Тихон Стрелков – Призрачная нога (страница 14)
– Оценивающе… будто я что-то неодушевленное.
Смолл хохотнул.
– Прости. Не привычно видеть тебя в брюках.
– Знал бы ты как неудобно в них ходить, ― пожаловалась Флора и заправила рубашку в брюки. ― Кожа на ногах не дышит. Нет прежней легкости в движениях. Мне кажется, что брюки ― это корсет для ног.
– Корсет? Что это?
– Приспособление для фиксации талии. Некоторые девушки носят корсеты, чтобы подчеркнуть свою фигуру.
– Некоторые?
– Ну да. Мне вот корсеты не нравятся. В них теряется свобода движений, и дышать неудобно.
Смолл на секунду нахмурился, глядя куда-то внутрь себя. Запомнил новое слово, как это делал каждый раз, затем улыбнулся и сказал:
– Ладно, пойдем. Я спереди, ты ― сзади. Постарайся не шуметь.
Он закрепил рюкзак и колчан со стрелами на спине, взял в руки тисовый лук и двинулся к вырубленному полю. Флора поспешила следом.
Просыпались жгучие солнечные лучи. Все тягостнее ощущался зной. О вчерашнем дожде напоминала разве что мокроватая земля, и Смолла это не радовало. Он надеялся, что сырость облегчит путь, но за ночь глубокие лужи впитала почва, капли на траве испарились, и воздух был теперь сухим и горячим, как в бане.
Оставив позади вырубленное поле, Смолл с Флорой вклинились в узкую тропинку, по обе стороны отгороженную высокой острой травой. Смолл заметно напрягся и велел девушке вести себя как можно тише. Сухие трава и ветки хрустели под ногами. Ветер посвистывал, шелестя зелеными клинками. Мошкара летела на пот, и путники справлялись с ней, кто как: парень часто наклонял голову и дул на лицо, принцесса тихо хлопала себя по шеи.
Несколько раз они останавливались. Прислушивались. Делали по глотку из бурдюков. И шли дальше. За вырубленным полем на три тысячи двойных шагов тянулась зеленная равнина. Опасней места не сыскать. Из травянистой толщи в любой миг и с любой стороны могла напасть дичь. Смолл помнил первый день охоты с отцом здесь. Тогда-то он и получил свой первый из многих шрамов. Его в предплечье цапнул дымчатый змееныш. К счастью, дымчатый змееныш. Укуси его особь крупнее, не помогла бы и настойка из руты и яда травяного метателя.
В тот день неопытный Смолл ошибся, прозевал шевеление сбоку и чуть не поплатился за это жизнью. Сейчас обученный Смолл глядел в оба, глядел глазами взрослого охотника. И Флоре, шедшей следом, передавались его спокойствие и собранность.
Они проходили мимо земляного холмика, на котором рос кривой гриб с красной в белую точку шляпкой, не уступающей в размерах корпусу шхуны, когда Смолл резко затормозил, подняв вверх руку.
– Тише, ― прошептал он, ― не шевелись.
– Что там? ― Флора сделала мягкий шажок в сторону и выглянула из-за плеча Смолла. В восьми шагах от них из травы выползло длинное с зеленой чешуей создание и зашипело. Дымчатый змей. На его спине виднелись черные размером с серебряную монету отверстия, из них валил сиреневый пар. Змей резко повернул свою изворотливую шею, и громадные желтые глаза уставились на Смолла. Флора, дрожа от ужаса, юркнула за его спину.
– Тише, ― предупредил Смолл одними губами. ― Не шевелись.
И аккуратно, как матери берут на руки своих детей, правой рукой потянулся за стрелой. Желтые глаза щелочки, не мигая, смотрели перед собой. Флора старалась дышать носом, но поступающего воздуха было слишком мало ― словно кусочек мяса после длинного поста.
Смолл ― сердце у него настойчиво стучало ― наконец, дотянулся до стрелы и теперь так же плавно подносил ее к тисовому луку. «Жди, ― говорил он про себя. ― Жди». А тело сопротивлялось. Пальцы крепко сжимали древко лука и стрелы. Желание выстрелить буквально превращалось в зуб. Но Смолл знал: надо ждать. Поспешишь ― землю для могилы разворошишь.
Чешуйчатое создание высунуло из пасти раздваивающий язык, зашипело и скрылось в острой траве.
Смолл и не думал шевелиться.
– Пронесло, ― выдохнула Флора. ― Что это было?
Раздался хлопок, и Смолл сбил девушку с ног. Из высокой травы справа повалил сиреневый дым.
– Не дыши!
Дым медленно оседал и распространялся во все стороны. Принцесса закрыла нос рукой и замерла. Смолл натянул тетиву и напряг слух. Тишина. Слышны лишь гулкие удары сердца в груди. Парень стал ждать. У него не было права на ошибку.
Но змей не спешил нападать.
Осознавая, что долго продержаться без воздуха они не смогут, Смолл бросился вперед и закричал:
– Ну же! Я здесь!
В то же мгновение раздалось шипение, и справа зашелестела трава. Смолл сощурил глаза. Из разросшегося на десяток двойных шагов густого кустарника выбросился, широко раскрыв пасть, дымчатый змей. Смолл тут же пустил стрелу. Шипение исчезло и сиреневый дым, подгоняемый потоками горячего ветра, начал рассеиваться.
– Все? ― сквозь руку прошептала Флора.
Вместо ответа Смолл покачнулся и бревном рухнул на землю. В двух шагах перед ним лежал чешуйчатый труп.
– Смолл! ― Флора бросилась к парню.
Он не отвечал. У него были полностью белые глаза и приоткрытый рот. Что делать в таких случаях Флора не знала и просто, крича, забарабанила Смоллу по груди. Внезапно он вздрогнул, и, сказав «БУ», сел. Принцесса от испуга отскочила назад.
– Придурок! ― зло закричала она. ― Идиот! Болван!
– А как по мне ― смешно. Видела бы ты свое лицо, ― он засмеялся. ― Словно кошка шерстью подавилась. Никогда не забуду.
– Вообще не смешно. ― Флора, насупившись, поднялась и отряхнула брюки. ― Что это было? ― Она указала на труп чешуйчатого создания.
– Дымчатый змей. Их здесь немало водится. Противные создания. Хорошо хоть им ума недостает. Прежде чем напасть, обязательно пустят дыму в глаза.
– И много здесь этих?
– «Этих»?
– Ну, созданий вроде дымчатого змея…
– Достаточно. Но не волнуйся, я о них позабочусь. Ты главное мне не мешай. Что скажу делать ― делай без споров. Тут не до шуточек.
– И потому ты притворяешься мертвым?!
– Да ладно тебе, забудь.
– А вот и не забуду!
Смолл пожал плечами, и они двинулись дальше.
Путь до Метеоритного леса занял три часа, помешали непредвиденные встречи со вторым дымчатым змеем и надоедливыми секачами. Травянистые поляны резко сменились утоптанной землей. Ни травы, ни кустарников ― голая местность с широкими, как вырубленное поле стволами сосен, чьи верхушки раскачиваются выше облаков. Земля под соснами была усеяна длинными, похожими на копья, сухими хвойными иглами. На иглы то и дело со свистом и грохотом падали шишки. Одна такая шишечка могла бы запросто разнести дом Уиткинсов.
– Почему мне кажется, что мы сегодня не успеем пересечь лес? ― спросила Флора, когда Смолл остановился, глядя вверх. Засвистело, и в десяти шагах от них грохнулась шишка.
– Потому что так оно и есть! По моему плану, сейчас мы должны были быть где-то в десяти тысячах двойных шагах впереди, ― раздраженно ответил он. ― Но я ошибся. Мы выбрали не самый удачный путь. Возможно не следовало обходить того дымчатого змея…
– Все мы правильно сделали! ― подбодрила Флора.
– Ладно, не время оценивать свои поступки. У нас есть еще, ― Смолл вытащил из кармана поцарапанные часы-медальон. Он их купил за сто монет у торговца в таверне и очень ими дорожил. ― Полтора часа. Надо найти место для ночлега.
Они так и поступили.
В пяти тысячах двойных шагах спереди, у едва заметно протоптанной тропинки стояла прибитая к деревянному колу табличка со стрелкой. На ней были вырезаны два слова: «ЖДУ ПУТНИКОВ».
– Удача с нами, ― воодушевился Смолл.
– Мне кажется… это плохая идея.
– Почему?
Флора обиженно посмотрела на него.
– Я тебе рассказывала. В последний раз, когда мы доверились табличке, погибли восемь стражников.
– Помню, ― сказал Смолл. ― Но жизнь… она такая… Когда угодно можно поскользнуться, приложиться затылком о косяк и подохнуть. Каждый это знает, но все равно ходит. Мне жаль, что с тобой такое приключилось. Это ужасно, нет, даже хуже… Но это еще не значит, что все остальные таблички тоже ведут в ловушки. В мире есть плохие люди. Но также есть и хорошие. И возможно, хорошие просто хотят помочь путникам вроде нас с тобой.
– А что если нет? Что если это снова проделки разбойников?
– Пока не проверим, не узнаем.
Флора заглушила бившее тревогу предчувствие и кивнула.
– Ладно… рискнем.
Они побежали в нужном направлении и уже скоро вывалились на просторную поляну. Молодые сосны ― по пятьдесят двойных шагов вширь каждая ― росли здесь в два ряда, образуя коридор для солнца и окошко для глаз. Смолл, прищурившись, разглядел далеко впереди золотистую полоску пустоши, а за ней белую точку ― пригорок Фансового каньона.