Тигест Гирма – Вечная погибель (страница 10)
– Последний раз декан созвала Совет Домов в ночь убийства твоих родителей. Я был с Силией. Ничего хорошего не жди. Будь начеку.
Она расправила плечи, на ладонях выступил пот.
Кидан не просила подробностей. Незнание безопаснее. Лучше. Зловещий дневник тети Силии всплыл в памяти спустя много недель – «Укслей обернулся против Дома Адане». Подсказки Кидан привели ее только к «Тринадцатым». Может, один из них убил ее родителей?
«Оставь эти мысли», – приказала она себе и отвернулась от Сузеньоса.
У входа в Дом Фэрис два сициона проверили их на наличие серебра. Сузеньос протянул руки, позволяя себя обыскать. На его губах играла загадочная улыбка. Никто не проверял нёбо. Скрытый серебряный гвоздь.
Потом они прошли по устланному коврами коридору, украшенному большими зеркалами и портретами, в фойе с высоким потолком. За дверью цвета кедра, за гигантским столом в форме африканского континента сидели одиннадцать человек. За ними гордо стояли их спутники-вампиры – как сторожевые башни.
За деканом Фэрис и ее спутником сидели на возвышении седеющие мужчины и женщины. Их бесформенные одежды были опоясаны длинными цепями из фаланг, отполированными добела.
Кидан узнала мот зебейю слева – она видела его на церемонии, когда Сару Мэкэри превращали в вампира. Он подошел к ним с Джи Кеем, предложив ей погадать.
Ей вспомнились слова Джи Кея и защипало глаза.
И хотя Кидан не знала, где он, она чувствовала: Джи Кей по-прежнему за ней присматривает. Каждый раз, услышав обрывки его голоса и стук фаланг, она понимала: он наблюдает за ней, дожидаясь, когда она приведет его домой и сделает человеком.
Кидан подошла к пустому резному креслу и села. Оно оказалось неудобным и мгновенно поглотило ее целиком. Она подползла к краю и выпрямилась, а главы Домов Деларусов и Мэкэри презрительно усмехнулись. Юсеф и Слен тоже пришли. Кидан с облегчением увидела знакомые лица.
Слен заняла кресло Дома Кваросов, а Юсеф стоял рядом с двоюродной бабушкой, как следующий в очереди. Плечи Кидан немного расслабились. Слен слегка кивнула ей, а Юсеф широко улыбнулся.
На столе перед Кидан была вырезана карта Эфиопии. Вокруг блестели красным страны, откуда произошли первые двенадцать Домов. Сузеньос подошел и порезал себе запястье – кровь хлынула в деревянные выемки. Когда они наполнились, он отступил.
– Уважаемые главы, – твердо начала декан. На ней был пин Дома Фэрис – черная птица с серебряным глазом. – Спасибо всем, что пришли. Я также благодарю мот зебей, стражей смерти, хранителей наших законов, за обеспечение честности и справедливости этого собрания.
Застучали кости, и пожилые мот зебейя склонили головы. Взятые в монастырь еще детьми, они были свободны от политики домов и не связаны семейной верностью. Незаменимы для Укслея, но сколь ужасная, одинокая судьба! Джи Кей не просто пережил отсутствие кровных родственников, он вырос добрым и несокрушимым. Кидан задумалась: возможно, причина ее боли и гнева в том, что она познала семейную любовь. И не умела жить иначе.
– Наши заседания проходят с абсолютной честностью, – продолжила декан. – Если кто-то возражает против правды, пожалуйста, встаньте.
Кидан вопросительно посмотрела на Сузеньоса, но тот лишь стиснул зубы. Несмотря на очевидную неловкость, никто из членов комиссии не поднялся с мест.
– Отлично, – объявила декан и махнула рукой.
Профессор Андреас, как всегда в коже цвета красного дерева и с заплетенными волосами, широкими шагами обошел стол и поставил перед каждым членом Совета небольшую деревянную коробочку. Судя по гримасам на лицах, внутри был какой-то яд.
– Добавьте смесь в кровь вашего дранаика, – сказал он.
Кидан взяла и открыла коробочку. В ноздри ударил травяной запах, и она отпрянула. Пахло странным травяным сбором Джун, который, как она уверяла, помогал от мигрени. Джун втирала его Кидан в виски, и уже через час та уже могла без боли открыть глаза. Кидан выдохнула, позволяя воспоминанию спокойно уйти. А потом взболтала порошок и высыпала в кровь Сузеньоса.
Декан подождала, пока все сделают то же самое.
– Если кто-то в этой комнате солжет, смесь его Дома почернеет. Таков закон, установленный сейчас в моем доме.
Кидан резко повернулась к Сузеньосу, но он с непроницаемым видом уставился вперед. Она посмотрела на смесь, и внутри все сжалось.
Быть начеку – это мягко сказано. Здесь нет места лжи.
Двоюродная бабушка Юсефа была самой старшей из присутствующих. Ее жесткие седые волосы лежали на покрытых шалью плечах. Символ Дома искусств – женщина, охваченная синим пламенем, – сверкал на темном шарфе.
Юсра Умил говорила медленно, с акцентом:
– Кто умер на сей раз? Обычно собрания созывают из-за этого.
– Это не единственная проблема. За столом дети. – Хорошо одетый мужчина из Дома Луросов бросил взгляд на Слен, потом на Кидан и Юсефа. – Что они здесь делают?
– Корил Кварос ждет официального слушания. Слен сдала дранактию и по праву является следующим наследником. Юсра попросила Юсефа присутствовать.
Декан Фэрис говорила спокойно, но ее тон не допускал возражений.
Слен холодно смотрела перед собой, и Кидан почувствовала удовлетворение, когда мужчина с янтарными глазами отвел взгляд.
Декан продолжила: – А Кидан Адане остается единственной выпускницей своего Дома. Пока.
Нестерпимо захотелось спрятаться – их пронзительные взгляды пристально изучали Кидан, явно считая ее недостойной. Некоторые сразу с усмешкой отвернулись. Некоторые продолжили внимательно ее рассматривать – женщина с острым лицом из Дома Пиранов и мускулистый мужчина из Дома Темо. Михаил Темо – самый быстрый атлет в Укслее, его серьезное лицо красовалось на баннерах вдоль спортивного поля. Ему явно не больше пятидесяти, как и женщине, сидящей с ним рядом, Аджоа Пиран. Кидан знала о главе Дома Пиран лишь один смутный слух. Она не замужем и бездетна, а значит, ее положение наследницы под угрозой.
Аджоа сидела прямо, аккуратно сложив на коленях руки, и ее густые кудри лежали, словно корона. Ее взгляд был сосредоточен исключительно на Сузеньосе, и в черных глазах мелькнула тень гнева, прежде чем они переметнулись к Кидан.
Тогда в них появилась жалость, даже печаль.
– Слухи ходили годами. – Внимание Кидан привлекла декан Фэрис. – Заговоры с целью разрушить всеобщий закон Укслея, эгоистичные амбиции, угрожающие миру и безопасностии, которыми мы наслаждались на протяжении поколений. Сегодня «Тринадцатые» наконец решились высказаться. У меня в руках их официальное предложение.
Брови Кидан взлетели вверх. Она быстро обвела взглядом комнату. На противоположном конце стола появился призрак Тэмола Аджтафа с жестокой улыбкой. У Кидан в жилах застыла кровь. Отправив Тэмола в кому, она надеялась что «Тринадцатые» развалятся, но группа оправилась и выбрала нового лидера. Рядом с ней замер Сузеньос. Ничего хорошего ждать не стоит.
– «Тринадцатые»? – Аджоа Пиран наклонилась вперед, ее локоны подпрыгнули на темном лбу. – Они хотят разрушить Укслей! А мы рассматриваем их предложение?
Кидан обрадовалась, что кто-то оказался достаточно умен, чтобы высказать ее мысли. Когда Кидан разбила машину с Тэмолом на пассажирском сиденье, его ненависть к Домам Адане и Фэрис – двум Домам-основателям – была непреодолима.
«Нового порядка наследования, новых прав собственности». – Сказал он, сверкая зелеными глазами. «Возможности устанавливать собственные законы в домах, как у Домов-основателей».
Это мечта пограничных Домов. Они больше не хотят соблюдать всеобщий закон, делающий Укслей невидимым.
– Их лидер предлагает другое, – сказала декан.
– Кто? – требовал ответа Михаил Темо. – Кто их лидер?
Кидан тоже хотела знать.
– Они предпочитают хранить анонимность.
На одном конце стола пронеслась волна возмущения – послышались крики и удары кулаков – в то время как Аджтафы, Мэкэри и Деларусы сидели с жадным, самодовольным видом.
– Итак, послушаем? – Юсра Умил махнула морщинистой рукой.
Декан подняла предложение.
Кидан затаила дыхание, почему-то волнуясь. Когда-то похожая стопка бумаг изменила ей жизнь. Декан Фэрис вручила Кидан завещание родителей, назначившее Сузеньоса наследником. Остро ощущался тошнотворный привкус предательства. И Кидан снова чувствовала, как он подступает к горлу, словно гниль.
Декан Фэрис начала читать.
8
Кидан
– «Тринадцатые» не желают разрушить всеобщий закон Укслея и оставить его без защиты. Мы хотим лишить Дома-основатели безграничной, неудержимой власти. – Голос декана звучал на удивление невозмутимо. – Срединным Домам Фэрисов и Адане позволено принимать любые законы, а на пограничные Дома наложены ограничения. Вопиющая несправедливость. «Тринадцатые» требуют сделать деканство доступным для всех домов – как и срединную позицию. Мы считаем, только декан должен иметь доступ к таким полномочиям. «Тринадцатые» требуют немедленного отстранения Дома Адане от срединной позиции в Укслее. Сейчас там нет ни декана, ни магистра – поэтому он должен стать пограничным домом.
Услышанное обрушилось на Кидан, словно кулак – стремительно и безжалостно.
Резкий вдох. Ушла секунда, прежде чем Кидан поняла: этот звук произнесла она. Тело отреагировало прежде, чем разум успел осознать последствия.