископаемое, город- мамонт из кошмарной древности.

Глядя на все это, Хейс сразу же вспомнил скальные жилища и ямные дома анасази[48]... но они были примитивными и заурядными по сравнению с этим. Город, который они видели, был мегаполисом, высеченным из твердой скалы: скопления возвышающихся кубов и рушащихся арок, конусов и пирамид и огромных прямоугольных башен, пронизанных проходами сот. Когда-то обе половины города, должно быть, были соединены вместе, пока не открылась глубокая пропасть, и центр не рухнул в могилу из костей.

"Боже мой", - сказала Шарки, и это в значительной степени подвело итог.

Катчен был слишком занят охами и ахами, чтобы почувствовать атавистический ужас, охвативший Хейса. Частично это было связано с тем, что он видел это раньше, за исключением того, что это было на дне озера Вордог... и отчасти это было потому, что один только вид этого циклопического доисторического города заставил что-то внутри него отшатнуться.

Наконец он смог отвести взгляд.

Это было слишком.

Как и все у Старцев, этот город... он жил в расовой памяти всех людей. И ничего хорошего с ним не было связано. Только ужас, боль и безумие.

"Пошли, - сказал Хейс немного резче, чем намеревался, - осмотрите достопримечательности позже".

Он обогнул промоину справа, пока не оказался у подножия самого города. Он чувствовал, как его высота и вес возвышаются над ним. Там была плоская плита камня, по которой можно было ходить, а затем беспорядочное скопление траншей и глубоких высеченных склепов, мегалитов и конических монументов, сам город находился на некотором расстоянии. То же самое было и под озером, беспорядочная граница причудливой каменной кладки, только теперь Хейс шел среди этого выступающего изобилия. Казалось, не было никакого плана, никакого чертежа, только сумасшедшая мешанина разбитых куполов и возвышающихся менгиров, узких обелисков и огромных плоских плит, и извилистая и запутанная тропа прорезала все это, словно путь через лабиринт. На некоторых фигурах росли участки замерзшего лишайника, артерии голубого льда.

"Что все это значит?" - спросил Катчен, поворачивая фонарь, отбрасывая дикие и ползучие тени. "Неужели все это упало оттуда? Части города?

Но Хейс так не думал.

Он не был уверен, о чем думает, но все это не было случайностью. Он точно знал это. Они перелезали через низкие стены и обходили башни монолитов, всегда замечая эти похожие на склепы траншеи, вырезанные тут и там без какого-либо плана. Это вызывало настоящую клаустрофобию: монументы, возвышающиеся сверху и по бокам, длинные и низкие, высокие и узкие. Повсюду все поднималось и углублялось, было перегружено и запутано, выступы камней группировались, как поганки. Им пришлось повернуть боком, чтобы пройти между некоторыми из них.

Шарки внезапно остановилась.

Она прислонилась к приземистой каменной камере с многоскатной крышей. Повела лучом вокруг, рассматривая разбитые купола, похожие на окаменелые черепа, осыпающиеся и изрытые колонны, возвышающиеся над ними, квадратные склепы внизу... многие из которых были заполнены черным льдом. Присела на корточки, всматриваясь в одну из этих пропастей.

- Ребята, вы когда-нибудь были в Париже?" - спросила она их. - На Пер-Лашез? Там также... просто скученная путаница мрамора... камни, указатели и склепы с очень небольшим выходом.

Катчен сказал: - Но Пер-Лашез... это кладбище.

- И это тоже, - сказала она.

Хейс стоял там, и что-то вроде безумия скреблось в его черепной коробке. Инопланетное кладбище. Ну да, конечно. Некрополь. Вот чем это было... сеть могил и гробниц, надгробий и склепов. Место захоронения, как его представляли холодные и насекомоподобные разумы Старцев. Дезориентирующая геометрия была очевидна во всем, что они строили.

Катчен повернулся и посмотрел на него, и было трудно сказать, о чем он думал. В этом взгляде была пустота, пустота, грозившая заполниться чем-то невероятно плохим. Лицо его было в пятнах, может, от холода, а может, отчего-то еще. Он продолжал смотреть на Хейса, как будто искал отрицания, ожидая, что Хейс успокоит его, что да, Шарки спятила, так что просто расслабься. Здесь не о чем беспокоиться.

Но Шарки не была сумасшедшей, и она определенно не ошибалась, поэтому он ничего не сказал, а Катчен просто смотрел на него, его глаза были влажными и резиновыми, как яйца, плавающие в грязном рассоле.

Шарки теперь вела, двое других медленно тащились позади нее. Возможно, идея инопланетного кладбища им показалась неправильной, но ей все это казалось просто невероятным, и это было видно. Она водила их кругами, практически не обращая внимания на Хейса, говорящего ей, что им нужно обойти, и на Катчена, говорящего ей, что он уходит. С ними или без них, он уходил.

Наконец она присела. "Дай мне фонарь, Катчи", - сказала она.

Он проворчал себе под нос, но сделал это.

Она присела перед одной из подобных склепу камер, высеченных в камне. Опустилась на живот и опустила фонарь вниз. Ей не нужно было предупреждать их о том, что она нашла. Примерно в двенадцати футах, может, в пятнадцати, они могли видеть сморщенные конические вершины трупов инопланетян, торчащие из лужи льда. Они были сморщенными, выглядели обезвоженными. Головы в форме морских звезд и их глаза были ужасно высохшими и напоминали вялые гроздья сморщенного винограда.

- Ну, они хоронят своих мертвецов, - сказал Катчен. - Вертикально. Ну и что?

Его научный интерес значительно ослаб, уступив место позиции типа: срать я хотел с высокой колокольни на все это.

- Почему не вертикально? - спросила Шарки. -Мы хороним наших умерших в покое, лежа. Эти штуки отдыхают вертикально, так что это совершенно естественно, не так ли?

Катчен хмыкнул. - Да, все это место чертовски естественное.

Шарки повела их дальше, заглядывая повсюду. Кивая головой на вещи, которые ее интересовали, свободно размышляя себе под нос. Наконец она подошла к одному из этих прямоугольных зданий и остановилась. Здание имело длинное горизонтальное отверстие, через которое можно было смотреть. И, конечно же, она так и сделала.

"Посмотрите", - сказала она. "Просто посмотрите на это".

Катчен отказался, а Хейс посмотрел главным образом потому, что уважал эту женщину и, возможно, даже любил. В противном случае он бы сказал ей, что хватит. Нервы его были на исходе, как и терпение.

То, что он видел, было своего рода мавзолеем. Там, у стен, словно мексиканские мумии в катакомбах, располагалось около дюжины Старцев. Их продолговатые тела были прислонены друг к другу, многие сильно разложились и сгнили, превратившись в пустые оболочки, словно почерневшие огурцы, опадающие сами в себя. Их придатки и стебли глаз были не чем иным, как мертвыми, свисающими червями. Большинство тел распались на проволочные бочкообразные каркасы, которые могли быть чем-то вроде примитивного скелета, но больше походили на кожистую сеть жил и сухожилий.

"Как какой-то мертвый инопланетный лес", - подумал Хейс. Какой-то мертвый, мутировавший лес искаженных и трупных стволов деревьев, вросших друг в друга, прорастающих узкими скелетными трубками и ветвящимися ветками, обвивающими высохшие корневые системы и извивающиеся лозы, словно нити лунного льна.

Трудно было смириться с мыслью, что это были безжизненные существа, древние мумии, намного старше тех, что принес Гейтс. Они разложились и мумифицировали до прихода ледников, превратив их в настоящие реликвии. Они были отвратительны при жизни, но, возможно, еще хуже в смерти... сморщенные, морщинистые и кожистые, запутавшиеся в собственных конечностях. Инопланетные зомби.

И они не были бессильны, подумал Хейс.

Нисколько.

Возможно, их преклонный возраст был как-то связан с этим, но эти усохшие глаза, свисающие со стеблей корд, казалось, все еще мерцали и сияли кощунственной жизненностью.

Достаточно.

Они продолжили путь, двигаясь так быстро, как только могли, через этот лабиринт, который, вероятно, был идеальным сверху, но на уровне земли был чистым безумием. Шарки то и дело останавливалась, чтобы осмотреть существ, все больше возбуждая недовольство у других из-за отсутствия у них научного любопытства. Одно только кладбище, сказала она им, могло бы занять легионы археологов и антропологов на долгие годы. Старцы почитали своих умерших, у них, несомненно, были развиты сложные погребальные обряды и обычаи смерти.

"Ну и что?" - спросил Катчен.

Она выглядела так, будто собиралась либо обругать его мать нелестным именем, либо надрать ему задницу, но она просто вздохнула и пошла прочь, увлекая за собой Хейса. По крайней мере, до тех пор, пока они почти не выбрались из зоны склепов, а затем кое-что еще привлекло ее внимание. На возвышении стоял огромный саркофаг, вырезанный из какого-то неизвестного черного камня и богато украшенный резными виноградными лозами и причудливыми кальмароподобными созданиями, существами в виде скопления пузырей и бесчисленных пристально глядящих глаз. На его верхушке был роскошный пятиконечный могильный холм из какого-то потускневшего металла, вроде платины. Внутри находился Старец, заключенный в колышущийся саван льда. Хотя он и почернел от чудовищного возраста, он не сгнил, как другие.