Это было лучшее решение, которое я когда-либо принимал. Я не был создан для политической должности, как мой отец. Я был создан для войны и насилия. Для крови, оружия и славы.
Я был создан для тьмы.
«Пошли». Отец повел нас на веранду, где должен был быть подан ужин. Он наклонился поближе. «Держи рот на замке. Говорить буду я». Меня это вполне устраивало. В любом случае, я был здесь бесполезен. Он не собирался посвящать меня в контракт, который он строил с Кинтаной. Я был здесь ради гребаного шоу. И в качестве свидетеля.
Кинтана ждал за столом. Нам только что принесли напитки и указали на наши места служанкой, когда Кинтана расплылся в улыбке и встал со своего места во главе стола. Я не сводил глаз с меня, я знал, кто только что пришел.
«Таннер, ты помнишь мою дочь Аделу».
Сжав челюсти, я встал и нехотя поднял взгляд на Аделиту. Ее карие глаза встретились с моими, и я сразу увидел, как что-то вспыхнуло внутри них.
Затем мой взгляд упал на мужчину, стоящего рядом с ней. Мужчину, под руку с которым она была. «А это Диего», — сказала Кинтана. «Он мой секундант». Кинтана посмотрела на моего отца. «Он присоединится к нам завтра, как и было обговорено. Он будет руководить проектом вместе со мной».
Гнев вспыхнул во мне. Мой отец увидел это на моем лице; я знал это. Я также знал, что он думал, что это из-за того, что его исключили из его собраний, когда этот ублюдок собирался там быть. Но он ошибался. Он был чертовски неправ. Моя ярость исходила от руки этого члена, держащей руку Аделиты.
«Сеньор Айерс». Диего улыбнулся мне. Держа руку Аделиты в своей, он протянул свободную руку. Я пожал ее и почувствовал усилие, стоящее за силой его хватки. Я бы раздавил этого ублюдка на куски, если бы у меня был хоть какой-то шанс. Испортил бы его идеально зализанные назад волосы и костюм за три тысячи долларов.
«Давайте сядем, ладно?» — сказал Кинтана.
Я сделал, как он сказал, а затем уставился в свою тарелку. Я, блядь, заставил себя это сделать. Но когда Аделита спросила: «Ты хорошо доехал до Мексики, Таннер?», я поднял глаза, и они встретились с ее глазами.
Она улыбнулась, но я видел ее нервы под ней. Я наблюдал, как работает ее горло, когда она сглатывает, ее глаза опускаются на мою грудь. Это, черт возьми, что-то сделало со мной внутри. Зажгло меня до чертиков. Я заставил ее нервничать. Я достал ее. Мне было интересно, думает ли она о том же, о чем я сейчас. Вспоминает ли она, как я прижимал ее к стене в безопасном доме, как моя рука на ее горле. Вспоминает ли она, как ее рот на моем, как ее зубы впиваются в мою плоть.
Если бы она помнила, что я был внутри нее, заставляя ее кричать.
Когда мой член затвердел, я позволил гневу затолкать его обратно. Я не хотел эту суку. Я не хотел, чтобы она была где-то рядом со мной. Я должен был это помнить.
«Аделита задала тебе вопрос». Я метнула взгляд на Диего, сидящего рядом с ней. Этот ублюдок, сидящий там в своем костюме-тройке и с его грязными темными глазами, сверлил меня взглядом. Моя шея напряглась, пока я боролась с желанием нырнуть к этому придурку и научить его чертовым манерам.
Я заметил каменное выражение лица отца и повернулся к Аделите. «Все было хорошо».
Когда все начали есть, я подняла глаза на Диего, чтобы увидеть, как он наблюдает за мной. Я встретила его взгляд и дала ему понять своими чертовыми глазами, что я ненавижу его латинскую задницу с первого взгляда. И пообещала ему, что если у меня когда-нибудь появится шанс, я его прикончу.
Диего отвернулся, когда Кинтана задал ему вопрос. Но мое внимание было приковано к его руке, когда он протянул ее и положил поверх руки Аделиты на столе. Огонь хлынул по моим венам. Я поерзал на своем месте, готовый облажаться и разорвать этого ублюдка на части. Но Аделита вытащила свою руку из-под его руки и спрятала ее под столом.
Ее глаза метнулись к моим, затем снова сосредоточились на ее отце. Идеальная принцесса картеля, никогда не теряющая своего отполированного фасада. Лицо Диего было каменным, но я могла сказать по положению его плеч, что он был зол.
Затем я проглотил свой гнев. Потому что мне было все равно, трахал ли он ее на этом столе перед всеми нами. Мне было все равно, трахал ли ее этот придурок после меня. Она не была моей, и я никогда больше к ней не прикоснусь.
*****
Я уставился на дверь и подумал — в сотый раз — какого хрена я здесь делаю. Мои ногти врезались в ладони, а кулаки сжимались. Мои капканы были так сильно затянуты, что болела шея. И когда я оглядел коридор, я понял, что у меня меньше тридцати секунд, прежде чем появится охранник. Армия научила меня многому. Я был благодарен, что одно из них — как проскользнуть мимо патрулей.
Или, может, я им не был. Потому что если бы я не научился быть скрытным, я бы сейчас здесь не был — гребаный предатель своей расы.
Булавка, которую я держал в руке, превратилась в пылающее пламя. Я закрыл глаза, черт возьми, заставляя себя уйти. Но когда я услышал далекий звук охранников в коридоре, я позволил своему телу вести меня. За считанные секунды я взломал замок булавкой и оказался в комнате Аделиты. Сначала мне в нос ударил запах роз. Мои челюсти сжались, но ноги понесли меня к другим дверям. Я взломал и их, и проскользнул внутрь.
В комнате было темно, если не считать маленькой прикроватной лампы. Аделита лежала на кровати, одетая в белую шелковую ночную рубашку, которая открывала ее голые руки, икры и ступни. Материал прилипал к ее телу, словно клей. Ее чертово идеальное тело. Тело, которое мои руки помнили, как исследовали каждый дюйм.
Пол скрипнул под моей ногой. Аделита села, и ее взгляд столкнулся с моим. Я замер, снова сжав кулаки.
Глаза Аделиты были широко раскрыты. Но она молчала. Мое дыхание эхом отдавалось в моих ушах. Я должен был повернуться и уйти. Я должен был. Мой член затвердел в ту минуту, когда я ее увидел. Я облажался, находясь здесь. Я знал, что так и было.
Но мои ноги не двигались.
Аделита стояла. Я следил за каждым ее движением, мое дыхание учащалось. Я видел, как она тоже боролась за дыхание. Ее грудь поднималась и опускалась под шелковой ночной рубашкой. Теперь она была всего в паре футов от меня. Я чувствовал знакомый запах кокоса от ее волос и мог видеть ее голое лицо. На ней не было макияжа, а ее волосы были распущены и неуложены, спадали до середины спины.
Температура в комнате, казалось, поднялась градусов на сто. Я наблюдал за Аделитой, она наблюдала за мной, а затем... «Таннер...» При звуке моего имени с ее губ я отбросил последний чертов кусочек здравомыслия, который у меня оставался, и направился туда, где она стояла. Даже не дав ей возможности заговорить, я врезался своими губами в ее губы. Аделита застонала мне в рот, а затем ее язык вступил в борьбу с моим.
Мое чертово сердце было барабаном, готовым вырваться из груди. Мои руки были повсюду на ней. Ее руки сжали мои щеки, затем спустились к моим бицепсам. Знакомые красные ногти впились в плоть, и я зашипел, когда боль, смешанная с ее вкусом, ощущением и звуком, сделала мой член готовым прорваться сквозь мои джинсы.
Оторвав свой рот от ее рта, я сдернул с себя рубашку, затем стянул лямки ее ночной рубашки, пока ее сиськи не освободились. С тихим рычанием я нырнул вперед и всосал сосок в свой рот. Аделита откинула голову назад и застонала. Ее руки были тисками на моей голове, пока она держала меня у своей груди, мой язык молотил сосок взад и вперед. Я скользнул рукой под ее ночную рубашку. Как только мои пальцы нашли ее мокрую киску, Аделита вскрикнула. Отпустив ее сосок, я швырнул ее на кровать, перелез через нее и накрыл ее рот своей свободной рукой. «Тсс», прошипел я. «Молчи».
Глаза Аделиты закатились, когда я ввел в нее палец, ища место, которое заставит ее развалиться на части. Я провел глазами по ее телу, запоминая ее сиськи, ноги и киску. Но этого было недостаточно. Я хотел, чтобы она была голой подо мной. Хотел, чтобы ее кожа прижалась к моей. Я схватил тонкую ткань, покрывавшую ее тело, и разорвал ее посередине. Я вытащил из-под нее испорченную ночную рубашку и бросил ее на пол. Затем я откинулся назад и посмотрел на нее всю — Аделиту, трахающую Кинтану. Смотрел на нее, лежащую на кровати, ее тело было обнажено для меня — соски напряженные и красные, киска мокрая и ждущая.
Я обнаружил, что она уже смотрит на меня. И когда на ее губах появилась легкая улыбка, та чертова враждебная сторона ее, которую я знал, скрывалась под этим дерьмом идеальной принцессы картеля, этим чертовым огнем, проскользнула наружу. Закусив губу, Аделита подвинула ногу и медленно провела ею по моему члену.
Это сломало меня.
Я врезался своим ртом в ее рот. Но только на секунду, прежде чем я скользнул вниз по ее телу. Подхватив руки под ее ноги, я дернул ее вниз по кровати — сука не хотела играть мягко. Глаза Аделиты вспыхнули, зрачки расширились, и она изо всех сил пыталась отдышаться. Жар прожег меня при виде ее, лежащей передо мной. Я застонал, затем опустил свое тело и лизнул прямо вдоль ее обнаженной киски, от клитора до отверстия. Голова Аделиты резко откинулась назад, и ее рот открылся. Но она заперла свой крик в горле и молча выдохнула его.
Ее вкус грозил разорвать меня на части. Я снова облизал ее киску, всасывая ее клитор в рот и щелкая по нему языком. Аделита извивалась в моих руках, но я использовал свою силу, чтобы прижать ее руки так, чтобы она не могла пошевелиться. Поэтому ей пришлось принять мои облизывания и узнать, кто ее трахает. Более чем зависимый от ее вкуса, я работал с ней все быстрее и быстрее, пока она не напряглась, не замерла, а затем не развалилась подо мной.
