«Что, черт возьми, ты находишь забавным?»
«Зачем ты меня спас?» Таннер замер, когда я его перебил. Его голубые глаза расширились. Я сильнее прижался к нему грудью, моя грудь царапала голую кожу его груди. Рука на моей шее начала дрожать, его лицо покраснело. Но я сильнее прижался. Я продолжал говорить. Продолжал. Продолжал прижимать Белого Принца. Потому что теперь, когда я начал, я не мог остановиться. Этот человек зажег саму кровь, которая текла по моим венам. Заставил мое сердце биться быстрее, не от нежности, а от гнева и ненависти и чего-то, что сжимало мои артерии и заставляло меня думать только о нем, его татуировках, мускулах и беспричинной ненависти, которую он питал ко мне в своем сердце. Дыхание Таннера было таким же тяжелым, как и мое. Он дрожал. Я дрожал. «Почему ты убил стрелка до того, как у нас появилась возможность допросить его?» Я прижался лбом к его лбу. Мое дыхание прервалось, когда его теплая плоть коснулась моей. «Потому что он оскорбил меня? Потому что он ненавидел меня? Потому что он хотел, чтобы я умер?»
«Ты меня бесишь», — прорычал Таннер, прижимаясь ближе. Так близко, что между нами не мог пройти воздух. Он чувствовал тяжелое биение моего сердца так же, как я чувствовала биение его. И я чувствовала жар от слов, которые он выдавливал изо рта. Ложь, в которую он так трагически хотел верить, была правдой. «Я ненавижу эту страну. Все в ней». Его быстрое, наполненное гневом дыхание обдавало мое лицо. «Но больше всего я ненавижу тебя. Ты больше, чем кто-либо, кого я когда-либо встречал. Ты мне противен». Нос Таннера двинулся вверх по моей щеке, и я едва могла дышать от прикосновения. «Я ненавижу твои глаза, я ненавижу твое лицо, я ненавижу твое тело». Мое тело, которое так сильно нагрелось, что я чувствовала, как будто я горю. Я схватила его бицепс, мои ногти впились в уже окровавленную плоть. «Я ненавижу эту гребаную улыбку». Сжимая мою шею сильнее, он прошипел: «Но больше всего...» Он глубоко вздохнул. «Больше всего... Я чертовски ненавижу то, что так сильно хочу тебя».
Губы Таннера врезались в мои. Они были твердыми, мучительными и обжигающими. Я застонала, когда его вкус вторгся в мой рот — дым, мята и кожа. Мои руки двинулись вверх по его рукам, пока не сомкнулись вокруг его шеи. Я должна была оттолкнуть его, отбросить от себя и найти пистолет, который мне разрешил использовать отец. Я должна была прижать ствол к его сердцу и нажать на курок, сделав миру одолжение, послав пулю в черное сердце этого дьявола.
Вместо этого я притянула его ближе. Я чувствовала его мускулистое тело рядом с моим. Чувствовала, как он был тверд под джинсами. «Я чертовски ненавижу, что хочу эти губы», — прорычал он между поцелуями, ни разу не отстранившись, его губы скользили по моим, пока он говорил. Он снова поцеловал меня. «Я ненавижу, что хочу это тело». Таннер втиснул свой язык в мой рот. Мой язык боролся с его языком, когда его бедро скользнуло между моих ног. Я вцепилась в голую кожу его спины. Мне нужно было быть ближе. Я хотела заползти в него. Я хотела войти в него, пока не овладею его душой. «Я ненавижу, что хочу эти сиськи». Его рука опустилась с моей шеи на мою грудь. Мои глаза закатились, когда огонь пробежал по моему телу. «И я хочу эту киску». Рука Таннера двинулась между моих бедер, и я вскрикнула.
Его пальцы не были мягкими или нежными. Найдя край моих трусиков, он сорвал их с моего тела и бросил на пол. У меня было всего лишь мгновение передышки, прежде чем его пальцы начали тереться о мой клитор. Волна жара прокатилась по моим конечностям, пока я не почувствовала, что сгораю заживо. Я погрузила пальцы в кожу Таннера, когда его тело прижало меня к стене. Мои глаза закрылись, когда его пальцы работали со мной все быстрее и быстрее. Он вонзил их в меня, и из моих уст вырвался долгий стон. Грудь Таннера на моей держала меня в вертикальном положении, когда мои ноги теряли силу. Но его пальцы не прекращали погружаться в меня. Они были неумолимы, он был неумолим. Я прикусила губу, когда почувствовала, как мой оргазм нарастает в основании моего позвоночника. Я открыла глаза и увидела ледяные голубые глаза Таннера, наблюдающие за мной, выражение на его лице, которого я никогда раньше не видела — голод.
Ненасытность.
Чистая, голая потребность.
Я сглотнула, как раз когда его пальцы надавили на точку внутри меня, которая заставила меня разорваться на части. Таннер тихо зарычал, когда я закричала, кончая волнами, его пальцы высосали из меня каждую унцию удовольствия. Я задыхалась, когда я спускалась с высоты, на которую он меня послал. И я не могла этого вынести. Я не могла вынести того, что он все еще был во мне, все еще толкал меня и толкал сильнее, чем я могла вынести.
«Таннер... Я не могу... Я больше не могу», — сказала я. Я наклонилась и оттолкнула его руку. Таннер вывернул ему руку и через секунду схватил мое запястье. Я попыталась вырвать его, гнев, который я на мгновение потеряла, вспыхнул в моей груди. «Отпусти», — предупредила я. Мой рот сжался, а затем открылся, когда Таннер просунул мою руку между моих ног. Я заскулила, когда моя рука коснулась моей чувствительной кожи. Мое сердце бешено забилось. Я не знала, что он делает. Но этот взгляд в его глазах, расширенные и сосредоточенные на мне зрачки, заставили меня захотеть продолжать. Заставили меня захотеть полностью разрушить Белый Принц Техаса для кого-либо еще.
Таннер направил мои пальцы внутрь меня, я задохнулась от действия, от того, как он контролировал меня, заставляя меня прикасаться к себе. Я застонала от ощущения своего подчинения, от того, что позволила ему одолеть меня. Затем, пока его грудь все еще держала меня пленницей у стены, он поднес мои пальцы к своим губам. Мое дыхание остановилось, когда он всосал каждый палец в свой рот — медленно, мучительно, кропотливо — его свирепый взгляд не отрывался от моего. Мое сердце забилось слишком быстро, в быстром ритме, которого оно никогда раньше не било. Таннер застонал, хриплый звук эхом отдался в моих костях.
«Отвали от меня», — прошипела я сквозь стиснутые зубы. Мне было противно то, как он на меня смотрел. Мне было противно то, что он заставлял меня чувствовать — как мое предательское тело отвечало на его прикосновения. Затем Таннер прижался ко мне, и я почувствовала его. Почувствовала, насколько он был твердым. Я начала дрожать. Мои руки, мои ноги, все мое тело. «Я сказала, отвали от меня, нацист».
Таннер улыбнулся. Первая улыбка, которую я когда-либо видела у него. Если бы я дышала, улыбка на его лице лишила бы меня всего воздуха. Но когда он облизнул губы, слизнул вкус меня, я сломалась. Отдернув руку, я ударила Таннера по лицу, рассекая ладонью его щетинистую щеку.
Звук пощечины рикошетом прокатился по маленькой комнате, словно гром. Голова Таннера дернулась в сторону, его лицо было покрыто кровью, щетиной и свежими ранами. Медленно, очень медленно он повернул голову в мою сторону. Его ледяные голубые глаза встретились с моими. Они были смертельно темными и наполненными чем-то, что я не мог расшифровать — нет, я мог: это был голод. Голод настолько велик, что граничил с голоданием. Но голод по тому, чего я не знал. Смерти, боли... или меня. Каждый из его мускулов был напряжен и вздулся венами.
Его быстрое дыхание стало всем, что я мог слышать. Его глаза были всем, что я мог видеть. Я наблюдал за ним, он наблюдал за мной, напряжение, которое пульсировало между нами, как изношенная веревка, готовая лопнуть.
Одну минуту я смотрела ему в глаза, размышляя, увижу ли я когда-нибудь снова дневной свет, а в следующую рука Таннера переместилась на мой затылок. Его большая рука затопила ее; я знала, что не составит никакого труда сломать ее пополам. Мои ногти, отражая его, поползли вверх по его шее. Я притянула его лицо ближе к своему. Мятное дыхание Таннера душило меня. Его лицо было ядовитым, когда он смотрел на меня сверху вниз. Его глаза предлагали боль и смерть и обещание, что я не покину этот безопасный дом живой.
Поэтому я улыбнулась. Я улыбнулась и увидела, как его кожа горит от ярости. Сердце колотилось, а пульс учащался, я высунула язык и нежно лизнула его губы. Я впилась ногтями в его шею, чтобы успокоить дрожащие руки. Таннер стоял неподвижно передо мной, его тело было словно гранит под моими прикосновениями. «Я чувствую вкус себя на твоих губах, Белый Принц». Я рассмеялась и заметила, как его ноздри раздуваются от этого звука. Язык Таннера, казалось, бессознательно следовал по пути, который только что проделал мой язык. Я улыбнулась шире, полностью завладев его вниманием. «Ммм, сеньор Айерс... похоже, вам нравится вкус мексиканской киски». Я наклонила голову вперед, пока мое лицо не оказалось всего в доле дюйма от его лица. « Моя мексиканская киска».
Таннер замер. Стон муки сорвался с его губ, когда его хватка усилилась, угрожая схватить меня за шею.
Я не был уверен, чье дыхание текло быстрее. Я не был уверен, чье сердцебиение забилось быстрее. И я не был уверен, кто двинулся первым, но в одну секунду мы были заперты в битве ненависти и напряжения, а в следующую наши рты были раздавлены вместе, и наши языки встретились в яростной дуэли. Все, что я мог чувствовать на вкус, был Таннер. Все, что я мог видеть, чувствовать и дышать, был он.
