Тим Каррен – Рассказы (страница 118)

Именно в этот момент, когда пришло откровение, круглое отверстие, ведущее в другую комнату, закрылось с жужжащим звуком.

Они оказались в ловушке.

Снаружи Риглер и Панг жарились на жаре. Она была застойной, гнетущей. Они скрючились в тени коробки. Это давало им защиту от прямых лучей солнца, но не более того.

— Что мы должны делать, — сказал Риглер, — так это действовать по очереди. Один из нас остается здесь, а другой пережидает это в кондиционированном воздухе шаттла. По крайней мере, тогда мы оба не будем жариться.

— Нури сказала нам оставаться здесь, — сказал ему Панг. — Нам лучше не покидать наш пост.

— Послушай себя.

Панг пожал плечами. Он продолжал всовывать голову и плечи в дверной проем.

Там было намного прохладнее. Заманчиво.

— Мы можем переждать это там, — oн проверил сканером. — Там двадцать градусов по Цельсию. Комфортно.

Риглер проигнорировал его. Он снова попытался связаться с Нури. Ответа не было.

— Либо у них проблемы, либо наш сигнал не проходит.

— Возможно. Кто знает, из чего сделана эта штука? Может, гасит наш сигнал.

— Что ты делаешь?

Панг был уже внутри.

— О, Боже. Заходи сюда. Здесь так хорошо.

— Вот дерьмо. Я не пойду туда.

— Здесь прохладнее.

Риглер покачал головой, но не очень уверенно. Он чувствовал, как холодный воздух вырывается наружу. Это было, как стоять перед открытой морозильной камерой. Ощущение было чудесным. Он вдруг не смог придумать ни одной веской причины, чтобы остаться снаружи… на самом деле, он чувствовал непреодолимое желание зайти внутрь. Он не мог осмыслить это, да и не пытался.

Он проскользнул внутрь вслед за Пангом.

— О, Боже, вот это уже лучше.

— А я о чем? — сказал Панг. — Держу пари, чем дальше мы будем заходить, тем круче будет.

Риглер собирался сказать ему, что он сумасшедший, но в этом был смысл. Хороший смысл.

— Веди, — сказал он.

Пройдя двадцать футов, они даже не услышали, как за ними закрылась дверь.

Они находились в комнате с трупом Млики уже два часа. Не было ни входа, ни выхода.

Слэйд наблюдал, как Нури переходила от отвращения и ужаса к гневу. Она бушевала. Она пинала стены. Она сняла с пояса импульсник и выстрелила в сторону двери. Это не помогло. Импульс мог прожечь шесть дюймов закаленной стали, но из чего бы ни была сделана эта штуковина, он даже не нагрел ее. После этого она впала в истерику, кричала и вопила, истощая свой импульсник непрерывными вспышками. Затем она швырнула его в стену. Когда ее коммуникатор не смог связаться с остальными снаружи, она швырнула его тоже в стену.

В конце концов, она привалилась к стене и обхватила руками колени.

— Моя вина, — пробормотала она. — Это только моя вина. Я знала, что это плохая идея — приходить сюда. Я чувствовала это. И все же, я была обязана это сделать. Я проигнорировала свой здравый смысл и послушала тебя. Я должна была предугадать. Теперь Млика мертва, и это моя вина.

Слэйд не был оскорблен ее словами. Она обвиняла его, но это было неважно. Ей нужно было обвинить что-то или кого-то, и она обвинила его. Потому что она не понимала неизбежности ситуации. Если бы его там не было, она бы привела туда Млику, как и он. Металлический линг не может игнорировать притяжение магнита так же, как она не могла игнорировать притяжение коробки.

Да, да, — подумал он. — Тот, кто проектировал эту машину, прекрасно это понимал. Oни учитывали привлекательность неизвестного для человеческого животного.

— Мы вошли сюда, потому что хотели этого, — сказал он ей. — И потому, что оно хотело этого. В том, что произошло, нет ничего случайного. Небольшое изменение в начале приводит к радикальному результату в конце.

— О чем ты говоришь, черт возьми?

— Мы вошли в эту машину. Это было то изменение, которое мы произвели. Радикальным результатом стала смерть Млики. С этого момента мы будем притягиваться к определенному месту и времени внутри этого механизма. Там есть аттрактор, который влияет на нас.

— Аттрактор?

— Да. Если бросить шарик в долину, он осядет в самом низком месте, где гравитация и масса будут действовать. Это и есть аттрактор, — объяснил он. — Аттрактор в этой машине приведет нас в определенную точку во времени и пространстве.

— Теперь ты говоришь о судьбе.

Он сухо рассмеялся.

— Едва ли. Это математика, которая решает уравнение хаоса.

Она сдерживалась, и он знал это. Она хотела разорвать его и его теории в клочья. Ее профессионализм удержал ее руку от первого, а ее невежество остановило второе.

— Итак, если ты можешь предсказать все это с помощью твоего великого математического ума и сказать мне результат, то мы застрянем здесь навсегда или сможем выбраться?

Он покачал головой.

— Слишком много переменных. Мне нужно знать точные начальные условия этой системы, в которой мы находимся. Без этого нет никакой предсказательной силы.

Он не сказал ей, что исход наверняка будет таким же, как у Млики. Это было неизбежно. То есть, если машина была создана для их уничтожения. Если бы это было просто для того, чтобы проверить их интеллект, как крыс в лабиринте, то результат был бы потенциально другим.

— Другими словами, ты понятия не имеешь, — сказала Нури более чем с легким презрением. — Ты, как обычно, разбрасываешься теориями, не имеющими практического применения.

Он заставил себя улыбнуться.

— Это ты так говоришь. Из хаоса возникнет упорядоченный эффект. Это само собой разумеется. Со временем мы увидим закономерность.

Нури выглядела так, словно готова была наброситься на него… затем открылся дверной проем.

Tолько он был не круглым, а треугольным. За ним находился коридор, освещенный желтым свечением.

— Нас ждет наша судьба, — сказал Слэйд.

— А если я откажусь? Если я откажусь быть частью этого маленького эксперимента?

— Мы умрем здесь. Мы обезвожимся и умрем от голода. Возможно, сойдем с ума.

— Значит, мы становимся частью системы, хотим мы этого или нет?

— Капитан, мы стали частью системы в тот момент, когда вы решили приземлиться. Остальное — неизбежность.

Чувствуя себя, как побитая собака, она шагнула в дверной проем, и Слэйд обернулся.

Согласно показаниям хронометра на сканере, они находились внутри структуры уже шесть часов. Пангу трудно было в это поверить, но в какой-то степени это было легко. Первый час они ползали по проходу, ведущему в бокс, звали Нури и Слэйда, но обнаружили, что выхода нет.

Проход не вел назад. На самом деле, он никуда не вел… кроме как в себя.

У него не было ни конца, ни начала. Вперед, назад, все было одинаково.

Когда он наконец открылся, они попали в комнату, имевшую приблизительно яйцевидную форму. Это было лучше, чем в проходе, но не намного.

Мы в ловушке.

И нам незачем было туда входить, — подумал Панг, — разве что там было прохладно.

Но когда он сидел там, напротив него сидел Риглер, он не думал, что причина была именно в этом. Конечно, они вошли сюда из-за жары, но это не заставило их отправиться исследовать проход. Что-то другое заставило их. Только он не знал, что именно. В то время это было побуждение — он просто должен был это сделать. Но теперь все было туманно.

Что сказал Слэйд?

Мы приземлились, потому что были заинтригованы. Мы ходили вокруг неe, потому что нам было любопытно.

— И мы вошли в неe, потому что должны были, — сказал Панг вслух.

— О чем ты говоришь? — спросил его Риглер.