Тим Каррен – Биоугроза (страница 54)
- Похоже, вы хорошо в этом разбираетесь, - сказал я.
- Хммм. Да. Когда-то я был микробиологом, военным специалистом по биоугрозе, - сказал он, пожимая плечами. - Теперь я просто выживший. Как и вы. Как и мы все.
Прайс просто стоял и смотрел на Бедекера с такой холодной отрешенностью, присущей, казалось, всем ученым. Он что-то бормотал себе под нос. Я подошел к Джени. Морс стоял рядом с ней. Он снова меня сфотографировал.
Я жестом подозвал Джени к себе, подальше от этого бесстрашного фотожурналиста.
- У того парня гребаная Эбола Экс. Находясь в этой комнате, мы все подвергаемся опасности.
Джени, казалось, это не беспокоило.
- Жалко, что сейчас не полнолуние.
- Джейн, дело в том, здесь все мы в опасности.
- Мы не можем ничего с этим поделать. Если только ты не захочешь погеройствовать и бросить его Скабам.
- Может, уже хватит?
Джени задержала на мне жесткий взгляд. В глазах у нее не было прежнего тепла.
- Я знаю, о чем ты думаешь, - сказала она мне. - Ты думаешь, что у тебя есть две новых жертвы для твоего друга. Кто будет первым? Прайс или Морс?
- Я думал не о них, Джени. Я думал о тебе.
- Придурок.
Она отошла от меня. Вот на такой стадии были наши взаимоотношения. Я начал уже осознавать, что Дженни больше не на моей стороне, и что ей уже нельзя доверять. Сейчас Тень интересовала меня в последнюю очередь. Ближайшие две недели я не позволил бы себе даже думать о выборе жертвы. Лишь на третьей эта мысль начнет лезть мне в голову. К четвертой она уже станет наваждением, рожденным не только из-за страха перед тем, что может сделать Тень, если мы откажем ей в жертве, но и перед тем, что мы будем делать, если Тень нас покинет.
Но сейчас у меня были более серьезные опасения.
Я снова подошел к Прайсу и сильно дрожащими руками закурил сигарету.
- Что здесь происходит? - спросил я.
- Хммм. Мы наблюдаем, как человек умирает от возбудителя инфекции. И пока делаем это, мы находимся в эпицентре заражения смертоносным вирусом. - Прайс казался совершенно беспристрастным. - Понимаете, Нэш, когда возбудитель заражает носителя, что он пытается делать, так это фактически превратить носителя в вирус. Процесс, конечно, не увенчался успехом, и мы видим, что происходит. Человек буквально превращается в месиво из разжиженной плоти.
Прайс рассказал мне, что он работал в военном научно-исследовательском медицинском институте в Форте Детрик, шт. Мэриленд. После того, как упали бомбы, он и его коллеги работали еще несколько месяцев, вместе с Центром по контролю заболеваний, отслеживая вспышки инфекционных болезней. После ядерной зимы страну захлестывала одна чума за другой. И только в конце января появились первые сообщения о крайне заразной геморрагической лихорадке. Она началась в Балтиморе, затем огненной бурей прокатилась через северо-восток, опустошила Пенсильванию, Мэриленд, Вирджинию и Нью-Йорк, после чего вонзила зубы в Огайо. По симптомам она была похожа на Эболу и Марбургский вирус - оба из семейства
- Что произошло? - спросил я его. - Какого черта вы делаете в Де-Мойне?
- Я родился здесь. Когда Эбола Экс едва не уничтожила нас в Мэриленде, многие сбежали. Я вернулся сюда. К семье. - Он издал саркастический смешок. - Я наблюдал, как все они умирают, один за другим. Не от этого вируса, Нэш, а от лучевой болезни, тифа и холеры. Мой брат умер от первично-септической чумы. Семья моей сестры сумела избежать болезней. Но ее настигли Тесаки.
- Как, черт возьми, он попал сюда? - спросил я. - Этот вирус? В смысле, я слышал о вспышках в Африке и еще об одной в Штатах, в округе Колумбия. Но он был только у обезьян.
Прайс вздохнул и покачал головой.
- Нам было нужно больше времени, но у нас его не было. Вероятно, его привез сюда кто-то из Африки. Ходили слухи, что медицинское командование армии США создало из штамма Эболы биологическое оружие. Полагаю, что в хаосе последних дней из лаборатории произошла утечка. Русские вирусологи из института инфекционных заболеваний в Кольцово работали над созданием биологического оружия из штамма Марбургского вируса. Возможно, этот штамм смог попасть в руки биотеррористов. Кто знает.
Я решил задать глупый вопрос.
- А мог бы... то есть, возможно ли, чтобы вирус действительно сумел перестроить
- В смысле, превратить человека в ходячий вирус? - Прайс покачал головой, но я заметил, что у него в глазах мелькнула неуверенность. - Боюсь, мы были об этом вирусе слишком высокого мнения. Ему бы пришлось идеально ассимилировать клетки носителя, многие из которых, такие как нейроны, имеют очень сложное строение.
Я продолжал вспоминать свой сон про Медузу, Создательницу Трупов, гигантскую болезненную сущность, идущую за нами по пятам, город за городом превращающую опустошенную страну в кладбище. У меня не было никаких сомнений в том, что Эбола и подобные болезнетворные микробы мутировали под воздействием радиации и продолжали мутировать. Я представлял себе, как они эволюционируют каждую неделю через бесчисленные поколения, каждый раз становясь чем-то гораздо более сложным, и, наконец, трансформируются в нечто дьявольски разумное и невероятно смертельное.
Но я не стал делиться этими мыслями с Прайсом.
Он сказал, что вирусы - это мост между живыми и неживыми микроорганизмами. Они оживают лишь при взаимодействии с живыми клетками. Это паразиты, всецело зависящие от своих хозяев, с точки зрения биологических процессов. В некотором смысле это - протеиновые капсулы, наполненные генетическим материалом, закодированным на воссоздание самого вируса. Вот так. Вирус ведет себя как мертвый, пока не вступает в контакт с совместимой клеткой. Затем он прилипает к ней и использует ее механизм для создания собственных копий. Это продолжается до тех пор, пока клетка-носитель буквально не взрывается, и из нее появляются бесчисленные крошечные вирусы. Каждый делает то же самое до бесконечности, пока носитель не погибает, либо пока их не атакует нечто вроде антител.
- У этого вируса нет высоких, амбициозных планов, сынок, - сказал мне Прайс. - Они живут лишь, чтобы воспроизводить себя, что в конечном счете - в случае с Эболой Экс - уничтожает носителя. Это - клеточные хищники, но не организованные, не думающие. Я не могу себе представить линию органической эволюции, которая позволила бы им делать нечто большее. Вероятно, они являются одной из старейших форм жизни на Земле, и как таковые, достигли совершенства еще миллиарды лет назад.
Слушая, я узнавал для себя много нового, хотя кое-то из сказанного считал спорным. Конечно же, я не собирался спорить с экспертом, особенно, когда единственным моим доказательством была серия гребаных кошмаров.
- А теперь мы видим неприятные результаты вирусной экспансии, - сказал Прайс, наблюдая за муками Бедекера. - Понимаешь, тело у него сейчас твердое, как у трупа. Оно заполняется сгустками крови. Они формируются повсюду. В мозгу, в жизненно важных органах, в коже, костях. Хммм.
Я смотрел на Прайса, как на сумасшедшего. Я не был знаком с Бедекером, но когда-то он был человеком. Возможно, другом Прайса. И вот этот старик продолжает вести этот безумный репортаж, словно это какое-то спортивное событие.
Морс, конечно же, находился рядом, делая снимки умирающего человека со всех мыслимых ракурсов. Даже достал из своей сумки телескопический объектив и снял несколько крупных планов. Это было какое-то безумие.
- Видишь, Нэш? - сказал Прайс. - Сейчас Бедекер не очень сильно страдает. Его мозг разжижается. Его жизненная активность угасает, а человеческие качества стираются. Это называется деперсонализация. То, что ты сейчас наблюдаешь, - это больше не умирающий человек, а биологический механизм, захлебывающийся собственными отравленными субпродуктами. Рвота будет продолжаться, как и кровотечение...
Прайс был прав. Теперь Бедекера рвало почти постоянно, все той же черно-красной зловонной кашей. Кровь шла из глаз. Из ушей. Из ноздрей. Он с шумом пускал газы, и из зада у него вытекало все больше выделений. Прайс сказал, что теперь у него выходят разжиженные фрагменты желудка и внутренностей, орально и анально. Кровь текла, лилась, хлестала, а вместе с ней его покидал возбудитель, жаждущий обрести нового носителя.
Меня затошнило. Я попытался отвернуться, но Прайс остановил меня.
- Скоро у него наступит ломка и смерть от кровопотери.
Морс старательно все документировал.
Я закурил очередную сигарету, чтобы отогнать от себя запах. Потом рассказал Прайсу, что в соседнем дилерском центре у меня друзья, и что я должен связаться с ними как можно быстрее.
- Мудрая мысль, - сказал он. - Скоро стемнеет. После заката Скабы теряют активность. Тогда мы и сможем незаметно ускользнуть. Только, боюсь, ночью на улице водятся куда более опасные твари. Но мы не можем оставаться здесь.
Бедекер бился в конвульсиях, буквально разваливаясь на части, а из всех отверстий у него текла отравленная кровь и пузырящиеся выделения.