Тилли Коул – Моя Мэдди (страница 15)
«Пошли», — сказал я и увидел, как она вздохнула с облегчением. Саффи шла между нами, пока мы не дошли до грузовика. Она сидела у окна и смотрела, как мир проносится мимо. Я не мог оторвать от нее глаз.
«Ты взбешён?» — спросил Зейн, когда я приблизился к проселочным дорогам, ведущим нас к комплексу. «Из-за отстранения от Проспекта?»
«Да», — согласился я, но пожал плечами. «
Пятнадцать минут спустя я подъехал к скоплению домиков, где мы все жили. Я припарковал грузовик. АК и Флейм сидели возле дома АК. Викинг тоже был там. На этот раз он не ухмылялся и не говорил о своем члене. АК был серьезен, когда разговаривал с Флейм. У меня скрутило живот. Что-то происходило. Что-то плохое.
«Что происходит?» — спросил Зейн, нахмурившись, глядя на обеспокоенные лица всех присутствующих.
«Хрен знает», — ответил я. Мы вышли из машины. Не успел я моргнуть, как Саффи уже мчалась в дом, Фиби открыла дверь и крепко обняла ее, прежде чем дверь закрылась. Я, блядь, остановил свои ноги, чтобы не побежать и не броситься за ней.
АК поднял голову. «Как все прошло?»
«Она была напугана до чертиков», — ответил я и подошел к ним. «Ей не следовало там находиться. Я понимаю, что это не мое дело, но она, черт возьми, совсем не готова учиться в этой школе». Прежде чем АК успел ответить, я посмотрел на брата и заметил черные круги под его глазами. Увидел его напряженные мышцы. А когда он пошевелил руками, я увидел свежие порезы на внутренней стороне его предплечий.
«Что происходит?» — спросил я его. Но Флейм тупо смотрел в землю. Не был уверен, что он вообще меня услышал, настолько он был погружен в свои мысли.
Я посмотрел на Вика. Он не отпустил ни одной гребаной шутки, ни одного остроумного комментария. Зейн стоял рядом со мной, неподвижный, как гребаная ночь. Он явно чувствовал, что что-то происходит, так же как и я. Он придвинулся ко мне ближе. Мой гребаный лучший друг прикрывал мою спину, что бы ни случилось.
«Пламя?» — сказал АК, но Флэйм сказал и пошёл на хуй в ответ. Вместо этого он просто начал впиваться ногтями в свои руки. Я слышал, как он шипел, когда брали кровь. Моё сердце забилось, блядь. Я давно его таким не видел. С тех пор, как он впервые привёл меня обратно в лагерь. Я слышал о том, каким был Флэйм, до Мэдди. Но я никогда его по-настоящему не видел. Я надеялся, что не увижу его сейчас.
«Мэддс беременна», — сказал АК, и голова Флейма дернулась, затем он вскочил на ноги. Руки Флейма задрожали, и он начал ходить взад и вперед. Его голова дернулась, и он начал снова и снова резать свою руку ногтями, теряясь в своих мыслях. Я видел, как его ноздри раздуваются, его щеки краснеют. Я видел, как он медленно теряет свой гребаный разум. Я сделал глубокий вдох. Мэдди была беременна. Вот почему она вела себя по-другому. Вот почему она так сильно болела… и вот почему Флейм возвращался к тому, кем он был, когда мы впервые встретились. Я не знал, почему он снова так себя ведет, пока…
«Он не очень хорошо с этим справляется», — сказал АК, подходя ко мне, пока Флейм шел через поляну, чтобы побыть одному. Я не отрывал от него своих чертовых глаз, видя, как он сжимает челюсти и как его глаза мечутся по поляне, словно он вылезает из своей чертовой кожи. «Он думает, что пламя вернулось. Он думает, что они убьют Мэдди и ребенка. Черт, мне кажется, он снова сходит с ума». АК провел рукой по лицу. Он выглядел измученным.
«В прошлый раз, когда это случалось, все прошло не так хорошо», — сказал Викинг, скрестив руки на своей огромной груди. «Думал, мы его потеряем. Мэдди, конечно, спасла его. Теперь он думает, что потеряет Мэдди
Я не могла его потерять. Он не мог, блядь, сломаться. Мэддс не пострадала бы. Она была беременна. Я думала, что большинство беременностей проходят нормально. Я, блядь, не знала. Но потом мое сердце упало на землю, просто представив, что она действительно пострадала, если что-то случилось бы с ней и ребенком. Что, черт возьми, тогда случилось бы с Флейм? С нами? Я не могла потерять и Мэдди. Я уже потеряла одну маму. Мне нужна была Мэдди в моей гребаной жизни.
«Он не может испытывать еще больше стресса», — сказал АК и посмотрел на меня. В секунду внутри меня вспыхнуло пламя ярости.
Я скривил губы, ухмыляясь, но мне было совсем не весело.
«Он никуда не денется, — сказал АК. — Этот ублюдок зайдет в дом, а потом я отвезу его к его теткам».
«Что? Почему? Я остаюсь здесь!» — закричал Зейн.
«Подумай еще раз», — сказал АК. «Ты думаешь, школа не звонила?»
Зейн взглянул на меня, в его глазах пылала ярость, и ворвался в каюту АК, захлопнув за собой дверь. Повернувшись, я вошел в каюту и в свою комнату. Я мерил шагами стены к стене, деревянный пол скрипел под моими ногами. Я выглянул в окно и увидел, как Флейм смотрит на свои руки, кровь струится по его изуродованной, татуированной коже. Его лицо было пустым, как будто моего брата больше нет на этой проклятой, ебаной планете. Глубокое чувство страха разлилось по моим венам. Я не мог, черт возьми, выносить это. Я не мог больше выносить это дерьмо. Я чувствовал, что выхожу из своей кожи, гнев — дикий волк, который пытается вырваться на свободу. Я никогда, черт возьми, не выпущу его. Я знал, что никогда не вернусь, если сделаю это.
Я засунул руку под кровать, достал нераспечатанную бутылку «Джека», которую украл из клуба, сигареты и пистолет, вышел через заднюю дверь и скрылся среди деревьев.
Упав перед широким стволом дерева, я открыл крышку бутылки и начал пить. Я пил и пил, курил дым за дымом, пока мои легкие не стали сухими, а лес передо мной не начал расплываться. С каждым глотком спиртного воспоминания о дне, когда умер Слэш, начали исчезать из моего сознания. Ультра HD техниколор уступил место зернистому черно-белому. Но чертовы призраки не исчезли. Нет, эти ублюдки никогда не исчезали. Они никогда не оставляли меня одного — чертовы Жнецы за моим плечом.
Я моргнул в темный лес. Ночь наступила так же быстро, как Джек так легко проскользнул мне в горло. Я видел, как они выходили один за другим. Я видел, как люди, которых я убил в тот день, когда умер Слэш, шли ко мне, кровь сочилась из их грудей, голов и ног — в какую бы часть я ни попал, выпуская пулю за пулей в их смертные тела, разрывая их на части и лишая жизни.
«Умри», — прошипел я, мои слова были невнятны даже для моих ушей. Но они продолжали прибывать. Следующими были мексиканцы, которых мы с Смайлером убили совсем недавно, они двигались ко мне, их внутренности были обнажены, лица впали и пожелтели, смерть пожирала их, как жадный паразит.
И тут я увидел его. Я, блядь, увидел Слэша, с раненой головой, кровью, забрызгавшей его лицо и тело. Его глаза не отрывались от моих. Моя гребаная грудь треснула, увидев моего лучшего друга таким. Он сел рядом со мной, изучая мужчин, которые все еще шли ко мне. Мои руки дрожали, чувствуя его так близко. Я пытался убедить себя, что никто из этих людей не настоящий, что Слэш был похоронен, уже за рекой Стикс с Аидом. Но я чувствовал его ледяное дыхание на своей щеке. Я слышал, как он хрипит, борясь за дыхание, которое вернет его к жизни. «Убей их», — прошептал он мне на ухо. Мир наклонился в сторону, пока он говорил. Я был так чертовски пьян. Поэтому, наплевав на все, мне больше было все равно.
Я сильно закашлялся. Мои легкие почернели и были трахнуты количеством дыма, которое я в них вталкивал. Каждый день я пил и курил. Каждый день я терял нахрен еще одну часть своего разума. Я был убежден, что теперь терять уже нечего. Я быстро следовал за Смайлером в пропасть.
Ничего не помогало. Ничто не блокировало призраков.
Внезапно в моем извращенном сознании мелькнуло лицо Саффи. Она сидела рядом со мной под трибунами в школе. Рядом с ней гнев оседал, как пепел с кончика моей сигареты. Рядом с ней, в ее узких джинсах и свитере, все было чертовски уютно онемевшим. Но как только ее лицо заполнило мое сознание, оно исчезло.
«Убей их, Эш», — приказал Слэш хриплым голосом, указывая окровавленным указательным пальцем на приближающихся людей. «Убей ублюдков, которые убили меня». Он замолчал, вдыхая хриплый, прерывистый воздух. Он улыбнулся; его зубы были окрашены застарелой красной кровью. «Ты должен отомстить за меня, Эш. Никогда не останавливайся, пока все они не умрут. Убей их во имя меня... ты мне должен, Эш. Это должен был быть ты».
Я зажмурился, чувствуя, как мое горло сдавливает от вины и чертового сожаления. Я сделаю это ради него. Я должен был. Это было правильным решением. Мне нужно было убить, кровь за кровь, ради жизни моего лучшего друга. Засунув руку в куртку, я схватил свой пистолет. Он был тяжелым в моей руке. Он всегда казался чертовски тяжелым, как будто я не должен был держать его в своих руках.