Тило Видра – Хичкок: Альфред & Альма. 53 Фильма и 53 года любви (страница 3)

У нее были тогда длинные вьющиеся волосы. На черно-белых фотографиях самой ранней поры видно, как эти темные кудри густой волной ниспадают ниже лопаток. Став взрослой, она всегда носила короткую стрижку. Но это было позже.

Когда папа Мэтью спускал малышку с плеч, ее локоны зацепились за пуговицу стоявшего рядом человека, а тот, ничего не заметив, бодро двинулся прочь – и потащил ребенка за собой. Мэтью сумел быстро отцепить дочкины волосы от чужого пальто – и все же дело для Альмы не ограничилось мгновенным испугом. На всю жизнь у нее остался страх перед большими скоплениями людей и чувство, что в толпе она может потеряться, пропасть.

Эта робость, потребность в уединении – важная, хотя и далеко не единственная общая черта Альмы и ее будущего мужа – стеснительного, закомплексованного юноши, выросшего в лондонском районе Лейтонстоун совсем без друзей. Оба они родом из одинокого детства.

Когда-то здесь был каток. На просторной территории Сент-Маргарет в Твикнеме в начале 1910-х годов была построена киностудия, и не какая-нибудь, а самая большая в тогдашней Англии. Ее торжественно открыли в 1913 году, и в том же году сюда переместилась Лондонская кинокомпания, основанная Ральфом Т. Джаппом. Джапп не только возглавлял в то время фирму «Провинциальные кинотеатры» (Provincial Cinematograph Theaters), но и был одним из пионеров строительства кинотеатров в Великобритании. В том же 1913 году Твикнемская студия выпустила свой первый фильм – «Дом Темперли» (House of Temperley) по роману сэра Артура Конан Дойля, создателя легендарного Шерлока Холмса. Поставил этот фильм на британский сюжет – действие происходит в среде английских боксеров в начале XIX века – американский режиссер Гарольд Марвин Шоу. В сентябре «Дом Темперли» вышел на экраны британских кинотеатров – премьера прошла в Ноттингеме, родном городе Альмы. Спустя полгода, в мае 1914 года, начался прокат фильма и в США.

В следующие годы Твикнемская киностудия испытывала нарастающие финановые трудности. Это было связано и с началом Первой мировой войны, и с растущей долей американских фильмов на мировом рынке. В 1920 году Ральф Джапп продал ее Alliance Company, которая в 1922 году выпустила два фильма, имевшие бешеный успех: «Цыганка» (Bohemian girl) и «Карнавал» (Carnival). Однако студию это не спасло – всего два года спустя она обанкротилась и до 1928 года сдавалась в аренду разным кинокомпаниям. В конце концов она была основана заново режиссером Генри Эдвардсом и продюсером Юлиусом Хагеном под названием Твикнемская киностудия (Twickenham Film Studios Ltd.). Здесь в 1931 году была снята первая экранизация романа Агаты Кристи об Эркюле Пуаро – фильм «Алиби» (Alibi) по книге «Убийство Роджера Экройда», а затем еще две – «Черный кофе» (Black Coffee, 1931) и «Смерть лорда Эджвера» (Lord Edgware dies, 1934). Роль эксцентричного бельгийского сыщика сыграл во всех трех фильмах Остин Тревор. В 1937 году студия перешла под управление Вестминстерского банка и год спустя закрылась. С 1938 по 1946 год фильмы не выходили – мир находился на краю пропасти, Лондон бомбили.

В 1946 году жизнь вернулась в Твикнемскую студию; была основана студия Alliance Film. Отныне здесь снимались также многочисленные телепередачи, а кроме того, Твикнем стал одним из важных центров так называемой «Новой волны» в кинематографе. Студия завоевала международную известность; знаменитой ее сделал популярнейший фильм с группой Битлз «Вечер трудного дня» (A Hard Day’s Night, 1964). В 1980-е годы здесь были созданы такие значительные картины, как «Женщина французского лейтенанта» (The French Lieutenant’s Women, 1981) режиссера Карела Рейша, «Рыбка по имени Ванда» (A Fish Called Wanda, 1988) Чарльза Крайтона, «Ширли Валентайн» (Shirley Valentine, 1989) Льюиса Гильберта. И наконец здесь замкнулся круг, начатый фильмом «Алиби» 1931 года: с 1989 года заслуженная студия принимала участие в производстве телесериала «Пуаро Агаты Кристи» (Agatha Christie’s Poirot), выходившего без перерыва на протяжении 25 лет, до 2013 года. Во всех 70 сериях Пуаро играл Дэвид Суше.

Твикнемская студия на юго-западе Лондона существует и по сей день. Там, где когда-то все начиналось для Альмы Люси Ревиль в середине 1910-х годов, и сегодня снимаются фильмы для кино и телевидения.

В 16 лет Альма покинула частную школу для девочек в лондонском пригороде Твикнем. Не вполне ясно, что побудило ее к этому. Ведь тем самым она лишилась возможности получить аттестат, дающий право на высшее образование. Скорее всего, это было связано с проявившейся в детские годы болезнью. Она заболела хореей Сидегама, болезнью, которую называют также пляской святого Вита. Это неврологическое заболевание, проявляющееся острой ревматической лихорадкой, быстрыми, некоординированными, судорожными подергиваниями лица и конечностей; при благоприятном течении хорея продолжается лишь несколько месяцев, а затем проходит. Наблюдается это двигательное расстройство чаще всего у детей от шести до четырнадцати лет, преимущественно у девочек.

Даже своей единственной дочери Патриции она ничего толком не рассказывала о своей болезни. Как, впрочем, и о многом другом. Альма была не только застенчивой, но и по-настоящему скромной. Она никогда не стремилась выставлять себя напоказ, быть в центре внимания. Ей нравилось оставаться на заднем плане. Дочь, Патриция Хичкок, заметила как-то: «Она никогда не говорила о своих неприметных первых шагах в киноиндустрии».

Альма в результате не могла посещать школу целых два года – в ее возрасте невероятно долгое время, целая вечность. Всю дальнейшую жизнь Альма Ревиль будет видеть в этом вызванном болезнью пропуске и преждевременном оставлении школы свою вину, собственное упущение, и страдать от отсутствия аттестата и диплома. И это Альма, которая столькому научится сама в последующие годы, гениальная самоучка, благодаря выдающимся способностям быстро поднявшася на совсем иную жизненную ступень. Это одно из противоречий ее характера – или, напротив, фамильная последовательность Ревилей. Решающим для младшей дочери Ревилей стал 1915 год, когда ее приняли на работу в Лондонскую кинокомпанию, сначала на самую низкую должность. Твикнем – единственное место, куда она смогла тогда устроиться, ведь рабочего стажа у нее пока не было. Мэтью, ее отец, навел справки у себя на работе, поговорил с продюсером и режиссером Гарольдом Шоу и уговорил дать дочке хоть какую-нибудь работу. Свою долгую карьеру в кино Альма Ревиль начала как «чайная девушка» (tea girl). Ее обязанностью было во время съемок в студии разносить чай актерам, съемочной группе и техническому персоналу. Она вспоминала: «Шестнадцатилетняя девчонка без образования и не могла расчитывать на что-то большее, чем подавать чай».

Но заваркой и подачей английского чая она занималась недолго. Очень скоро Альма поднялась на следующие ступени студийной иерархии, ей стали поручать более ответственные задачи. В промежутках между съемками она работала дежурным секретарем, а в монтажную впервые зашла в качестве перемотчицы, обязанности которой состояли в перемотке отснятого, в прокручивании вперед-назад тяжелых катушек с пленкой. Скоро она научится нарезать и склеивать целлулоидную ленту и постепенно освоит искусство монтажа.

В ту раннюю эпоху, когда никто и представить себе не мог звук или цвет в кино, монтаж был тяжелой и грубой работой. Нарезка и склейка производились вручную, без элекроприборов. Это была утомительная, напряженная работа, требовавшая крайней сосредоточенности и безупречной точности. И все здесь было в новинку. Кино существовало еще так недолго, что каждый фильм был отважной попыткой, экспериментом. Все делалось собственными руками, глазами, головой.

Для юной Альмы Ревиль работа в монтажной была первой ответственной задачей в киноиндустрии – и очень быстро она добилась выдающегося технического уровня.

В первом своем интервью Альма Ревиль рассказывала: «Я, конечно, хотела непременно „в кино“. Мой отец считал, что мне нужно для начала увидеть изнанку этой индустрии. Поэтому он устроил меня на студию монтажером. Это не значило, что я участвую в монтаже фильма. Монтажер всего лишь обрезает концы отснятой пленки, а потом склеивает ее».

Но одной нарезкой и склейкой дело не ограничилось. Старательной молодой сотруднице вскоре поручили новую задачу, требующую ответственности и точности. Ей предложили сменить ее обязанности редактора монтажа – так далеко она уже продвинулась к тому времени – на должность помощницы по сценарию (continuity girl)[4]. Отныне ей предстояло следить за последовательностью кадров и протоколировать каждый дубль. Помощница – «это звучало как-то солиднее. Правда, я понятия не имела, что это такое. То есть вообще ни малейшего. Так что я согласилась».

В кратчайшие сроки освоить нарезку и непрерывный монтаж, получать на рабочем месте все более ответственные задачи – это говорит об огромной заинтересованности, жажде знаний и трудолюбии. Альма полностью отдавалась тому, чего от нее требуют, что ей доверяют.

Альма, девушка, помешанная на кино.

В первом же фильме, монтаж которого ей поручили, она наделала грубых ошибок. Типичных ошибок начинающей. Об этом она сама рассказывала десятилетия спустя в интервью английскому журналу. Это был костюмный исторический фильм, в котором, конечно, очень важно, чтобы актеры в следующих непосредственно друг за другом кадрах были одеты в ту же одежду и с теми же аксессуарами.