Тим Каррен – Биоугроза (страница 29)

Плохо то, что эта тварь забиралась мне в голову и мучила меня, но еще хуже было то, что она касалась меня. Все те извивающиеся нити приближались, опутывали меня, проникали в меня, словно осколки льда, пронзали, наполняли мое тело заразой. Боль при этом была невероятная. Мое тело содрогалось и крутилось под волнами агонии. Я растворялся, поглощался и вновь рождался уже в форме чудовищного паразита. Моя кровь превращалась в густой холодный яд, внутренности - в вязкую жижу, а мозг - в серое хлюпающее желе. Клетки моего тела заражались одна за другой, раздувались и, в конце концов, лопались под напором отравленной цитоплазмы. Я был настоящим живым трупом, утопающим в собственных нечистотах, ядовитой желчи и зараженной крови.

Мой разум куда-то унесло, засосало в черную дыру безумия...но я по-прежнему слышал голос, свой голос, дикий и пронзительный: Нэш, Нэш, Нэш! Разве ты не видишь, что это, и что оно сделает? Оглянись назад, посмотри на восток! Теперь там нет ничего кроме огромной груды обглоданных костей! Нет больше солнца, нет больше света, нет больше ничего! Эта тварь уничтожает все на своем пути, оставляя лишь расползающуюся, черную как чернила полосу тьмы! И она наступает, приближается все ближе с каждым днем. Ради Бога, ради Джени или ради себя, беги, беги как можно быстрее...

В этот момент я очнулся ото сна, если это вообще был сон. Мокрый от пота, я проковылял к двери и вышел из склада. Внутри у меня все переворачивалось. В ногах была такая слабость, что я не мог стоять. Я натыкался на стены и запинался об собственные ноги. Мышцы болели и пульсировали. Позвоночник сгибался. Руки дрожали. Белые вспышки боли пытались расколоть мой череп пополам. По лицу катились слезы, зубы стучали. Я испытывал такое отвращение, будто меня обнял червивый труп.

Но то были объятья чего-то гораздо худшего.

Не трупа, а Создательницы Трупов.

Выйдя из магазина, я упал на колени под прохладный ночной воздух. Мне было плевать на стаи собак, на Деток, на крыс, на все. Это дерьмо было чем-то прозаичным по сравнению с тем, что я только что пережил. Я не знал, были ли это кошмар, реальность или бредовая, адская смесь их обоих. Все, что я знал, так это то, что я чувствовал горячий смрад гниющих трупов в городах на востоке и привкус горькой желчи на языке. Меня вырвало, и я продолжал исторгать из себя рвоту снова и снова, пока не очистился полностью. И даже тогда этот сильный, едкий запах рвоты на тротуаре - совершенно не похожий на тот, к которому я привык -  заставлял мой желудок сокращаться от спазмов.

В какой-то момент ко мне вышла Джени.

- Ты в порядке, Нэш?

Я поднял на нее свое горячее, похожее на восковую маску лицо, с налитыми кровью, слезящимися глазами. И сглотнул. Сглотнул еще раз. Но не смог произнести ни слова. Мы зашли внутрь, и я выпил немного воды, выкурил сигарету. И все это время Джени смотрела на меня, ожидая ответов.

- Нэш? Нэш? Боже, Нэш, поговори со мной...

Но я не мог. Потому что, если б открыл рот, из него вместе с безудержным криком хлынул бы поток чистого ужаса. Я боялся, что начну кричать и не смогу остановиться. Никогда.

Поэтому я ничего не сказал. Абсолютно ничего.

Я видел в глазах Джени беспокойство, но еще страх, не подхватил ли я Лихорадку. Но что я не мог сказать, что я не осмелился облечь в слова, это то, что я не заболел Лихорадкой, а был заключен в объятья Матерью Всех Лихорадок.

И она приближалась.

Подбиралась все ближе с каждым днем.

Неименуемый ужас, пришедший истребить остатки человечества.

6

Техасец Слим и Карл нашли для нас автомобиль, и это было нечто. Они вернулись примерно за час до начала песчаной бури, с некоторым дискомфортом заметив то неловкое молчание между Джени и мной. Они не стали не о чем расспрашивать. Отвели нас показать свою находку.

Увидев ее, я начал смеяться.

Джени тоже.

Из всех динозавров автомобильных джунглей они почему-то выбрали микроавтобус "Фольксваген", который сошел с конвейера еще во времена Вьетнамской войны. Автобус был весь царапанный и помятый, разрисованный цветами, "знаками мира" и другими психоделическими иероглифами, потускневшими от старости. Это был уродливый автомобиль для уродливого мира.

- Где вы нашли это, черт возьми?

- В гараже одного парня, - ответил Карл, почесывая свою густую черную бороду. - Мы прочесывали этот район, проверяли гаражи на предмет чего-нибудь пригодного. И нашли это. Похоже на кусок дерьма, это точно. Но он ездит и сможет вывезти нас отсюда. Возможно, в Мичиган-Сити или Гэри, куда угодно.

- Он даже проходил какое-то техобслуживание, Нэш, - добавил Техасец Слим. - Мы нашли его хозяина. Он лежал на полу и все еще сжимал в руке промасленную тряпку.

- Лихорадка? - спросил я, затаив дыхание и вспомнив свой сон.

Техасец Слим покачал головой.

- Нет... похоже, радиация. Волосы выпали и все такое.

- Ага, но мы чуть было не ушли ни с чем из-за псины у него во дворе, - сказал Карл.

- О, все собираешься рассказать, да? - спросил Техасец Слим.

- Псина?

- Ну, да, - сказал Карл. - Огромная черная тварь. Наверное, просидела несколько дней на цепи, обезумела до пены из пасти. Техасец пытался подружиться с ней. Пытался погладить.

- Я не пытался гладить.

- Конечно, пытался.

- Нет, не пытался.

- Нет, пытался, кретин ты этакий. Нашептывал ей всякие нежности, будто хотел трахнуть эту суку. Не то, чтобы я был удивлен.

Техасец лишь рассмеялся.

- Понимаешь, Нэш, это чистая выдумка со стороны моего друга, у которого маленький член. Иногда Карл сбивается с толку. У него не все в порядке с головой. Но, понимаешь, из-за того, что его мамаша развлекалась на скотном дворе со всеми желающими, не удивительно, что он стал таким.

Карл сделал шаг в его сторону.

- Что я говорил тебе про мою мать?

- Только то, что я уже успел прочитать на стене сортира.

- Давай, продолжай, сученыш. Однажды сунешь свою крохотную пипирку во что-нибудь, и тебе ее откусят.

- Поэтому я буду держать ее подальше от твоего рта.

В этот момент мне пришлось встать между ними, потому что последнее, что мне было нужно, это, чтобы эти засранцы разодрались и повышибали друг другу зубы. Как будто других проблем у нас не было. И примерно в это же время началась песчаная буря. Я сказал Карлу найти где-нибудь гараж, чтобы спрятать автобус. И когда он вернулся, буря бушевала уже в полную силу.

Поэтому мы вернулись в магазин и стали просто ждать.

Больше делать было нечего.

Мы провели в Сауз-Бенде еще четыре дня, потому что не могли уехать.

Видимость снизилась до нескольких футов. Мы слушали шелест песка. Несущие его сильные ветры выли над городом, устраивали на улицах наносы и воронки, бушующие песчаные вихри хлестали стены зданий. Так продолжалось несколько дней. Стон ветра и шуршание песка об окна и стены. Песок находил тончайшие трещины и швы и проникал в магазин, засыпал пол, толстым слоем покрывал витрины и полки.

Мы ждали внизу, на складе, слушая, как он бушует.

Даже там мы ощущали на себе песок. Как он засоряет наши поры, забивается в волосы и покрывает лица. И этому не было видно конца.

Сгрудившись вместе, мы листали старые журналы и почти не общались. Все мы хотели выдвинуться в путь. Хотели покинуть этот пустынный город.

Но у Матери Природы были другие планы.

Пока мы ждали, Карл и Техасец Слим почти не переставая буравили друг друга взглядом. Джени же их почти не замечала, а меня демонстративно игнорировала. Это было чертовски долгое ожидание. Я проводил время за рассматриванием потрепанной карты из кармана, гадая, с чем мы можем столкнуться на автостраде. И все время я сидел словно на иголках, из-за того, что пришлось застрять здесь. Ожидание. Я не мог забыть этот сон. Возможно, я стал параноиком, но я чувствовал, что с востока надвигается нечто ужасное. И возможно, я чувствовал это уже давно. Я не сомневался в реальности этой угрозы. Главное, нам было нужно двигаться на запад. Это было необходимо, и никто не спрашивал, почему.

Они понимали.

Да, понимали.

Как понимали, что до следующего полнолуния осталось меньше недели. И мне скоро придется сделать очередной выбор.

Приближалось время Тени...

ГЭРИ, ШТ. ИНДИАНА 1

День, когда мы прибыли в город, выдался тихим, туманным и зловещим. Наш "хиппарский" микроавтобус был на последнем издыхании. Как и буйные дни свободной любви в Хейт-Эшбери, лучшее время для него прошло. На 80-ом шоссе, ведущем в Гэри, у нас дважды глох двигатель. Карл сказал, что полетели подшипники и засорился карбюратор. Поэтому мы докатили до города скорее по инерции, и наш "автомобиль любви" хрипел, как старик-астматик. Нам нужна была новая тачка, поскольку толкать эту колымагу через всю страну был не вариант.

Мы обогнули Толстон и проехали через Амбридж прямо к центру города. Кашляя облаками голубого дыма, наш микроавтобус докатился до ряда многоквартирных домов и, издав громкий хлопок, умер.

Сидящий в машине Карл ругнулся. Потом ругнулся еще раз.

Я вышел, обмахивая потное лицо бейсболкой с логотипом "Кливлендских Индейцев". Закурил и окинул взглядом царящее вокруг запустение... Перевернутые машины, щебень, мусор в канавах. Песчаные наносы вокруг зданий. Каркающая ворона, сидящая на светофоре. День был жарким, туманным, и сухим, как кости в пустыне.

Больше здесь не было ничего.