Тилли Коул – Милый дом (страница 38)

– Как сердечный приступ.

– Я не хочу, чтобы ты делала то, к чему не готова, – сбавив обороты, пробормотал он. – Ты выпила. Я не хочу, чтобы утром ты пожалела.

– Я не настолько пьяна, чтобы неправильно понять свои чувства. Я хочу тебя, Ромео, никаких сожалений.

– Тогда умоляй меня. – Заметив мою удивленную реакцию, он хрипло прошептал: – Я же говорил, что возьму тебя, только когда ты будешь умолять меня, когда ты захочешь меня, как никого другого. Если ты дошла до этого, Мол, то придется тебе это доказать. Ты должна умолять.

Как только я это вспомнила, мурашки затанцевали на моей коже. Ромео возбуждал меня – его словесная прелюдия успешно сделала свое дело.

– Ромео Принс, я хочу, чтобы ты затащил меня в постель, я хочу, чтобы ты медленно раздевал меня, и я хочу, чтобы ты сделал меня полностью своей. Пожалуйста, Ромео, займись со мной любовью… сегодня вечером.

На какое-то мгновение мне показалось, что он собирается взять меня прямо у стены, но он лишь скомандовал:

– Я буду ждать тебя снаружи. И не задерживайся.

Затем он растворился в толпе, агрессивно пробираясь к выходу, и, пока он шел, я видела, как его руки сжимались в кулаки.

Словно во сне я направилась к нашей кабинке за вещами, извинилась за ранний уход перед друзьями и пошла к Ромео, который ждал на улице.

Как только я прошла через выход, полные желания глаза Ромео сразу же впились в мое возбужденное лицо. Он преследовал меня, как хищник преследует свою жертву. Дернув подбородком, парень без слов приказывал мне подойти поближе.

Я подчинилась и остановилась перед ним. Наклонившись вперед, он нежно поцеловал меня в шею, затем молча взял за руку и поймал такси.

Мы запрыгнули на заднее сиденье, где наши бедра прижимались друг к другу. Напряжение между нами буквально висело в воздухе. Даже седовласый водитель средних лет заерзал на месте и то и дело поглядывал на нас в зеркало заднего вида, вероятно, опасаясь, что мы потеряем контроль прямо на его кожаных сиденьях.

Я не могла усидеть на месте в ожидании, но рука Роума сжала мое дергающееся колено.

– Остановись.

Я рискнула взглянуть чуть ниже – большая выпуклость упиралась в ширинку его джинсов. Тогда я попыталась придвинуться ближе, чтобы украсть поцелуй, прикосновение, просто что-то, чтобы хоть ненадолго успокоить свое изголодавшееся тело.

Заметив, что я собираюсь сдвинуться с места, Ромео наклонился к моему уху.

– Решай сейчас, хочешь ли ты, чтобы тебя арестовали за непристойное поведение в публичном месте, потому что, если ты окажешься хоть на миллиметр ближе, я трахну тебя прямо здесь, прямо сейчас, без всяких любезностей. Выбор за тобой, Шекспир.

Я отодвинулась к дверце и опустила окно, чтобы впустить в салон хоть немного воздуха. А потом попыталась сосредоточиться в поисках ответа на вопрос, на что, черт возьми, я подписалась.

Когда машина наконец остановилась перед зданием моего сестринства, дорога к которому казалась вечностью, мы вышли на тихую улицу.

– Заходи одна, я поднимусь с балкона. И давай пошустрее, детка. Я серьезно. Не испытывай меня сейчас.

Глава 15

Стоило мне войти в комнату, Ромео притянул меня к себе, и его дыхание – смесь мяты и пива – овеяло мою раскаленную кожу, охлаждая ее.

– Подойди к кровати и сними сапоги. – Его голос был строгим.

Мои ноги двинулись вперед, словно были идеально настроены на его команды. Я подошла к кровати и сбросила обувь.

– Повернись ко мне лицом.

Я сделала, как он сказал, дрожа от опьяняющего коктейля дурных предчувствий и возбуждения. Ромео, освещенный лунным светом, стоял у стены и наблюдал, как мой силуэт с готовностью выполнял его указания.

– Сними платье… медленно.

Я плавно подняла подол и стянула платье через голову, отбросив его на пол. Я осталась стоять в своем новом черном лифчике без бретелек и шелковых трусиках. Размашистым шагом Ромео подошел ко мне и начал скользить взглядом по моему почти обнаженному тела с проницательной улыбкой. Затем его внимание остановилось на моем бедре, и парень провел пальцем по линиям маленькой татуировки.

Роум ошеломленно посмотрел на меня.

– Татуировка, Шекспир? Умеешь удивить. До этого ты мне ее не показывала. – Он тут же опустился на колени, чтобы изучить надпись. Его лицо оказалось на уровне моего живота, и теплое дыхание пробегало между моих ног, вызывая сдавленные стоны из глубины моего горла.

Когда Ромео провел по татуировке пальцем, меня охватила тревога от воспоминания, почему я ее набила. Задрожав, я сделала предательский глубокий вдох.

Ромео, не поднимая глаз, крепко взял меня за ладонь. Паника тут же улетучилась – его прикосновение исцелило меня.

– «Для дум моих ты то, что пища телу. Иль благодатный дождик в летний зной»[8], – прочитал он цитату вслух, прижимаясь поцелуем к моей выпирающей тазобедренной кости. Затем посмотрел вверх и спросил: – Что это, детка? Почему эти слова занимают почетное место на этом прекрасном теле?

Легкие как перышко прикосновения кончиков его пальцев продолжали ласкать замысловатые петли и наклоны строк.

Я запустила ладони в его волосы, и Ромео крепко сжал мои ягодицы свободной рукой, прижимая к себе.

– Это Уильям Шекспир. Строки из одного любовного сонета, номер семьдесят пять, – призналась я, всеми силами стараясь подавить всхлип, когда его пальцы скользнули по моей промежности.

Его глаза приоткрылись.

– Но почему эти слова оказались важны настолько, что ты навечно заклеймила себя ими?

Мои глаза наполнились слезами, и я прикусила губу, чтобы не рассыпаться на части.

Стальная хватка на моих бедрах усилилась в предупреждении, и Ромео лизнул нижнюю часть моего живота.

– Расскажи мне, Мол. Я не буду просить дважды. Я с тобой и не позволю тебе сломиться.

– Это… Это просто цитата, которая мне нравится. Вот и все, – уклончиво ответила я.

Темные глаза Ромео сузились.

– Я знаю, что это не вся история, детка, но ты можешь рассказать мне позже. – Я протяжно выдохнула, не подозревая, что все это время задерживала дыхание.

Ромео поднялся на ноги. Я с трудом сглотнула, когда его руки медленно опустились на мои плечи и прошлись по моим торчащим позвонкам. Стоило ему подобраться к застежке моего лифчика, мое сердце безумно заколотилось. Я инстинктивно ухватилась за его клетчатую рубашку, чтобы устоять на нетвердых ногах.

Я почувствовала, как бюстгальтер расстегнулся и упал с моей груди, открывая мои округлые холмики его горячему взору. Я опустила взгляд на свои руки на его талии, не в силах выдержать давления. Роум прижал ладони к обнаженной коже моей спины и двинулся на север, чтобы сжать волосы в кулаке и приподнять мне подбородок.

Мои глаза были закрыты, но сквозь тонкую щелочку век я видела его пристальный взгляд.

– Открой.

Я покачала головой, не уверенная, что смогу справиться с интенсивностью напряжения между нами – воздух почти потрескивал от сексуальной статики.

Его кулак сжался, и давление на мою макушку усилилось.

– Открой. Я больше не собираюсь повторять.

Я сделала успокаивающий вдох и подняла тяжелые веки. Ромео наклонился и крепко поцеловал меня в губы. Его пальцы скользнули по моей ключице к левой груди. Я простонала в его рот, пока наши языки сражались, а его ладонь ласкала мой сосок, снова и снова посылая электрический разряд между моих ног.

Ромео со вздохом оторвался от моих распухших губ, а затем поднял меня на руки и опустил на середину кровати.

Устроившись сверху, Роум ущипнул меня за соски, и, выгнувшись на простынях, я чуть не взорвалась от этого ощущения. Широкое, мускулистое тело Ромео нависло надо мной. Расстегнув пуговицы, он избавился от рубашки, оставшись только в полинявших джинсах, которые низко висели на его талии.

– Как же ты прекрасна, детка. И все это для меня. Все мое.

Как только он наклонился надо мной, захватывая мои губы в разрушительном приветствии, я начала извиваться. Его язык покинул мой рот только чтобы облизать мне шею и приникнуть к груди, отчего мои бедра инстинктивно приподнялись над матрасом в поисках освобождения.

Рука Ромео нырнула мне в трусики, и его пальцы яростно заработали. Я вцепилась в его волосы и потянула за золотые пряди, демонстрируя желание. Зарычав на мое грубое обращение, Роум резко приподнялся и толкнулся мне в бедра, впечатывая в меня свое твердое тело.

В считаные секунды Ромео избавил меня от трусиков, и я задрожала от желания. Еще никогда я не выглядела столь откровенно и столь свободно, и он видел это по моему лицу.

Склонившись, Роум убрал волосы с моего лба.

– Сейчас я собираюсь взять тебя. Я собираюсь показать тебе, что ты значишь для меня, как сильно я хочу тебя, и доказать тебе, что ты моя. Ты поняла меня, детка?

– Я поняла тебя, Ромео.

От моих слов по его коже побежали мурашки. Я приподнялась и прошлась по его грудной клетке и впадинкам его пресса обжигающими поцелуями. Он издал гортанный стон и оттолкнул меня, в его глазах горел огонь.

Ромео подвинулся к краю кровати, расстегивая ширинку, и я увидела, как тяжелые джинсы упали на пол. Когда он засунул руку в черные боксеры и отправил их следом за штанами, я прикусила губу. Я глазела на его восхитительное тело во всем его обнаженном совершенстве, и между моих ног все горело от этого зрелища.

На четвереньках пробравшись по кровати, Ромео лег на меня, и его внушительных размеров эрекция дразняще уперлась мне в бедро. Обхватив одной рукой мою голову, свободной рукой он приподнял мое колено, чтобы его пальцы могли скользнуть в меня и убедиться, что я готова. Никогда в жизни я не была так готова к чему-либо.