Тим Каррен – Рассказы (страница 151)

Он шел, следуя за ускользающим ароматом тех, кто осмелился причинить ему вред. Дождь смыл большую часть их запаха, но не настолько, чтобы он не смог их выследить. Он еще найдет их. Однако, прежде чем воздать им по заслугам, он должен был подготовиться. Сила, мощь, готовность — все это требовало подпитки.

Он вернулся к телам, что оставил в аптеке, и принялся за пиршество. Сначала вкус мертвечины с привкусом алкоголя вызывал отвращение, но с каждым кусочком он находил в нем что-то новое, неведомо притягательное. Вскоре ему уже нравилось это послевкусие, и, перемешав плоть и кровь в дрожащую массу, он катался в ней, впитывая в себя запах смерти и победы.

Но вместе с мясом он поглощал нечто большее. Каждая его жертва оставляла в нем след. У бомжихи он забрал ее воспоминания — обрывки знаний, понимание человеческой природы, детские повадки. У крысы и котенка — инстинкты выживания. От собаки — хитрость: как обмануть, показав ласковые глаза и виляющий хвост. А от двух пьяниц — жажду алкоголя.

Он протянул когтистую лапу, схватил бутылку джина и осушил ее в несколько жадных глотков. Это было… хорошо. Он чувствовал себя живым, окрыленным, свободным от тревог и сомнений. Скоро он выпьет еще.

Блуждая в темноте, он наткнулся на церковь. Здесь возносились молитвы, здесь искали спасения. Но однажды, решил он, это место поклонения станет его храмом. Он будет на алтаре, а его последователи выстроятся в ряд, жаждущие благословения. Но пока что пришло время отдохнуть.

Спрятавшись в тени алтаря, он начал плести кокон из волокнистого шелка. Тонкие нити опутали его, скрыли, убаюкали. Затем он уснул. И пока он спал, началась трансформация. Его оболочка треснула, и на свет явился новый, более сильный, более крупный он.

С наступлением холодной, промозглой ночи, он вышел на охоту. Его враги еще не знали, что их ждет.

Малыш постепенно постиг искусство осторожности. Просто стоять на улице и пожирать свою добычу было непозволительной роскошью — это значило нарываться на беду. Особенно с этими проклятыми овцами, вечно искавшими повода для драки. В их душах, в самой их природе таилось нечто бунтарское, самоубийственное, что толкало их бросать вызов монстрам, где бы те ни встретились.

Это стало частью его жизни как хищника — понимать, когда нанести удар, а когда укрыться, когда быть агрессивным, а когда притвориться безобидным.

Поэтому, приближаясь к логову супружеской пары, которая уже успела всадить в него пули, он действовал с предельной осмотрительностью. Он скрылся во тьме, маскируя свой звериный запах всем, что попадалось под руку: мусором, гниющими останками животных, нечистотами. Он катался в этой отвратительной смеси, пока не покрылся слоем грязи, листьев и липкой слизи.

Вскоре он увидел, как из здания вышел мужчина. Его сопровождали четыре собаки — хорошо обученные, послушные животные, реагировавшие на каждое его движение. Они были настолько слажены с хозяином, что выполняли его приказы, едва он подавал знак. Малыш не мог не восхититься этой холодной, почти военной эффективностью.

Он отчетливо уловил запах мужчины и собак. Человек был зол, разъярен потерей своего Босса. Женщина уговаривала его оставить все как есть, но, будучи мужчиной, он не смог удержаться и отправился на охоту за Малышом, взяв с собой псов. Глупец. Он ушел, оставив женщину совершенно беззащитной.

Через некоторое время Малыш подобрался к зданию. Все двери были наглухо заперты, окна заколочены. Но это не имело значения. Он нашел вентиляционный канал, через который мог вдыхать сочный аромат жизни женщины — сладкий запах ее гормонов, пленительную плодовитость, исходившую от нее.

Сейчас.

Малыш превратился в вялую, червеобразную массу, подобную амебе, и начал протискиваться через узкий канал. Несколько раз он застревал, особенно в изгибах воздуховода, но, смазанный собственной слизью, он все же пробирался вперед.

Женщина находилась на кухне. При свете фонаря было видно, как она раскатывает тесто для хлеба, форма которого странным образом напоминала существо, готовящееся ее убить. Малыш двигался бесшумно. Если бы в доме были собаки, они бы уже давно учуяли его. Но их не было, и у женщины не оставалось ни единого шанса.

Он выскользнул из воздуховода в виде слизистой, сочащейся массы, медленно восстанавливая форму и готовясь к атаке. Когда он оказался в шести футах от нее, она что-то почувствовала. Он уловил горячий запах ее страха — учащенное сердцебиение, выброс гормонов стресса. Для него это был сладкий, манящий нектар.

Она резко обернулась и увидела его. Вскрикнув, она схватила разделочный нож и метнула его в него. Нож пролетел мимо. Малыш двинулся вперед. Запах ее ужаса был восхитителен. Когда он, извиваясь, приблизился к ней, ее страх достиг предела. Она не могла поверить своим глазам — перед ней был тот же кошмар, что разорвал Босса на части: отвратительное, раздутое, кишащее личинками существо, гибрид зародыша и сегментированного червя.

Она бросилась бежать, швыряя в него все, что попадалось под руку: горшки, сковородки, молоток. Схватив мясницкий нож, она поняла, что Малыш загнал ее в угол. Несмотря на свои отталкивающие размеры, он был удивительно быстр. Его желтые глаза, огромные, как сырые утиные яйца, слезились, стекая прозрачной сывороткой. Его пасть раскрылась, обнажая ряд неровных зубов.

Она снова закричала и замахнулась ножом. Ее удар был точен — она буквально вспорола ему живот. На мгновение он подумал, что может потерять ее, и инстинктивно сжал свой фаллос, выбросив в нее струю едкой мочи. Эффект был мгновенным: одурманенная, она потеряла контроль над телом и рухнула на колени.

Тогда Малыш ударил ее с силой тарана, сбив с ног. Он кусал и царапал ее, вылизывая один глаз из глазницы, пока она билась под ним, впиваясь пальцами в его мягкую, дряблую плоть. Его рот накрыл ее рот, втягивая губы и язык, превращая их в кровавый цветок и проглатывая. Его когти разрывали не только ее плоть, но и одежду.

И тут Малыша охватило новое, незнакомое желание. Это была не просто жажда крови, но и стремление прикоснуться к тому, что скрывалось между ее ног. Женщина кричала, теряя рассудок, ее голова моталась из стороны в сторону. Последним, что она ощутила, было вторжение огромной, жирной личинки, которая скользнула в нее своим холодным, покрытым слизью раздвоенным органом, бешено двигаясь и наполняя ее извивающимся семенем.

Когда Малыш закончил, женщина уже была мертва. Ее разум раскололся на тысячу безумных осколков, а кровь вытекала из нее горячими потоками. Все еще возбужденный, Малыш набросился на ее тело, как изголодавшийся зверь на пиршество — отрывая конечности, впиваясь зубами в нежные бедра, разрывая грудь.

Наконец, повалявшись в ее остывающих останках, он помочился на ее тело, стены, мебель, помечая свою территорию. Затем, сытый и довольный, словно посетитель самого изысканного ресторана, он выскользнул за дверь и растворился во тьме.

Как и в случае с другими своими жертвами, Малыш многое узнал от этой женщины. Кем она была. Ее испытания и невзгоды. О ее муже. О ее друзьях и родственниках, погибших от радиоактивных осадков и болезней. Но больше всего его заинтересовала другая деталь: женщину бросили в младенчестве, и она выросла в приюте. Это было место (как понял Малыш), где нежеланных детей принимали с распростертыми объятиями.

Это было место, где детей можно было найти в изобилии. Он также узнал, что в городе до сих пор действует один такой приют, где после войны бродило множество бездомных бродяг. Женщина и ее муж часто посещали его, принося еду и вещи сестрам, которые им управляли.

Малыш подумала о детях.

Они были мягкими и мясистыми, редкий деликатес, если удавалось их найти. Он начал строить планы на этот счет.

Это было нелегко. Чтобы получить доступ, ему пришлось разыграть ту же карту, что и с бомжихой: снова стать бедным, беззащитным младенцем. Для этого требовались усилия. Ему пришлось сбросить более ста фунтов веса, набранных после последней линьки. К счастью, он был мастером своей собственной биологии. Процесс занял время, и Малыш не был в восторге от потери накопленного, но после следующей линьки он вышел в свет гораздо более совершенным, с полным брюхом детского мяса.

Иногда, как он понял, великие достижения требуют великих жертв.

И пиршество того стоило.

Превратившись в плачущего, безобидного младенца, пробившего туннель в могиле матери, он появился на ступенях приюта. Оставалось только ждать, когда его обнаружат. Но и здесь не обошлось без опасностей. Крысы проявляли к нему интерес. На него положили глаз несколько диких собак и кошек.

Наконец, его нашла одна из сестер. Она завернула его в мягкое одеяло и принесла в дом, где было тепло. Безобидный, дрожащий комочек радости — его купали, обнимали, а сестры ахали и охали над ним. Он выглядел милым ребенком с искрящимися голубыми глазами и шелковистыми светлыми волосами. Он был упитан, но не настолько, чтобы казаться ухоженным. Нет, он был жалким, трогательным существом, которое нуждалось в любви и безопасном убежище.

Сестры накормили его отвратительным консервированным молоком, как это сделала бомжиха. Они с умилением тыкали в него пальцами, отмечая, какой он мягкий. Они укачивали его во сне и были совершенно очарованы, когда он улыбнулся им, проснувшись.