Тихон Зысь – Коуч 2 (страница 3)

– Понимаю, – сказал Сергей тихо, и его голос прозвучал неожиданно устало даже для него самого. Он посмотрел Луциану прямо в глаза. – Тогда мы освобождаем вас от обязательств. Расторгаем контракт. Мы уходим.

В комнате ахнули. Не громко. Торван выпустил воздух через нос, как бык. Лейла замерла. Это был крах всего, что они строили последние недели: стабильности, тыла, статуса.

Луциан приподнял бровь. Его взгляд стал оценивающим, как будто он разглядывал неожиданно выгодный лот на аукционе.

– Благородно. Глупо, но благородно. И оставляет меня без моих лучших… специалистов по проблемам определённого рода.

Луциан помолчал, давая напряжению достичь пика.

– Контракт на противодействие Витории я расторгаю. Но у меня есть другой. Один, который вы можете выполнить, не залезая в пасть к дракону. И который оплатит ваше снаряжение для любого вашего… личного похода. Если выживете.

– Какой? – спросил Сергей, чувствуя ловушку, но не видя из неё иного выхода.

Луциан открыл потайной ящик стола и извлёк оттуда не пергамент, а сложенный лист толстой, желтоватой кожи, испещрённой выцветшими чернилами и резными символами. Он развернул его на столе. Это была карта. Старая, очень старая. На ней были изображены горные хребты, но не те, что вели к Часовне. Другие, к северо-востоку от города. И на одном из склонов был значок, напоминающий перевёрнутую наковальню.

– Пещеры Молчаливых Кузнецов, – произнёс Луциан с придыханием, как будто произносил имя возлюбленной. – Заброшенный комплекс древнего гномьего клана, исчезнувшего ещё до Разлома. Ходят слухи… нет, не слухи. У меня есть подтверждённые данные от одного… скажем так, раскаявшегося грабителя могил. Там, в глубине, в Зале Первого Огня, должно находиться «Сердце Горы» – не артефакт в привычном смысле, а кристаллизованное ядро древней подземной кузницы. Источник невероятного, постоянного, управляемого жара. Для кузнеца это – ключ к созданию легендарных клинков. Для алхимика – бесконечный источник термальной энергии. Для меня… – он улыбнулся, – это товар, который купят за сумму с десятью нулями любой маг-ремесленник или оружейный дом.

– Почему не послали своих? – резко спросила Лейла, первая опомнившись от шока.

– Потому что «раскаявшийся грабитель» был единственным, кто вернулся. И он сошёл с ума, бормоча о «каменных снах» и «поющих молотах». Пещеры… защищены. Не ловушками, не стражами. Чем-то иным. Я думаю, это место для команды с… нестандартным подходом. Для команды, где есть психолог, умеющий слышать тишину, – он кивнул на Сергея, – и взломщик, который может договориться с механизмом. – Его взгляд скользнул по Жмыху.

– Вы хотите, чтобы мы поменяли одного смертельно опасного врага на другого, неизвестного, – констатировал Сергей.

– Я предлагаю вам реальный, осязаемый шанс. Выполните контракт – получите золото, славу (если захотите) и средства для вашего крестового похода. Или для того, чтобы купить домик побольше. Отказываетесь – уходите с миром, но без гроша. И я желаю вам удачи против Витории с голыми руками.

Расчёт был гениален и отвратителен. Луциан не терял лицо, не терял потенциальную прибыль и сбрасывал с себя моральную ответственность. А они оказывались перед выбором: гибель от знакомого врага или гибель от неизвестного.

Сергей посмотрел на карту. На загадочные гномьи знаки. Потом на лица своих друзей. Он видел в них не страх, а вопрос. Ты решил взять на себя ответственность? Решай.

[Навык «Лидерство (Стратегическое планирование)» увеличился до 63%. Принятие тяжелого решения под давлением.]

– Мы берём карту, – тихо сказал Сергей. – И контракт. Но условия наши: полная автономия на месте. Никаких сроков, кроме разумных. И половина оплаты – авансом, на снаряжение.

Луциан улыбнулся, и в этой улыбке было что-то от акулы, почуявшей кровь.

– Добро пожаловать обратно в бизнес, господа. Двадцать пять процентов авансом. Остальное – по результату. Удачи. Вам её понадобится огромный мешок.

Минуту спустя они стояли на мокрой мостовой перед особняком Луциана, зажав в руках кошель с золотом и свёрток с картой. Дождь поливал их, будто пытаясь смыть запах этой сделки.

– Что теперь? – спросил Альдрик, и его голос дрожал.

– Теперь, – сказал Сергей, разворачивая карту под своим плащом и глядя на загадочные линии, – у нас есть цель. Ближайшая. И, кажется, мы только что согласились отправиться в место, где сходят с ума. Весело, не правда ли?

Никто не засмеялся.

.

Глава 3: Эхо безумия в каменном мешке

Золото Луциана пахло не свободой, а долгом. Тяжёлым, скрипучим, как несмазанные ворота. Команда молча шла по мокрым улицам Каменного Моста к району, который на картах значился как «Старые Склады», а в народе звался проще – «Каменный мешок». Здесь город сбрасывал то, в чём больше не нуждался: сломанные телеги, прогнившие балки и сломанных людей.

Богадельня Святой Марциалы представляла собой длинное, низкое здание из потемневшего от сырости камня. Окна были зарешечены не для того, чтобы не вылезли, но, чтобы не выбросились. Воздух у входа был густым и сложным – запах вареной репы, дешёвого мыла, мочи и отчаяния впитался в стены насквозь.

Настоятельница, женщина с лицом, как высохшее яблоко, и глазами цвета мокрого шифера, не удивилась их приходу. Луциан, видимо, прислал весточку. Её взгляд скользнул по боевым шрамам Торвана, по луку за спиной у Лейлы, задержался на десятках пузырьков Жмыха и устало вернулся к Сергею.

«Он в дальнем конце. У стены. Не говорит. Почти не двигается. Кормим с ложки. Зовут его Бартоломью. Тот самый.» Её голос был лишён всякой интонации, как зачитывание погребального списка. «Десять минут. Не больше. Не пугайте. Его и так пугает тень от ворона на подоконнике.»

Она повела их по длинному, тёмному коридору. Здешние двери не запирались. В проёмах сидели, лежали, качались люди с пустыми глазами. Шёпот, бормотание, тихий плач – всё это сливалось в один жуткий гул, саундтрек к концу жизни.

Их «свидетель» сидел на узкой койке, прислонившись к стене. Он был худ, как скелет, обтянутый жёлтой кожей. Глаза, огромные в впалых глазницах, смотрели не на них, а куда-то в пространство перед собой, будто видели другую реальность, наложенную на эту. Его пальцы, длинные и костлявые, безостановочно перебирали край одеяла, совершая одно и то же движение: стук, поскреб, щелчок. Стук, поскреб, щелчок.

– Бартоломью? – тихо позвал Сергей, опускаясь на корточки, чтобы быть на уровне его глаз. Он не вторгался в поле зрения, оставаясь сбоку. [Навык «Интуиция (Осознание Мира)»: 79%. Попытка установить минимальный контакт без агрессии.]

Пальцы замедлились на секунду. Глазные яблоки дрогнули, но не переместились.

– Мы не причиним тебе вреда, – продолжил Сергей, его голос был ровным, спокойным, как тёплая вода. Голос психолога на сеансе. Голос, которым он заговаривал самых затравленных пациентов. – Мы хотим понять. Чтобы другим не пришлось пережить то же самое. О пещерах. О Молчаливых Кузнецах.

При слове «пещеры» тело Бартоломью сжалось в комок. Его пальцы впились в одеяло. Из его горла вырвался не звук, а хрип, словно ржавая дверь на скрипучих петлях.

– Тихо… – прошептал он, и его голос был поломанным шепотом осенних листьев. – Они спят… но они слышат…

– Кто слышит? – мягко спросил Сергей.

– Камни, – выдохнул Бартоломью, и его взгляд наконец метнулся к Сергею, поймал его на долю секунды. В этих глазах был такой ужас, от которого похолодела кровь. Это был не страх смерти. Это был страх инаковости, страх потери самого себя. – Камни помнят. Помнят удары. Помнят огонь. Помнят песню… Песню металла и камня… Она в голову лезет… Вытесняет твои мысли… кладёт на их место свои…

Он заговорил быстрее, его шепот стал навязчивым, монотонным:

– Мы вошли… нас было шестеро… Гарлан, Брок, девчонка-халфлинг… Искали блеск, понимаешь? Блеск в темноте… И нашли зал… огромный… горны холодные, молоты лежат… как будто только вчера бросили… И тишина… такая тишина, что в ушах звенит… а потом… начинаешь слышать…

Он схватился за голову.

– Сначала как шум… потом как гул… потом… слова. Не слова. Ощущения. Гнев на сбой в руде. Радость от чистого удара. Тоска по угасшему огню… Это не ты думаешь. Это оно думает в тебе! Камень думает! Горн хочет пламени! Молот хочет удара! И ты… ты начинаешь хотеть того же… ты забываешь, кто ты…

– «Каменные сны», – тихо произнёс Жмых, не сводя с него взгляда, и в его глазах горел не страх, а жадный, научный интерес.

Бартоломью кивнул, и его голова моталась, как на пружине.

– Да… сны… наяву… Гарлан сел у горна и начал бить кулаком по наковальне, крича, что должен выковать солнце… Разбил руки в кровь… Брок засунул голову в горн и всё твердил, что хочет почувствовать жар… Мы… мы с девчонкой побежали… бежали по туннелям, а стены… стены пели. Молотобойную песню. И в голове стучало в такт… Она не выдержала… Остановилась, прижалась к стене и… затихла. Просто затихла. Глаза открыты, дышит, а в них… пустота. Каменная пустота. Я вытащил её… выволок на свет… Она так и не очнулась. Лежит здесь, в третьей палате… Растением…

Он замолчал, его дыхание стало частым и поверхностным. Пальцы снова задвигались: стук, поскреб, щелчок.

– «Сердце Горы», – осторожно сказал Сергей. – Ты видел его?

Бартоломью резко замотал головой.