Тигест Гирма – Вечная погибель (страница 7)
Кидан промолчала.
– Понятно. Это мне тоже придется узнать самой.
Джун ушла.
Кидан повалилась на кровать и взяла телефон, пытаясь найти видео, записанные Джун в четырнадцать лет.
Напряженно дыша, Кидан пыталась распознать скрытые эмоции, определить, когда именно сестра решила от нее избавиться.
В видео этого не ощущалось. Не было холодной, непреодолимой дистанции. Джун любила ее. Кидан слышала это в воспоминаниях. Единственное, что пересиливало любовь Джун к Кидан, – страх перед постоянными кошмарами. С каждым видео Джун становилась все более замкнутой, ее взгляд – пустым. Потом было видео, где Кидан заставляла Джун пить таблетки, не веря, что за ней следят.
Видимо, именно тогда. В тот момент Джун решила: с нее довольно.
Кидан больше не могла ей помочь. Даже у нее не было сил проникнуть в чужое сознание и прогнать демонов.
И когда Кидан единственный раз потерпела неудачу, Джун… бросила ее.
Сердце сжалось. Она попыталась унять панику, заставить пространство сдвинуться, но ничего не получалось. Навалились тревога и ужас, и нужно было выйти из комнаты, чтобы снова нормально вдохнуть. Но дверь оказалась очень далеко, и она дышала слишком часто. Колени дрожали – она наклонилась, коснувшись косами пола.
Кидан ухватилась за край кровати и поднялась на дрожащие ноги. А потом двинулась вперед, морщась с каждым шагом.
Коридор превратился в лесную поляну с опьяняюще чистым воздухом. Странный знакомый голос исчез, как только она оказалась в безопасности.
Кидан прислонилась к стене, и ее взгляд метнулся к комнате Сузеньоса. Сердце снова пронзила горькая боль. Как только он получит артефакт, он тоже уйдет, чтобы продолжить охоту за третьим.
Ее достало, что все бросают ее. Семья всегда должна оставаться рядом. Близкий человек должен обещать остаться.
Кидан стиснула зубы, вытирая подступающие слезы. Преданности не существует – важно лишь то, что она может предложить. Кидан поняла: есть только один способ убедиться, что ее никогда не отвергнут.
«Надо привязать их». Теперь это был ее собственный голос, полный злобы, выворачивающей душу. «Заставить их нуждаться в тебе. Всегда».
Сузеньос говорил, ее истинная сила – способность устанавливать любые законы в собственном доме, и только теперь она поняла всю ее глубину.
Кидан станет хозяйкой этого дома. Установит свои законы. Ее пальцы чертили на полу фигуры: треугольник, квадрат.
Три закона. Ей нужно лишь три закона.
Ее тайная надежда. Всякий раз, когда она мечтала об этом, внутри пульсировала тревожная энергия. Дом сделал человеком Сузеньоса, почему бы не повторить с Джи Кеем? Если она предложит ему такое, он ее простит. Поймет, почему она заставила его стать вампиром: чтобы спасти его жизнь.
На стене перед ней появились испуганные глаза обманутого Джи Кея, когда она заперла его в склепе Укслея. Кидан покачала головой, цепляясь за новый план. Да, ей нужно стать хозяйкой дома, прежде чем приводить сюда Джи Кея. Он снова станет вампиром, как только покинет дом… Но хоть в какие-то моменты будет прежним. Сможет постепенно привыкнуть к вампиризму. А если он захочет оставаться в доме все время, то пусть.
Кидан не против жить здесь с друзьями. На самом деле, это может оказаться довольно приятно. Наполнять тишину по вечерам звонким смехом Юсефа или скрипкой Слен.
И наконец – последний закон. Из-за него ей отчаянно хотелось немедленно побежать к профессору Андреасу и умолять рассказать ей все секреты владения домом – потому что она, черт подери, не может ждать.
6
Кидан
Кидан проснулась в коридоре.
Ей снова снился Джи Кей и стук его костяной цепи. В последнее время он снился ей часто. Пытался что-то сказать, но Кидан никак не могла разобрать, что именно.
Она помнила только его холодные глаза – глаза преданного ею человека. Мягкие карие зрачки принимали золотистый оттенок красного дерева. Из пальцев вырастали когти. Кидан старалась на этом не зацикливаться – от воспоминаний об истекающем кровью теле и перевоплощении становилось нехорошо.
Всю ночь раздавались тихие стоны Джун – этот звук сопровождал Кидан всю жизнь. Именно поэтому она переоделась и вернулась в коридор. Чтобы быть рядом. Кошмары Джун не прекращались. Страшные сны сжимали ее тело и заставляли корчиться, пока ее не будила Кидан – каждую ночь… И сейчас словно ничего не изменилось. Только на этот раз Кидан к ней не пошла. Вместо этого она стиснула зубы и читала под мерцающей лампочкой книгу, пока Джун не затихла и Кидан снова не смогла заснуть.
Ей никак не давал покоя вопрос: как, черт возьми, они к такому пришли? Кидан до сих пор не могла поверить в происходящее. Джун хотела захватить этот дом. Сколько пройдет времени, прежде чем дранактия подтолкнет ее лишить Кидан жизни?
Кидан потянулась и зевнула. Все стихло. Слабые лучи плясали по ковру, согревая ее тело. И вдруг она кое-что заметила. На нее накинули одеяло.
Она недоуменно нахмурилась и потянулась к потрепанной книге, которую безотрывно читала.
«Традиционные мифы Абиссинии».
Кидан посмотрела на пометку Джи Кея – обведенное имя Нефари, единственное число от Нефрази. С помощью этой книги он помог ей раскрыть секрет Сузеньоса, и на высохших страницах таилось еще немало. Она долистала до раздела под названием «Три Запрета и Три Артефакта». Нужно узнать, как именно разрушить эти запреты. Какого черта Джун и Самсон так отчаянно гоняются за артефактом маской?
Но в разделе почти ничего не говорилось. Между страницами виднелся небольшой провал, словно некоторые были вырваны. Но номеров на них не было.
Если верить Слен, когда-то экземпляров этой книги было много. Потом они начали исчезать. Последний оригинал хранится в Доме Адане. «Традиционные мифы Абиссинии» были упрощенной версией «Йе Абисси Тарик». По рассказам, Абиссиния – загадочное место между двумя затмевающими небо горами – породила первого Мудреца и первого Дранаика. Никто не знал мифов из «Йе Абисси Тарик» целиком – каждая страница была написана на своем африканском языке.
Кидан провела пальцем по неровности в книге – почти гладкой, если не знать, где искать. Сузеньос не желал давать ей эту книгу. По ее предположению – потому что там раскрывается происхождение Нефрази. Но похоже, он хотел утаить и нечто еще.
Настолько, что вырвал листы, прежде чем отдать ей книгу.
Пальцы Кидан инстинктивно потянулись к запястью. Но браслет-бабочка с синей таблеткой внутри исчез. Его отобрал Сузеньос. Иногда к Кидан возвращалось желание умереть. Мысль мимолетная, как оттенок неба или ее любимая цитата из «Безумных любовников» – но дом ее ловил и преумножал. В такие моменты она лезла в карман и доставала сложенный листок бумаги, как сейчас.
Идеальный почерк – забота и тепло в каждом предложении.
От первой строчки у нее всегда екало сердце.
Это была ее самая сокровенная тайна. Она перечитывала письмо каждый раз, когда мир давил со всех сторон и ей требовалось напоминание.
Он хочет, чтобы она жила.
«Ведь ты сможешь достать ему артефакт», – прошептал жестокий голос.
Кидан отбросила письмо, прижав кулаки к глазам. Нет, неправда. Неужели?
– Я смотрю, коридоры по-прежнему затягивают тебя, – глубокий низкий голос нарушил тишину утра.
Кидан отпрянула – у нее чуть не выскочило сердце. Сузеньос поднялся по лестнице и облокотился на перила, его глаза сияли.
– Я думал, ты их победила?
Она напряженно глянула на дверь его старой комнаты – теперь там жил Самсон. Ожидая, что тот выйдет с минуты на минуту.
Сузеньос проследил за ее взглядом.
– Его здесь нет. Он занял мою комнату, да? Как предсказуемо.
Кидан по-прежнему сжимала в руке письмо и быстро сунула его под одеяло.
– Сейчас можно говорить свободно, – сказал он. – Твоя сестра тоже ушла.
Немного расслабившись, Кидан принялась разглядывать Сузеньоса. Он выглядел все так же – высокий, худощавый, с возмутительно чистой коричневой кожей и точеным подбородком. И глазами цвета угля. Он по-прежнему напоминал потерянного короля, достойного запечатления на холсте. Непозволительная красота, хранящая слишком много тайн.
От ее ног метнулось пламя, облизав подошвы его ботинок, и он скривил губы.
– Почему ты пылаешь, маленькая птичка?
– Из-за тебя я потеряла оружие, – сказала она, ненавидя дом за предательство.
– Я достану тебе новое, – пообещал он. – Итак, когда мы убьем ее?
– Кого? – моргнула Кидан.