Тиффани Робертс – Поцелуй чернокнижника (страница 27)
— Может быть, в прошлом это спасло бы меня от некоторых проблем. Новая обувь — и люди были бы слишком напуганы, чтобы лезть ко мне.
Он сказал это в шутку, но ее улыбка угасла.
— Что случилось?
На мгновение его лицо помрачнело.
— За многие годы произошло очень многое. Достаточно сказать, что мой прошлый опыт общения с…
Адалин оттолкнулась от стойки и сделала шаг ближе. Его глаза не отрывались от нее. Медленно она протянула руку и слегка провела пальцами по шраму на его лбу и щеке. Легкая вибрация пробежала под ее кожей.
— Это?.. — спросила она почти шепотом.
Он схватил ее за запястье. Рука была крепкой, напряженной, но он не оттолкнул ее.
— Я получил его, когда умерли мои родители, — тихо сказал он. Голос звучал глухо, словно изнутри все было пустым.
Глаза Адалин вспыхнули. Его тон не оставлял сомнений — произошло нечто ужасное. Он не хотел говорить об этом, но и не оттолкнул ее. Она сжала пальцы в кулак.
— Мне очень жаль, Меррик.
Он смотрел ей в лицо несколько долгих секунд, губы сжаты, взгляд напряжен. Затем в его глазах появилось едва заметное тепло.
— Это не твоя вина.
— Это не значит, что я не могу сожалеть о том, что случилось с тобой. Или с ними.
Он поднес ее руку к губам и поцеловал костяшки пальцев.
— Спасибо, Адалин. Это значит для меня больше, чем ты думаешь.
Она улыбнулась. Его поцелуй был почти целомудренным, и все же он вызвал прилив жара глубоко внутри. Когда Меррик находился так близко, она ощущала запах земли, травы, пота — все это сливалось в какой-то мужественный, почти дикий аромат. Но были еще другие ноты — кожа и кедр — и с каждым днем она все сильнее ассоциировала их с ним.
Больше всего на свете ей хотелось подойти ближе, уткнуться лицом в его шею, вдохнуть запах, почувствовать на себе его руки… и его губы. Но головная боль напомнила, что сейчас — не время.
— Я должна закончить ужин до того, как вернется наш ходячий мусоропровод, — пробормотала она, отступая.
Меррик не сразу отпустил ее руку, и в этот миг ей показалось, что он вот-вот притянет ее к себе, обнимет, заставит наконец сказать, к какому решению она пришла. Но вместо этого он отпустил.
Она почувствовала и облегчение… и укол разочарования.
— Отдохни, Адалин. Я все закончу.
Она уже хотела было возразить, но передумала. Кивнула и показала на кастрюлю за его спиной.
— Соус готов к разогреву, и у нас осталось немного хлеба, который мы можем подогреть к нему.
Он без колебаний принялся за дело, и Адалин села за стол, наблюдая за ним. Даже в этом, таком простом, повседневном занятии, он двигался уверенно и сосредоточенно, будто не готовил ужин, а решал какую-то важную задачу.
Он довел соус до идеального состояния, затем аккуратно опустил макароны в кипящую воду, нарезал хлеб и приправил его.
— У нас с головой овощей, — сказал Меррик, повернувшись к ней после того, как сунул хлеб в духовку. — В следующий раз придется готовить соус самим.
— Я бы с радостью научилась.
— А я бы с радостью тебя научил.
Как и часто бывало, в его взгляде было больше, чем просто слова — что-то невысказанное, блестящее в глубине глаз, словно искра тлеющего пламени. Но он лишь вернулся к готовке, и вскоре они заговорили, болтая между делом — легко и непринужденно.
Когда-то он в шутку называл себя эксцентричным миллионером, но этот образ не имел ничего общего с человеком, стоявшим у плиты. Адалин никак не могла представить, что кто-то с таким состоянием готовит ужин сам — не говоря уже о том, чтобы уметь варить соус с нуля или ухаживать за огромным садом.
Дэнни вернулся с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу, как раз в тот момент, когда Меррик раскладывал еду по тарелкам. Он сел рядом с Адалин и набросился на еду, едва успев поблагодарить, шумно чавкая и запихивая макароны в рот вилкой.
Меррик только покачал головой и ушел в кладовую. Через пару минут он вернулся с зеленой баночкой пармезана, аккуратно снял пломбу, закрыл крышку и поставил банку в центр стола. Затем сел напротив Адалин.
— Это просто бомба. Спасибо! — сказал Дэнни, потянувшись за сыром.
— Думаю, сегодня мы это заслужили, — ответил Меррик. Его взгляд скользнул к Адалин, и, когда он улыбнулся, в глазах заплясали лукавые огоньки. — Хотя это, разумеется, не засчитывается в твою норму на завтра, Даниэль.
— Что?! Ни за что!
Меррик поднял ладони, как бы оправдываясь:
— Прости, но правила есть правила. Если хочешь ужин завтра — придется снова немного поработать.
— Ужас… — простонал Дэнни.
Адалин не смогла сдержать улыбку.
Во время ужина разговор продолжался, но с каждой минутой Адалин все больше молчала. На нее накатила усталость, а головная боль становилась все сильнее, и вскоре к ней добавилась тошнота. Она ела медленно, но после четверти порции отложила вилку. Еще один кусочек — и ее могло вывернуть.
— Дэнни, доешь, — сказала она, подвигая брату свою тарелку.
Он нахмурился, бросив быстрый взгляд на еду, а потом — на нее.
— Ты в порядке, Адди?
— Я только приму ванну и лягу спать. Кажется, я немного переоценила свои силы.
Он тут же вскочил.
— Что-то случилось?
— Все нормально. Останься и доешь. Мне просто нужно отдохнуть.
Меррик отодвинул стул и поднялся.
— Я хотя бы помогу тебе дойти наверх.
— Не нужно, правда. Останься, наслаждайся ужином. — Она попыталась улыбнуться, но выражение ее лица выдавало напряжение. — Мне просто нужно немного побыть одной.
В их взгляде — и у Меррика, и у Дэнни — читалось беспокойство, словно они готовы были в любой момент встать и пойти за ней, но промолчали.
Спустя мгновение Меррик тихо кивнул.
— Пожалуйста, будь осторожна. Если что — мы рядом.
— Спасибо, — шепнула она.
Адалин вышла из кухни, прошла по коридору и поднялась наверх. В своей комнате она собрала чистые вещи и отправилась в ванную.
Горячая вода смыла с нее пот, пыль и копоть прожитого дня. Это было почти волшебство — наличие горячей воды в таком месте. И все же, как бы ей ни хотелось понежиться, тело казалось тяжелым, словно энергия вытекала из нее с каждым вдохом.
Головокружение усилилось. Ей оставалось только добраться до кровати.
Она вытерлась, надела пижаму и вернулась в спальню. Скинула вещи на пол, забралась в кровать, укрылась одеялом — и в тот же миг провалилась в бессознательное забытье.
Казалось, она только закрыла глаза, когда ее пронзила резкая, вспышкообразная боль.
Адалин вскрикнула, инстинктивно сжав голову руками, зубы стиснулись от боли. Это было нечто невыносимое, гораздо хуже всего, что она когда-либо чувствовала.
Слезы скатились по ее щекам, когда она перекатилась на спину. Казалось бы, простое движение — пустяк, ничего не значащее — обернулось сокрушительной волной головокружения. Мир закружился, и в ее голове вспыхнула новая вспышка боли, такая резкая, словно кто-то вбил в ее череп отвертку.
Она попыталась приподняться, но тускло освещенная комната, которую она раньше видела лишь сквозь полузакрытые веки, закружилась бешеным калейдоскопом, и Адалин рухнула через край кровати.
Падение было тяжелым. Едва успев опереться на локти, она наклонилась, и ее вырвало.