Тилли Коул – Милый дом (страница 40)

– Какое-то безумие, Ромео. Мы так мало знакомы, но мне кажется, что я знаю тебя всю свою жизнь.

На его губах расплылась ухмылка.

– Мы предназначены друг другу звездами, Шекспир. Несчастные влюбленные. Вот только, в отличие от наших тезок, у нас есть целая жизнь, чтобы узнать друг друга. Я позабочусь о том, чтобы мы жили долго и счастливо.

Я притянула его к себе, положив руки на его раскрасневшиеся щеки. Он позволил мне некоторое время побыть ведущей, прежде чем отстраниться и игриво помахать пальцем перед моим лицом, чтобы я перестала проверять границы дозволенного.

Внезапно Ромео упал на спину. Я обняла его за талию, удобно устроив голову на его груди.

– Хмм… – задумавшись, протянула я.

– Что, детка? – спросил Роум, поглаживая мои волосы.

– Так удивительно слышать еще одно сердцебиение, кроме собственного.

– Мол…

– Тс-с-с… просто… дай мне послушать. От этого я становлюсь невероятно… цельной.

Надежные объятия Ромео прижимали меня к его груди, и я расслабилась, слушая вводящий в успокоительный транс ритм его сердца.

Спустя несколько минут тишины Ромео спросил:

– Цитата у тебя на бедре… Расскажи мне о ней. – Я напряглась, но его руки лишь крепче обняли меня. – Я с тобой, детка.

– Мой… – Я закашлялась, потому что от волнения у меня перехватило дыхание. – Мой отец использовал эту цитату в своем предсмертном письме. Он повторял ее мне каждый вечер перед сном. Мне хотелось какого-то напоминания о нем, чтобы никогда его не забыть.

Я услышала, как Ромео тихо, сочувственно вздохнул.

– На память? – спросил он.

Я кивнула, прижимаясь к его теплой обнаженной коже.

– Ага. Мастер все верно и качественно сделал, но письмо я тоже храню.

Роум слегка сдвинулся.

– Хранишь?

Я приподнялась на локтях, наблюдая за его нервным поведением. Я видела, что он понятия не имеет, что сказать мне в ответ.

– Хочешь прочесть?

Он выглядел на удивление испуганным.

– Зачем?

– Никто, кроме меня и моей бабушки, никогда этого не делал. Я хотела бы поделиться этим с тобой. С каждым днем мне все больше и больше хочется впустить тебя в свою жизнь. Записка может помочь тебе понять кое-что… обо мне.

– Ладно, – согласился он, широко распахнув глаза.

Я медленно поднялась с кровати и подошла к шкафу. Достала старинную шкатулку из дуба, спрятанную на верхней полке, и повернулась к Роуму, который бесстыдно любовался видом моего обнаженного тела.

Я покачала головой и рассмеялась.

– Ты неисправим.

– Просто чтобы ты знала, попозже я снова тебя возьму. Это зависимость, Шекспир. Я чертовски зависим.

Уже привычная дрожь прокатилась по моим внутренностям, и я направилась обратно к этому парню. Он прижал меня к своему теплому телу, и я открыла коробку, вытащила потертый, пожелтевший листок бумаги, который когда-то заламинировала. После дрожащими руками протянула его Ромео. Он начал старательно читать про себя.

Воцарилась абсолютная тишина, и я решила воспользоваться моментом и побыть наедине. Я накинула свой недавно купленный черный шелковый халат длиной до колен и вышла на балкон, где глубоко втянула свежий воздух в легкие, в то время как деревья мягко покачивались на вечернем ветру. Как бы часто я ни читала то письмо, оно причиняло мне боль каждый раз. Те слова на повторе проносились в моей голове:

«Моя маленькая Молли-попс, письма труднее мне еще не приходилось писать.

Во-первых, я хочу, чтобы ты знала, что я любил тебя сильнее, чем любой папа когда-либо любил свою маленькую девочку с самого начала времен. Ты – свет моих очей и лучшее, что я создал в своей жизни.

Я знаю, что сейчас тебе этого не понять, но со временем это придет. Я хочу объяснить, почему я оставил тебя, и хочу, чтобы ты знала, что это не потому, что ты сделала что-то не так.

Я любил многих людей в своей жизни, но моя любовь к твоей маме была выше того, что можно объяснить. День твоего рождения стал и самым печальным, и самым счастливым днем в моей жизни. Счастливым, потому что у меня появилась ты, а печальным, потому что я потерял вторую половину своей души.

Я сломлен, Молли, и никто, кроме Бога, не способен меня исцелить.

Однажды, моя милая девочка, появится какой-нибудь счастливый молодой человек и поможет тебе понять смысл любви. Она перевернет твой мир и покажет, что значит отдать свое сердце другому и добровольно предложить в дар половину своей души. Он будет всецело ими владеть, но прежде убедись, что он достоин такого сокровища. Делай все, что в твоих силах, чтобы защитить то, что у вас с ним будет.

В будущем, когда ты станешь старше и мудрее, ты, возможно, будешь вспоминать мой уход. Тогда у тебя появятся вопросы, неуверенность, ты обвинишь меня в том, что я бросил тебя в столь юном возрасте… К сожалению, я не могу предложить ничего, что даровало бы тебе покой. Люди могут говорить тебе, что, оставив тебя, я поступил как эгоист, но я считаю, что более эгоистично позволить тебе жить лишь с оболочкой отца.

С тех пор как умерла твоя мама, моя жизнь печальна и одинока. Ты и твоя бабушка – единственный свет в моей тьме. Я хочу, чтобы ты знала, что я наконец обрел покой и нахожусь в самом счастливом месте, какое только могу себе представить, – в вечных объятиях твоей мамочки.

Живи полной жизнью, моя дорогая девочка, и однажды, когда того пожелает Бог, я буду ждать тебя у врат рая, чтобы ты снова прыгнула в мои распростертые объятия, чтобы я мог закружить тебя, сказать, какая ты красивая, и чтобы я мог познакомить тебя с твоей мамой… на которую ты так похожа.

«Для дум моих ты то, что пища телу.

Иль благодатный дождик в летний зной».

Я люблю тебя.

Я поняла, что Ромео закончил читать письмо, когда почувствовала его присутствие у себя за спиной – тепло его тела пробивалось сквозь тонкий барьер шелка. Нежно поцеловав меня в затылок, он осторожно развернул меня в объятиях и молча поднял. Выражение его лица было непроницаемым, когда я обвила руками его шею, наслаждаясь нашей новой близостью.

Ромео безмолвно отнес меня к столу в углу балкона и усадил на белую столешницу, распахнув мой завязанный поясом халатик. Ткань соскользнула к бедрам. Мягкие губы парня легким прикосновением, подобно бабочке, прошлись от моей лодыжки до бедра, прежде чем я обвила ногами его талию. Нависнув надо мной, Ромео медленно скользнул вперед, занявшись со мной любовью. Он так нежно толкался в меня, сжимая мои руки в своих ладонях, что мы достигли освобождения в унисон, безмолвно дыша в ночной тишине.

Ромео очень нежно пальцем пробежался по моей щеке.

– Спасибо, что показала мне письмо, детка. Спасибо, что доверила мне свое прошлое.

Я поцеловала три мои любимые веснушки у него на носу и маленький белый шрам на подбородке.

– Уложи меня в постель, Ромео.

Сделав так, как я просила, словно я весила не больше перышка, Ромео накрыл меня одеялом, притянул к своей груди, и мы погрузились в блаженный сон.

Я полностью и безнадежно влюбилась.

Глава 16

Я сохранила окончательные изменения в документе Word, взволнованно щелкнув левой кнопкой мыши. Я наконец-то закончила последнюю научно-исследовательскую статью для журнала профессора Росс и почувствовала вполне заслуженное удовлетворение. Теперь мое свободное время можно было посвятить Ромео, а не библиотеке.

Я откинулась на спинку кресла на балконе, вдыхая теплый воздух Таскалусы, когда услышала характерный шорох решетки.

Ромео с угрюмым видом перепрыгнул через край балкона, и мое сердце екнуло. Он направился прямо ко мне и, обхватив мое лицо руками, украл долгий, чувственный поцелуй. Отстранившись, я увидела его горящие глаза, и у меня перехватило дыхание, он же спокойно уселся рядом на свободном белом кресле.

– Смотрю, ты все еще трудишься не покладая рук. – Он улыбнулся, но улыбка вышла натянутой.

– Ага. Сегодня утром профессору Росс обозначили сроки, когда мы должны представить доклад в Оксфорде… Мы уезжаем через несколько месяцев. Сейчас мы бегаем наперегонки со временем, но я, по крайней мере, выполнила свою часть.

Ромео подался вперед, плотно сжав губы.

– Через несколько месяцев вы едете в Англию? И как давно это известно?

Я покрутила ручку между пальцами, настороженно глядя ему в глаза.

– Я всегда знала. Я помогаю в презентации, что даст мне толчок для выбора места и получения докторской степени. Если все пройдет удачно, я смогу выбрать престижный университет. – Я вопросительно склонила голову набок. – А что?

Ромео угрюмо откинулся назад.

– Я не хочу, чтобы ты меня бросала, я буду очень по тебе скучать. К тому же чемпионат близится к завершению. Мне нужно, чтобы ты стояла на трибунах и наблюдала за мной. Ты должна быть рядом, чтобы я преуспевал… Мой талисман, помнишь? Ты же не хочешь, чтобы тысячи фанатов «Тайд» гневались на тебя?

Я раздраженно покачала головой и перебралась к нему на колени. Ромео крепко обнял меня за талию и провел кончиком носа по линии моего подбородка.