Тихон Стрелков – Призрачная нога (страница 13)

– Смолл! ― Глаза Артура смеялись, предвкушая игру, а рот выдавал недовольство.

– Ладно, ― согласился Смолл, ― только давайте тогда уже собираться. Не хочу весь день потратить впустую.

– Я согласна! ― воскликнула Флора, боясь очередных семейных распрей. ― Чем быстрее начнем, тем быстрее я буду дома.

***

Когда со сборами было покончено, Смолл уселся читать. Флора молча наблюдала за тем, как меняется его лицо. Когда герои книги попадали в беду, парень хмурился, но в его глазах загорался интерес. Если же случалась любовная сцена, он всячески старался не показывать никаких эмоций.

Наконец протрубили в рог, оповещающий о восходе солнца.

Смолл тут же вскочил, надел рюкзак, попутно запихнув в него книгу, и побежал по лестнице вниз. Принцесса направилась следом. Марта стояла у открытой двери и махала Артуру. Обернувшись к Флоре, она на мгновение поджала пухлые губы, но тут же заставила себя улыбнуться.

– Вы уж простите моего мужа, у него работа, а после он должен забрать Монти, ― сказала Марта.

– Ничего страшного, ― улыбнулась Флора. ― Если Генри с Мауром придут… ― она запнулась.

– Мы скажем, что вы отправились домой, ― пообещала Марта.

Флора смотрела на эту добрую женщину и едва сдерживала слезы. Она никогда не видела свою мать, та умерла, когда ей было два года, но принцессе казалось, что ее мать должна была быть такой же красивой, ласковой и заботливой, как Марта. Марта приютила ее, накормила, одела, а чем Флора ей отплатит? Уведет с собой ее старшего сына? Давящая боль в груди не давала покоя.

«Ведь она даже не знает, что завтра не увидит Смолла, ― сокрушалась Флора. Она представляла, как спускается туман и представляла, как Марта обеспокоено бегает по дому, как кричит на Артура, как зовет Смолла. ― Не хватит же ей глупости броситься ночью на его поиски. Смолл написал записку, но найдет ли она ее?».

Смолл не мог смотреть на мать, у него щипали глаза. Он думал, что покинуть родной дом будет проще. Собираешь вещи и в путь… дел-то. Но связь с семьей оказалась куда крепче. За годы, что он жил с семьей их сердца ― особенно его и матери ― соединились толстой незримой нитью. И пусть Смолл сейчас был все еще дома, рядом с Мартой, его сердце предчувствовало разлуку, и незримые нити натягивались, причиняя Смоллу боль.

– Смолл, ― глухо позвала Марта.

Смолл поднял лицо, и в тот же миг Марта бросилась ему на шею и разрыдалась.

– Пообещай, что напишешь письмо сразу, как только доберешься до Древа, ― потребовала она, красная, вся в слезах. ― И пообещай, что будешь цел и невредим!

У Смолла по щекам побежали слезы, он ничего не мог с собой поделать. Он просто прижался к матери и заплакал. Ему было больно, но он чувствовал, что это необходимая боль.

– Как ты поняла?

– Я твоя мать…

– Я хотел оставить тебе записку…

– Знаю…

– А еще монеты, семьсот серебряных… они лежат в подушке.

– Корни святые, откуда ты столько взял?

– Корни помогли, ― признался Смолл. ― Пообещай, что вы справитесь без меня?

– Справимся, мы-то справимся.

– Прячь деньги от отца!

– Он хороший человек, Смолл…

– Но азартный.

Марта отпустила Смолла и поглядела на него красными глазами.

– Когда ты вернешься?

– Когда буду в силах что-то изменить, ― ответил Смолл, рубашкой вытирая слезы.

Марта обернулась к заплаканной принцессе. За годы, проведенные в замке, девушка научилась плакать совершенно бесшумно.

– Простите меня, пожалуйста, ― попросила Флора. ― Из-за меня ваш сын…

– Вы тут не причем, ― мягко сказала Марта и обняла девушку. ― Он бы рано или поздно ушел, это было неизбежно. А так… раз он с вами, я буду самую чуточку, но меньше волноваться.

– Ты врешь, мам, ― протянул Смолл, и Марта улыбнулась, отстраняясь от принцессы.

– Все, идите, ― махнула она. ― Скорее, дайте уже мне поплакать одной.

Смолл в последний раз оглядел дом. Родные деревянные стены, белая каменная печь, возле которой он грелся в непогоду, сосновый стол, гладкий сверху и шершавый снизу. Смолл вспомнил, как часто получал занозы, проводя рукой по обратной поверхности столешницы. Затем задержал внимание на промятой кровати. Как-то раз на ней он застал голых родителей, извивающихся в странных позах. Тогда они сказали ему, что занимались зарядкой. После этого у Артура два года не получалось уговорить Смолла отправиться с ним на зарядку у озера Лужи.

Смолл ненадолго закрыл глаза, запечатав знакомые образы в памяти.

– Ты готов? ― осторожно спросила Флора.

Он кивнул.

– Спускалась прежде на зонте?

– Нет. ― Она однажды останавливалась в таверне на цветке, оттуда ее спускали с помощью неудобного сидения, прикрепленного к бечевке, три крепких стража.

Смолл снова кивнул. Достал зонт и жестом попросил принцессу встать перед ним.

– Обхвати мою шею, подпрыгни и бедрами сожми мою талию, ― попросил он, и Марта хихикнула.

– Что прости?! ― вырвалось у Флоры.

– Я говорю, если ты покрепче не ухватишься за меня, то упадешь и разобьешься. Бух! Запеканка из принцессы.

– Ладно. ― Она сделала то, о чем просил Смолл и вся напряглась. Теперь их лица разделяла воображаемая ладонь, и девушка ощущала горячее дыхание парня. От него пахло потом, пряным супом и душистой травой. Сердце забухало в груди у Флоры.

Смолла такое положение их тел, смущало не меньше девушки. Он старался оставаться невозмутимым, но мысли то и дело возвращались к тому, что ноги принцессы цепко обхватили его талию.

– Держись крепко, ― прошептал он. Принцесса вздрогнула, чуть расслабив ноги, и поползла вниз. Смолл рукой поддержал ее ягодицы и приподнял Флору вверх. ― Я сказал держаться крепко!

Она знала, что должна возмутиться. Никто не имеет права безнаказанно лапать девушку. Но не могла. От этого уверенного прикосновения, тело обдало таким жаром, что принцесса едва нашла силы на то, чтобы хоть что-то ответить.

– П-прости, ― прошептала она. ― До свидания, Марта. Я буду скучать по вас.

– Всего хорошего, милая моя, ― улыбнулась Марта, сквозь застилающие лицо слезы. ― Сынок, береги себя.

– Буду. Я люблю тебя, мам.

Смолл одной рукой обхватил талию Флоры, другой поднял вверх зонт. Затем он ступил на крыльцо и, сказав «До встречи», раскрыл зонт и шагнул в пустоту.

ГЛАВА 5. Тетушка Балгани

Принцесса зажмурилась и крепкой для тонких рук хваткой вцепилась в шею Смолла.

– Тише-тише, ты меня что, задушить хочешь?

– Прости! ― закричала она в ответ.

– А кричать-то зачем? Флора, открой глаза ― это того стоит. Ну же! Это совсем не страшно. Ты не пожалеешь.

Она послушалась. Всего на несколько мгновений Флора почувствовала невесомость, поверила, что умеет летать. Мягко и плавно, как брошенный из окна кусочек ткани, они приближались к земле. Принцессу захватило чувство полной свободы. Под ногами не было опоры, но это не пугало, а безудержно очаровывало.

– Это удивительно! ― воскликнула Флора, когда они приземлились. ― Это просто невероятно! Это чувство внутри будто… будто сердце делает кульбит и внезапно куда-то проваливается. Под ногами нет ничего, и хочется кричать. Но не от страха! Земля медленно притягивает тебя к себе, но ты сопротивляешься. Ты не хочешь падать! Ты хочешь летать! Смолл, прошу, давай прыгнем снова!

– Прыгнем, ― пообещал он. ― Обязательно прыгнем. Но не сейчас. До тумана осталось всего ничего. Нам нужно успеть перебраться через Метеоритный лес и найти место для ночлега.

Смолл сунул зонт в рюкзак, попутно оглядев Флору. Коричневые брюки с помятым ремнем, сапоги в мелких трещинах и широкая льняная рубашка. На пышногрудой Марте рубашка сидела, как влитая, а на хрупкой принцессе ― местами висела, но с виду это казалось не ошибкой модельера, а изюминкой. Каштановые волосы девушка сложила в аккуратный хвостик, оголив проколотые бриллиантовыми серьгами ушки. Выглядела она иначе.

– Мне становится не по себе, когда ты так смотришь, ― призналась девушка.

– Как «так»?