Тихон Стрелков – Рассказы 36. Странник по зову сердца (страница 21)

Выбора у меня особенно нет. В столице я бы отвез Варду к врачу, чтобы сделать укол. Мы очень далеко от столицы. До нее целое море.

Бросить его так просто я тоже не могу. Поэтому ставлю рядом с Вардой воду и развожу порошок. Не то чтобы я совсем не готовился к путешествию через каньон.

– Пей. – Можно подумать, что меня не слышат, но я недооценил охотника.

Варда поднимает руку.

Может, лекарство сработает; может, наутро он даже очнется. Ясно одно: дальше меня вести некому. Наоборот, это мне бы проследить, что Варда вернется в Шевву.

Хочет ли он туда?

Уже почти стемнело. Светится только край неба над монастырем. Говорят, на грани смерти видишь истинную суть вещей. Или то, как ее себе представляешь. Не говоря о прочих чудесах.

Мне интересно, видел ли Варда двойные зрачки, когда говорил сейчас со мной. В Шевве опасались не зря: он и правда привел в святое место еретика. Не когда-то – в Чистую неделю.

Хотя, возможно, Варда видел вообще не меня, а сестру.

По правде сказать, дойти до монастыря Иари я не рассчитывал.

И теперь смотрю вокруг, силясь понять. Что такого в этом месте? Пещеры? Конечно, не только. Обитель – это еще и люди. Это общность людей.

Луна восходит не сразу, но скоро. Белый свет заливает скалы, чернит входы в кельи. Если верить Варде, последний монах умер не то чтобы давно, однако ландшафт не выглядит обжитым вообще. Какие-то постройки темнеют вдали, и они явно пусты.

Мне доводилось видеть заброшенные города; в Иари не так.

А ведь здесь молились, сюда приходили паломники. Люди из соседних поселений, вроде Шеввы, тоже бывали тут. Я пытаюсь представить, как выглядел монастырь раньше, но он молчит. Иари мертв и забрал с собой свои тайны.

Легко подумать, что тут всегда стояла просветленная тишина и общались с богами, каждый – поодиночке. Такая суровая пастораль.

Но тогда не случилось бы раскола; никто не был бы изгнан.

Не важно. Это – не важно. Теперь здесь никого нет.

Или есть?

Я ведь шел в Иари не размышлять о прошлом. Я пришел выполнять задание.

Зимой командованию доложили, что обитель в каньоне Ша-Нурди стоит проверить. Источник доверие вроде и заслужил, а вроде и не совсем.

Резерв имперской армии стоял в устье реки давно, не всем это нравилось. Местные устали от излишеств военных. Вдали от дома, вынужденно и в праздности – такая жизнь редко кого украсит. Ожидание – худшее из наказаний; так говорят.

Были, разумеется, и другие люди, кому поперек горла встал лагерь.

Если донесение не врало, за стоянкой следили. Послать людей в Иари было можно, но маневр бы заметили. К тому же близко весна, а весной в каньоне полно зуранов. В общем, отправлять целый отряд – не самый умный выбор.

Но что, если послать человека с другой стороны каньона? Оттуда гостей не ждут. Там мирная страна, которая, на удачу, дружна с империей.

Дойдет – увидит все своими глазами и после расскажет. Не дойдет – значит, прикончили мятежники в монастыре. И есть еще шанс, что в Шевве тоже найдутся уши или что проводник будет предателем. В этих случаях посланец тоже не дойдет, зато можно будет сделать вывод.

Ответственная задача для кого-то не важного, но сообразительного. Кого-то, кого не жалко потерять.

Как раз для меня.

Я сам вызвался выполнить это задание и сам придумал план. Идти одному – глупость. Мне разрешили, ведь я на хорошем счету. Наверное, командование решило: хочу выслужиться.

Мне жаль, что в монастыре Иари так пусто. Меткий выстрел мог бы убить меня – быстро и чисто. Впрочем, не факт, что заговорщики сумели достать ружья. Выждав, я миную двор и подхожу к лестнице. Передо мной тьма, которую мне нечем осветить.

Дерзен Ола’ди, имперский инженер второго ранга, – подрывник. Даже если не найдет в монастыре Иари мятежников, он должен обрушить своды пещер. На всякий случай. На будущее. Мало ли кто – и что – может в них скрыться?

Есть пещеры, в которых жили, и есть холодная анфилада внизу. Это о ней речь в задании. Я многое знаю о здешних пещерах, вовсе не со слов командования.

Это – мое наихудшее наказание.

Тетка, что меня растила, никогда не жгла огонь понапрасну, даже зимой или в дождь. И уж точно никогда ночью. «Внутренний свет озарит любой мрак».

Я не боюсь темноты, дело в другом.

Дерзен Ола’ди – не мое настоящее имя. Когда поступил в академию, я переставил несколько букв. Так звучит больше… в духе империи, но я бы не пренебрег прошлым, лишь бы слиться с толпой.

Так звучит меньше как место, откуда я родом.

Впрочем, поначалу монахи, которых изгнали из Иари, поселились совсем рядом с обителью. Каньон большой, в нем есть и другие пещеры. Соседство могло бы продлиться долго. Как знать, может, в итоге в Ша-Нурди было бы два монастыря.

Увы, изгнанники захотели отбить святыню, а резня кончилась не в их пользу.

Я знаю все это наизусть, хоть меня и тошнит от этого знания. Летопись нашей схизмы. Как и все незначительное, она скоро канет в историю без следа. Малые разногласия. Они не определяют будущее, важны только для тех, кто их прожил.

Обитель – это и правда общность. Наша продолжила распадаться. Из тридцати мужчин, что бежали за Пустое море, четверо ушли сразу. За время плавания они поняли: надо отомстить. Разрушить место, которое им больше не принадлежит.

Думаю, именно из-за них в Шевве считают, что любой пришлый может оказаться еретиком. Такие попытки не забываются.

Еще пятеро монахов ушли, едва было основано новое поселение. Место выбрали похожее на утраченный каньон, но они решили, что должны подняться еще выше в горы и строже испытать себя. Вернулся только Реду Вадих; он позже повесился на чердаке.

Так прошло двести лет.

Общность продолжала распадаться. В моем детстве в деревне жило всего шесть семей, и мы отказались от части правил, чтобы торговать с долиной. Хотя… десять поколений по ту сторону Пустого моря. Можно и отступиться?

Однако вечно жить на чужой земле за бесплатно нельзя. Империя развязала новую войну – вдобавок к тем, что уже вела на окраинах, – и запросила рекрутов. Вспомнила даже о нашей глуши.

Отдали меня, потому что отец повздорил со старостой. Сразу выяснилось, что я не знаю о мире элементарных вещей.

Меня растили для суровой жизни, так что к войне я оказался готов лучше многих. Встречал испытания с гордостью. Ведь у нас в деревне верили: мы отмечены особой миссией. К тому, какой нелепой миссия выглядит вне деревни, я готов не был.

Когда я уходил, тетка повесила мне на шею амулет: две точки в круге. Потребовался год, чтобы его снять, и еще два, чтобы выбросить.

Огниво я утопил, когда падал в реку. Вернуться и одолжить у Варды? Может, потом.

Свет луны тает у меня за спиной. Лестница уходит вниз: узкий лаз, в полный рост не пройти. По бокам вырублены ниши для свечей. Они давно пусты, но я знаю и сколько здесь ступеней, и что раньше внизу лежало нужное, чтобы разжечь огонь.

В таких местах традиция – всё. В любом случае я должен проверить.

С каждым шагом темнота все черней. Я отвлекаюсь мыслями, которые совсем меня не занимают. Что, если в пещерах затаились мятежники? Увидели нас и решили: лучше выждать. А может, там поселились зураны? Хотя, кажется, для них слишком глубоко. И есть еще риск скатиться по крутой лестнице и сломать себе шею. Увы, мне осталось всего пять ступеней.

Вот и последняя.

Я шарю рукой справа и нащупываю проем. Жду, что он пуст, но в глубине, под гнилой соломой, лежит огниво, а рядом огарок свечи. Саблей легко высечь искру.

Вокруг голый камень стен – ни орнаментов, ни фресок. Я смотрю на череду пещер. Прежде тут хранили реликвии. Похоже, их все унесли. Или украли. Когда-то моих предков с позором изгнали отсюда. Двести лет спустя меня встречает пустота.

Только экризский символ Солнца – всепобеждающего, всепожирающего – взирает с потолка. Я жду, что тело снова предаст, что меня скует суеверным ужасом. Ведь я собираюсь совершить святотатство. Что, если я не смогу выполнить задание?

Рассудок помог мне сделать кое-какую карьеру. От пехотинца, назначенного на убой, я проделал путь до выпускника академии. Переехал в столицу – место предельно далекое от любой святости. Броня знаний взамен вериг отшельника. Все ради того, чтобы вернуть ощущение превосходства.

Вдруг здравость откажет? Вдруг я сойду с ума тут, внизу?

Три пещеры похожи одна на другую, последняя больше всех. Дальше своды заложены камнем. Есть только крошечный лаз у стены. Там костница, туда я не пойду. А если кто затаился живой, то это его проблемы.

Я возвращаюсь в первую пещеру и осматриваюсь. Видимо, здесь.

Да, лучше всего заложить взрывчатку здесь. Только сняв заплечный мешок – не на время, теперь насовсем, – я понимаю, как же болит спина. Потом развязываю горловину. Четверть часа – и все готово. Хотя вспомнить, что делал, я не смогу.

Вытягивая шнур, я поднимаюсь по лестнице. Если на выходе меня ударят по голове, сойдет это за страшную кару?

Но в Иари и правда нет никого, кроме нас с Вардой. Вероятно, он меня проклянет. Если останется жив.

Быть проклятым мне не в новинку. Не попади я в армию, мог бы приплыть в Иари с той же самой целью.

Я подношу свечу к концу шнура и иду к реке.