Тилли Коул – Вуаль из виноградных лоз (страница 44)
В тот же момент, я почувствовал себя лучше. Просто находиться рядом с ней — было тем бальзамом, который был нужен, чтобы исцелиться.
— Я тоже рад, что пришел, — я обвел комнату взглядом. — Приятно узнать, где ты находишься, когда не рядом со мной.
— Ты никогда не был в поместье?
— Нет. — Я покачал головой и не смог сдержать улыбку, появившуюся на моих губах. — Я чувствовал себя здесь не в своей тарелке. Боялся, что могу разбить что-нибудь ценное.
Кареса придвинулась еще ближе, ее теплое тело находилось рядом с моим.
— Единственное, что мне дорого в этой комнате — это ты. Поэтому тебе не стоит волноваться.
— Я люблю тебя, — я нежно поцеловал ее в губы.
— Я люблю тебя, — ответила Кареса, когда отстранилась.
Некоторое время мы молча лежали, просто смотря друг другу в глаза.
— Сегодня ко мне приходил принц, — произнес я.
Потрясение отразилось на лице Каресы.
— Зено приходил на твой виноградник?
Я кивнул.
— Он сказал, что хочет узнать побольше о виноградниках, находящихся на его земле. Хочет лучше разобраться в продукции, которую они приносят.
Я мысленно вернулся назад, к тому моменту, когда мы пили кофе. Тогда мне показалось, что Зено чувствовал себя неловко.
— Он чем-то отличается от того мальчишки из детства. Он все такой же, но… другой.
Брови Каресы нахмурились.
— Ты знал Зено, когда был ребенком?
Глубоко вздохнув, я ответил:
— Он был моим лучшим другом. Зено был единственным другом, который у меня когда-либо был. Он приезжал сюда каждое лето, и мы играли на тропах неподалеку от леса. Мы ловили рыбу и катались на велосипедах, — я пожал плечами. — Однажды он просто перестал приходить. Я спрашивал своего отца, могу ли пойти в поместье и спросить где он, почему он больше не хочет быть моим другом? Но мой отец сказал отпустить эту ситуацию, — я вернулся из воспоминаний. — Я никогда больше не говорил с Зено до сегодняшнего дня. Он застал меня врасплох. Я никогда не думал, что когда-нибудь в своей жизни снова заговорю с ним.
— Вы были лучшими друзьями? — я расслышал неверие в ее мягком голосе.
— Да. Он был моим единственным другом… до тебя.
Глаза Кареса встретились с моими, затем она отвела взгляд и сказала:
— Я не знала, что ты знаком с Зено, Ахилл. Ты никогда не говорил.
— Потому что я больше его не знаю. Мы были детьми. Он уехал во Флоренцию, и я больше не виделся с ним… до сегодняшнего дня, — я прижался своим лбом к ее. — Но я благодарен ему.
— Почему?
— Потому что он подарил мне тебя. Он оставил тебя здесь, в этом поместье, и Бог сделал так, что наши пути пересеклись. Поэтому, несмотря на то, что я больше его не знаю, я благодарен ему.
Губы Каресы нашли мои. Когда мы прервали поцелуй, она произнесла:
— Не могу поверить, что он пришел повидаться с тобой. Я рада. Рада, что он старается.
— Я тоже.
Я положил голову обратно ей на грудь. Мои руки обернулись вокруг ее талии, и когда мои глаза начали закрываться, а разум проваливаться в сон, я заметил старую книгу на ее прикроватной тумбочке. Книгу, которую очень хорошо знал.
— «Симпозиум Платона», — произнес я и почувствовал, как она замерла.
— Я взяла ее почитать, — ответила она.
Я уловил смущение в ее голосе. Но это только заставило мое сердце взорваться.
— Mi amore, — позвал я.
— Да?
— Почитай мне, — попросил я.
Несколько секунд она не двигалась, но после наклонилась над тумбочкой и взяла книгу.
Я закрыл глаза, когда голос Каресы начал убаюкивать меня. Засыпая, я думал о комнате, в которой она жила, о дорогой ночной сорочке, в которую была одета, и задавался вопросом: а достаточно ли ей одного меня?
Но после, когда она прочитала о ревности богов и потерянных душах, я отпустил все свои переживания. Сейчас она была здесь, со мной. Это все, что было важно.
Проблемы, с которыми нам придется столкнуться, останутся на потом. Поэтому сейчас я позволил ее словам проникнуть в меня. И прежде чем уснул, я был абсолютно счастлив.
Глава 12
Я слышал доносившуюся музыку из поместья, когда отводил Нико и Розу обратно в их стойла. Даже сквозь густые деревья, которые закрывали вид на дом, я мог видеть рождественские огни, сверкающие на фоне вечернего неба. Я мог видеть свет, горевший в каждом окне дома, и мог слышать музыку, играющую изнутри.
Это был первый день декабря, день ежегодного рождественского бала-маскарада в «Белла Колине». Каждый аристократ из Италии прибыл в дом принца на это событие. Традиция, которую Савоны поддерживали больше трехсот лет. Ночь, когда лорды и леди Италии надевали платья времен Ренессанса и венецианские маски, танцевали, выпивали и вспоминали, кем они являются.
Последние четыре дня Кареса не могла ко мне выбраться. Поэтому каждую ночь я дожидался ее в ее постели, с белой розой на подушке.
Последние месяцы прошли для меня как обычно. Мое вино уже было готово к разлитию по бутылкам, но что будет потом… я не знал.
Для Каресы все стало более сложным. Каждый день она обсуждала свадебные планы, посещала обеды и присутствовала на ужинах с Зено… И каждый день она становилась все печальнее и печальнее. Она обнимала меня каждую ночь, занималась любовью так, будто могла потерять меня. И это убивало меня.
Но я должен был закончить с приготовлением вина. И если быть честным, мысль о том, чтобы рассказать ее семье и друзьям, что она выбрала меня вместо принца, пугала меня до смерти. Я не хотел терять эту жизнь, но я не хотел терять и ее.
От этой мысли мне стало дурно.
Так же, как и от мысли о Каресе, находящейся сейчас в поместье в красивом платье, в объятиях принца. Я ничего не хотел больше, чем то, чтобы она была в моих объятиях — она должна была быть в моих объятиях — но я не мог посетить вечеринку подобно этой.
Час спустя, когда я сидел дома и пытался читать, музыка и любопытство взяли надо мной верх. Надев ботинки и рубашку, я взял единственную белую розу, всегда стоящую наготове в вазе, запер коттедж и ступил на тропинку. Мягко кружащийся снег падал мне на лицо, пока я поднимался по холму в сторону особняка.
Когда достиг вершины, я остановился и посмотрел на оживленное поместье. Повсюду висели рождественские гирлянды. Сады были усеяны огнями, освещающими их идеальный ландшафт. Затем мой взгляд упал на то, что, как я знал, было бальным залом. Внутри я увидел танцующих людей в водовороте красного, зеленого и золотых цветах.
Я заставил себя двигаться, желая посмотреть поближе. Я нырнул мимо больших кустов, чтобы избежать внимания охраны, которая была нанята для защиты гостей. Я подошел к большому окну и заглянул внутрь, стараясь оставаться в тени.
И мои глаза расширились. Бальный зал был заполнен цветом. Венецианские маски всех цветов, видов и размеров были на гостях, кружащихся под звуки живого оркестра. Смех перекрывал музыку. Я никогда не видел ничего подобного. Это было так, словно я перенесся обратно во времени. В этот момент королевская семья была более живой… а я был виноделом, смотрящим на жизнь, которая ему не принадлежала.
И тогда я увидел ее.
И его.
Толпа расступилась по сторонам большого зала и зааплодировала, когда пара спустилась по лестнице. Зено был одет в королевский синий костюм и искусную серебряную маску. А Кареса… моя Кареса была одета в темно-красное бальное платье без рукавов, корсет сжимал ее тонкую талию. Ее темные волосы были завиты и заколоты на затылке. На ней были длинные золотые сережки и милая золотая венецианская маска с перьями по бокам. Ее полные губы были ярко красными… она была словно видение.
После этого мой желудок сжался. Потому что это была Кареса, Герцогиня ди Парма. Женщина, которой она была воспитана.
Заиграла музыка, и как самая идеальная пара, она и Зено начали вальсировать, и этот момент был идеальным, так же, как и они. Зрители аплодировали и смеялись в благоговейном восторге перед королевскими особами, которые танцевали и кружились по залу.
В этот момент часть моей души умерла.
Это была фантазия. Все это. Видя Каресу такой, я… я не мог ее опозорить. Потому что это именно то, что я бы сделал. Если она выбрала бы меня вместо Зено, она потеряла бы не только свою семью, но и свой титул, и честь. Кареса смеялась и улыбалась во время танца, и, хотя мое сердце разрывалось, я обнаружил, что тоже слегка улыбаюсь.
Никто никогда не завладеет моим сердцем так, как она. Но это не означало, что наш союз будет правильным для нее.
Мои ноги отступили от окна, и я заставил себя отвести взгляд от женщины, которую любил, в объятиях другого мужчины. Я вяло побрел к лестнице, ведущей на балкон. Я поднимался по каждой ступеньке, зная, что дверь в ее спальню будет открыта. С недавнего времени она всегда оставляла ее открытой для меня, чтобы я мог прийти, если у нее не получиться попасть ко мне.