Тилли Коул – Моя Мэдди (страница 14)

Вдыхая дым, я придвинулся поближе и прочистил горло. «Ты хорошо себя чувствуешь?» Я не привык разговаривать с Саффи.

Глаза Саффи поднялись. Клянусь, я никогда раньше не видел таких чертовски длинных или таких темных ресниц. Она кивнула, но промолчала. Мне снова захотелось услышать ее голос. Я подошел ближе и опустился на землю рядом с тем местом, где она сидела. Она выглядела какой-то бледной. Манжеты ее толстовки закрывали половину ее рук, как будто она пыталась исчезнуть. А ее глаза... они были широко распахнуты, как у оленя, попавшего под свет фар. Мой живот, черт возьми, сжался от сочувствия. Она выглядела окаменевшей. О чем, черт возьми, она думала, когда шла сюда в школу? Но я не хотел ее об этом спрашивать. Я не хотел заставлять ее чувствовать себя гребаной неудачницей. Я знал, каково это. Я бы не стал ее так унижать.

Мне показалось, что я почувствовал ее взгляд на своем, когда смотрел на футбольное поле. Я прочистил горло от чертовой дрожи, поднимающейся по моему позвоночнику. «Где Зейн?»

Я повернулся к Саффи. Я не мог поверить, насколько она изменилась. Эти джинсы. Эти чертовы джинсы на ее идеальных ногах. «Его оставили после уроков», — прошептала она, и мои мышцы напряглись в одно мгновение.

«Зачем? Тебя кто-то трахал?»

Глаза Саффи расширились. Я догадался, что она никогда не слышала, чтобы я так говорил. Как какой-то сверхзаботливый гребаный псих. «Нет, Зейн, он...» Саффи уставилась на свои руки. Ее голос был тихим, как чертова мышь. Это все еще был лучший чертов звук, который я когда-либо слышал. Я хотел услышать больше. Но она колебалась. Ее взгляд метался по трибунам и футбольному полю, как будто кто-то мог прийти и напасть на нее в любую секунду. Я мог сказать, что она ненавидела находиться здесь. Черт возьми, ненавидела находиться где-либо, кроме как дома с мамой. «Он борется», наконец сказала она. Зейн и Саффи были в некотором роде братьями и сестрами. Зейн был племянником АК, но я знал, что мой друг видел в нем больше своего старика. Саффи был ребенком Фиби. Зет и Сафф часто виделись. Я чертовски завидовал. В тот момент я чертовски завидовал Зейну. Он видел Саффи каждый чертов день. Посмотрите на ее светлые волосы и чертовски яркие глаза.

Затем ее слова закружились у меня в голове… Он борется…

Я зажмурился, желая знать, как, черт возьми, дышать. Гребаный врожденный навык, казалось, сбежал с корабля в ту минуту, когда Слэш принял пулю, предназначенную мне. Это была карма, я предполагал. Я пытался вдохнуть воздух, который никогда не должен был принадлежать мне.

И Зейн... Я знал, что он тоже облажался. Слэш, я и Зейн были лучшими друзьями. Он тоже был там в тот гребаный день. И он был прямо рядом со мной, стреляя пулями в ублюдков, которые убили нашего брата. Я был так погружен в свою гребаную голову, что не думал о Зейне. Я знал, что он трахался в школе. Мне было интересно, есть ли у него та же злость, что и у меня. Та же вина, которая не давала ему спать по ночам. Гребаные кошмары, которые преследовали его независимо от того, спал он или бодрствовал.

Я докурил остаток сигареты и бросил ее на землю, когда она догорела. Я откинул голову на столб и закрыл глаза. Саффи больше ничего не сказала. Я хотел спросить ее, все ли с ней в порядке, но я не имел права спрашивать об этом кого-либо еще, когда сам разваливался на части. Я чувствовал близость ее тела, чувствовал ее ванильный запах. Сладкий — как и она. Этого было достаточно. Я мог защитить ее, когда она была рядом со мной.

Я сосредоточился на тепле ее тела, окутывающем меня. Как будто она была теплее или что-то в этом роде, чем все остальные, кого я когда-либо встречал. Она даже не сидела рядом со мной, и я чувствовал ее тепло так же сильно, как огонь из открытой печи. Мне было холодно. Мне всегда было чертовски холодно в эти дни. Она была чертовым солнцем. Я не мог объяснить это больше, чем так. Мое тело, казалось, просто знало, что она здесь.

Я вздохнул, затаив дыхание, когда начал чувствовать себя спокойнее. Я резко открыл глаза и посмотрел на нее. Она наблюдала за мной. В ту минуту, как наши глаза встретились, ее щеки вспыхнули румянцем, и она наклонила голову. Мой живот сжался, просто глядя на этот румянец... и не было никаких признаков моего гнева. Я закрыл глаза, держа лицо повернутым к ней, и я дышал. Я дышал, черт возьми, не чувствуя, что мои легкие скованы железной клеткой. Я устал. Так устал. Вот так, с Саффи рядом со мной, я мог спать. Я не знал, почему все было по-другому рядом с ней, но я не собирался задаваться этим вопросом. Моя голова болела все время, черт возьми. Прямо сейчас, это было так, как будто я только что принял десять таблеток Адвила.

Внезапно по полю раздался звонок школьного звонка, приветствуя нас. Я открыл глаза, и Саффи уже стояла на ногах, отряхивая джинсы. Ее ноги. Я никогда не видел ее ни в чем, кроме платья, которое закрывало все ее тело. Она была... она трахала все . Мне было восемнадцать. Саффи была на пару лет моложе. И она была чертовски красива. Я подумал так, когда увидел ее в первый раз. Теперь подумал еще больше. Но она была чиста. Невинна. Она была хороша.

Не был уверен, что во мне еще осталось что-то хорошее.

Вскочив на ноги, я мотнул головой в сторону поля. Она пошла к школе, как заключенный, приговоренный к смертной казни, идет по чертовой зеленой миле. Мне хотелось забрать ее, посадить в свой грузовик, отвезти ее домой и усомниться в ее здравомыслии, зачем она подвергает себя этому, когда она явно не готова. Но это дерьмо было ее выбором. Я полагал, что большую часть ее выбора в жизни у нее отняли мужчины. Я не собирался добавлять себя в этот список. Она имела право делать все, что хотела, даже если я ненавидел каждую чертову минуту этого.

Итак, я остался рядом с Саффи, держа свой гребаный рот закрытым. Я сосредоточился на том, чтобы удержать чувство спокойствия, которое она принесла с собой. Наслаждаясь перерывом в ярости, которая душила меня весь день, каждый день. Мы шли по полю молча, но это не было неловко. Я знал, что она предпочитает тишину всему остальному. Было приятно, что на этот раз у меня не было никого на спине, пытающегося сделать дерьмо лучше. Ничто не сделает меня лучше. Я знал это. Я принял это.

Я поймал взгляды других студентов, когда открыл дверь в коридор, и Саффи последовала за мной внутрь. Я почувствовал, как напряжение скатывается с нее волнами, чертовыми приливными волнами, когда она увидела, что другие студенты смотрят с нее на меня. Должно быть, они задавались вопросом, почему новенькая тусуется с байкерским отродьем. Я сердито смотрел на любого ублюдка, который осмеливался встретиться со мной взглядом.

«Где у тебя следующий урок?» — спросил я Сафф. Она протянула мне свое расписание. «Сюда», — сказал я, и она пошла за мной в класс. Остановившись у двери и посмотрев на футболистов, которые ее разглядывали, я сказал: «Встретимся у входа после школы. Иди прямо туда. Если кто-то тебя обидит, ты мне скажи. Ага?»

Саффи одарила меня мимолетной улыбкой, которая меня уничтожила, кивнула и вошла в класс. Эта гребаная улыбка запечатлелась в моем мозгу. На самом деле, пока день тянулся, я не думал ни о чем другом. Постепенно гнев подкрался обратно, коготь за острым черным когтем, пока не восстановил свою власть. Пока я не начал ерзать взад-вперед на своем месте во время последнего урока, нуждаясь в том, чтобы вырваться на хрен. Я вспомнил Саффи и то, как я себя чувствовал рядом с ней. Спокойствие. Умиротворение. Мне это было нужно. Я выходил из себя, думая о ее красивом лице, ее ногах в этих джинсах, ее румяных щеках... и о том, как я мог дышать рядом с ней. Когда прозвенел звонок, я направился к входу и обнаружил, что Зейн и Саффи уже ждут. Я придвинулся к Саффи, недостаточно близко, чтобы напугать ее или заставить ее чувствовать себя неловко, но достаточно близко, чтобы почувствовать, как тьма начинает рассеиваться. И это произошло. Это действительно, черт возьми, произошло. Она была идеальным наркотиком.

«Что ты сделал?» — спросил я Зейна, вдыхая ванильный аромат Саффи, позволяя ему проникнуть в мои кости, заглушая постоянную боль.

«Сказал мистеру Уоллесу отвалить и засунуть свой маркер себе в задницу», — ответил Зейн, пожимая плечами. Я ухмыльнулся Зейну, и он рассмеялся в ответ. «Он не слезет с моей гребаной спины». Он провел рукой по своим темным волосам. «Я больше не могу иметь дело с такими придурками, как он», — признался он. «Больше-ни-ни-где». Он встретился со мной взглядом. Я прочитал невысказанное сообщение, как и он. Не после Слэша. Я понял. Он знал, что я понял, потому что та же тьма, что была теперь во мне, заразила нас обоих. Зейн, мой гребаный брат. Мы были в этом дерьме вместе.

Я потянулся вперед и положил руку ему на плечо. «Твой дядя убьет тебя за это».

Он пожал плечами. «То же, что и в любой другой день». Я кивнул, и Зейн сбросил мою руку. Он мотнул головой в сторону Саффи. «Не был уверен, что ты сможешь прожить этот день, не попав со мной в дерьмо».

Я бросил взгляд на Саффи, которая прижимала к груди книгу, опустив голову. Мои глаза сузились, когда я увидел, как трясутся ее руки. Это, черт возьми, разрывало меня на части. Я знал, что Фиби обучала ее на дому до этого. Она все еще должна это делать. Не подвергать себя этому чертову мучительному аду. «С другой стороны», — сказал Зейн. «Я знаю, что мой дядя убедился, что каждый учитель подчеркивает ее фамилию — Дейес. Предположим, это действительно чертовски ясно, откуда она и чьей родственницей она является». Я кивнул, молча поблагодарив АК, но моим приоритетом было доставить Саффи домой.