Тигест Гирма – Вечная погибель (страница 6)
Колючая проволока душила сердце, и с каждым вдохом грудь Кидан наполняла боль.
Артефакт.
Причина всех заговоров и предательств между Сузеньосом и Самсоном, а теперь – между Кидан и Джун. Охота за артефактами Последнего Мудреца – маской, кольцом и двумя мечами. Когда все они будут найдены, оковы вампиров разрушатся. Они смогут пить кровь любого человека, размножаться, не убивая себя, и получат доступ к подавленным силам.
Самсон Сагад владел артефактом воды – двумя клинками. Дом Адане хранил в своих стенах артефакт солнца – маску.
Артефакт смерти, рубиновое кольцо, по-прежнему было затеряно во времени.
И вот они столкнулись, словно дети из-за игрушек. Кидан хотелось закричать.
В ее голосе звенел гнев.
– Ты предала меня ради артефакта?
Джун сжалась еще сильнее.
– Так нужно Самсону.
У Кидан все поплыло перед глазами, ноздри раздулись.
– Вот так просто? Вы с ним
Она почувствовала легкий укол удовольствия, когда сестра вздрогнула от стыда.
Джун моргнула.
– Не в этом смысле. – Редкий приступ гнева ожесточил ее голос. – Я помогаю ему.
– Ты бросила меня! – взорвалась Кидан, и стены комнаты вспыхнули, пропитавшись энергией. Все, что Кидан сдерживала, вырвалось наружу.
Джун не осознавала, насколько она близка к смерти от удушения.
– Ты знаешь, через что я прошла, разыскивая тебя? Я не могла дышать, не могла спать. Я думала, тебя пытают, тобой кормятся, и – и – бог знает что еще. – Голос Кидан разлетелся на куски. – Как ты могла меня бросить?
Лицо Джун исказилось, словно ей было больно это слышать. Джун всегда плохо переносила боль окружающих, даже плакала над песнями о разбитых сердцах. Отлично, этого Кидан и добивалась. Чтобы сестра поняла, через какой ад она прошла. Потому что, боже, как она могла не подумать, что станет с Кидан? Когда-то они понимали друг друга с полуслова, но теперь между ними повисла маска.
Кидан схватила нежные руки сестры, пристально вгляделась в знакомые медовые глаза. Она отчаянно пыталась сократить разрыв.
– Твои слова в том видео… неправда. Ты бы не бросила меня без причины.
По стенам поползли синие пятна – печаль от воспоминаний разбивала ярость, словно стекло.
– Я назвала тебе причину, – ответила Джун голосом мягким, как лепестки, глядя на сцепленные руки. – Мне нужно было почувствовать себя в безопасности, и Нефрази помогли мне. Теперь я должна помочь им.
Холодный сапфировый ветер закружился вокруг, опустошая Кидан. Снова эти ядовитые слова.
– В безопасности, – ровным голосом повторила она. – Ты ушла, потому что я тебя не уберегла?
Ответом послужило молчание Джун, нахмуренные брови и нежелание встречаться с Кидан взглядом.
– Потому что я не поверила, что за тобой следят?
Кидан удалила то видео, но оно крутилось в доме несколько ночей, напоминая ей об ошибке. И теперь не давало ей покоя. Джун не отвечала, ее взгляд был устремлен куда угодно, но не на Кидан.
– Я пыталась все исправить, Джун. Я искала тебя.
– Я не хотела, чтобы ты искала меня, – наконец сказала ее сестра.
Нет, какой-то бред. Джун умеет прощать. Джун добра. Она бы не ушла без причины.
– Скажи, что я сделала не так, – взмолилась Кидан, понимая, что ей следует остановиться. – Скажи, как исправить. Вернуть. Я готова на все.
Отчаяние в ее голосе прозвучало жалко. Но это ее сестра. Единственная на свете душа, кто горевал с ней о потере родителей и жил под опекой Мамы Аноэт.
Она должна попытаться. Сразиться хотя бы раз.
Словно почувствовав ее мысли, Джун разорвала контакт. Отступила назад. У Кидан в ушах взревел океан. Этот жест оказался яснее тысячи слов. Сделанный Кидан браслет – бабочка с трехконечным шармом – по-прежнему сиял на запястье Джун. Кидан предпочла бы, чтобы сестра сняла его. Он напоминал о самых сокровенных воспоминаниях. Как каждую ночь Кидан словно колыбельную шептала истории о Трех Запретах, чтобы облегчить кошмары Джун.
Первый Запрет: вампиры могут питаться только кровью восьмидесяти семей акторов.
Второй Запрет: вампиры потеряли силу и могущество.
Третий Запрет: вампир может обратить тебя только ценой своей жизни.
Очевидно, этого оказалось недостаточно. После долгого молчания Джун вздернула подбородок. Ее взгляд наполнила твердая решимость.
– Маска у тебя?
Кидан почувствовала, как разбивается вдребезги. Предмет. Все девятнадцать лет, которые они провели вместе – ходили в школу, прятались от Мамы Аноэт, праздновали дни рождения раньше срока, – превратились в чертов предмет. Какая-то бессмыслица. Полная бессмыслица.
– Вот чего ты хочешь? – прошептала Кидан, вытирая щеки. – Маска сделает тебя счастливой?
Джун замялась, ерзая.
– Да.
Кидан сглотнула желчь, ее голос хрипел.
– А когда ты ее получишь?
Легкое сомнение, а затем:
– Мы уйдем.
Руки Кидан сжались в кулаки, сдержанные слезы жгли глаза. Она задыхалась от жестокости Джун. Ожидала ее, но каждый раз снова чувствовала боль.
– Ты снова уйдешь?
«Перестань умолять, – приказала себе Кидан. – Ты выглядишь жалко».
Когда Джун заговорила, ее тон был смиренным, побежденным. Будто связь между ними разорвалась безвозвратно.
– У тебя своя жизнь, Кидан. А у меня своя.
Джун прошла мимо, и сердце Кидан заколотилось от паники. Она больно вцепилась в запястье сестры.
– Если это все, чего ты хочешь, ты ничего не получишь. – Голос Кидан понизился до чистой злобы. – Я сделаю все, чтобы она никогда тебе не досталась, Джун. Клянусь.
Ее сестра замерла. Кидан надеялась ее встряхнуть. Надеялась, страх заставит Джун извиниться. Вернуться.
Но на изящном лице не было испуга. А в словах – тем более.
– Тогда я достану ее сама.
Кидан моргнула, глубоко потрясенная, а потом прошипела:
– Я – наследница. Единственный путь унаследовать этот дом и получить маску – моя смерть.
Громкие барабаны отдавались эхом с каждой секундой молчания ее сестры. Кидан осознала смысл этого молчания. Джун, которая ненавидела смерть и плакала даже при мысли о раздавленном насекомом, глазом не моргнула при упоминании смерти Кидан.
Как она могла промолчать?
Джун отвернулась, и комната погрузилась в волны безжалостного океана.
– Декан спросила, знаю ли я закон дома Адане. Ты же его знаешь?