Тиффани Робертс – Копатель (страница 30)

ГЛАВА 13

Время всегда теряло смысл под камнем. Живя в Такарале, Уркот редко видел небо, и никогда по-настоящему не был уверен, день сейчас или ночь в надземном мире, когда спал в своей берлоге. Когда он работал в туннелях, не было солнечного света, отмечающего течение времени.

Они просто работали, пока не прибывала следующая группа копателей, чтобы сменить их.

То, что он поселился в логове в Калдараке, изменило все. Он ощущал каждый солнечный луч, каждый закат, знал, когда было облачно, когда шел дождь. Он мог определить, какое сейчас время суток, по теням. Он пришел сюда, чтобы насладиться ощущением теплого солнечного света на своей шкуре и свежего воздуха в легких.

Он не мог винить Кетана за то, что тот покинул Такарал и поселился в Клубке много лет назад.

Находясь сейчас в этих туннелях, он снова потерял чувство времени. Темнота, затхлый воздух, влажный камень — все это было настолько же дезориентирующим, насколько и знакомым. Казалось, они шли очень долго, следуя за едва уловимым воздушным потоком. Временами ему приходилось останавливаться там, где туннель раздваивался, вытягивать передние ноги в обе стороны и стоять неподвижно, пока он не почувствует слабейший ток воздуха тонкими волосками, который помогал ему ориентироваться.

Эти туннели казались бесконечными, и не было никаких признаков того, что они с Келли приблизились к выходу. Вместо этого они, казалось, шагали все глубже под камень.

Уркот повернул голову, чтобы посмотреть на Келли, которая шла рядом с ним с кристаллом в руке.

Его жвалы приподнялись, в груди потеплело, а сердце учащенно забилось. Какими бы темными ни были эти проходы, она сияла ярко. Пламя в тени, яркое и чистое, вселяющее в него силу и надежду. Она была прекрасна и сияла.

Она была его солнцем в зените.

Келли подняла голову и встретилась с ним взглядом. От ее мягкой улыбки у него заколотилось сердце.

Уркот потер грудь и посмотрел вперед.

Он не знал, как долго они отдыхали, прежде чем странник духа нашел их. Келли спала в его объятиях, он знал это, но его собственный сон был прерывистым и коротким. Он не мог полностью ослабить бдительность, пока они были здесь, внизу. Не мог рисковать спать в момент, когда возникнет следующая опасность, не тогда, когда у них не было ни укрытия, ни защиты.

Усталость въелась в его кости. Тело пульсировало глубокой болью, а шкура была чувствительна во многих местах, где на ней были синяки, в то же время ощущалась стянутость и зуд в тех местах, где заживали порезы и царапины.

Им скоро нужно будет найти убежище, им понадобится настоящий отдых, потому что чем дольше они будут обходиться без него, тем больше притупятся его чувства и замедлятся реакции. Он станет слишком слаб, чтобы защитить ее.

— Мне кажется, или стало еще холоднее? — спросила Келли, нарушив молчание.

— Холоднее.

Его взгляд метнулся к чему-то далеко впереди в туннеле, далеко за пределами свечения их кристаллов. Он остановился, протянув нижнюю руку, чтобы остановить Келли рядом с собой, и наклонил голову.

— Что такое? — прошептала она.

Уркот положил свой кристалл на ладонь и обхватил пальцами, гася его свечение, прежде чем накрыть кристалл Келли нижней рукой. Когда темнота поглотила их, то, на что он смотрел, стало яснее — это был еще один источник мягкого голубого света.

— Видишь? — тихо спросил он.

Она шагнула вперед и прищурилась.

— Впереди есть свет?

— Да. Мы идем осторожно. Держимся рядом.

Открыв кристаллы, он пошел дальше, встав немного перед Келли. Свет впереди, вероятно, был результатом какого-то естественного явления, но кто мог сказать, не собирали ли странники духа кристаллы тоже для использования в качестве источников света?

Я мог привести Келли прямо в их логово.

Но когда они приблизились к свету, он услышал не тревожные щелчки странников духа, а нежный звук текущей воды, сопровождаемый легким намеком на ее свежий, бодрящий аромат.

Наконец они добрались до источника света. Кристаллы росли из прожилок в стенах и потолке крошечными гроздьями, которые становились все больше по мере того, как Уркот и Келли приближались к отверстию в конце туннеля. Вскоре к ним присоединился еще один источник света — светлячки. Маленькие существа извивались на потолке и свисали со светящихся шелковых нитей, заставляя Уркота пригибаться, чтобы избежать встречи с ними. Их свечение было таким же голубым, как и у кристаллов.

— О, мерзость, — сказала Келли. — Это черви?

Уркот оглянулся и увидел, что она идет сгорбившись, заложив руки за голову и наморщив нос. Он не мог не вспомнить, как она отреагировала, когда несколько лунных циклов назад в болотах на ее волосы приземлился жук.

Это был первый раз, когда он провел рукой по ее волосам. Тогда он заставил ее произнести его имя, признать его. Увидеть его.

Что-то потеплело у него внутри при этом воспоминании.

Он защебетал, скорее забавляясь, чем пытаясь подавить волнение глубоко внутри себя.

— Они не причинят тебе вреда, Келли. Но они… липкие.

— Блин. С твоей липкостью я еще готова мириться, но я не буду прикасаться к этим штукам. Они все извивающиеся и… тьфу! — она вздрогнула.

— Они вкусные.

Она подавилась.

Уркот снова защебетал. Он знал, какой будет ее реакция. Людям предложили поесть личинок перед тем, как они покинули разбитый корабль, и только трое были достаточно храбры, чтобы попробовать их — Уилл, Лейси и Коул. Казалось, никому из них этот опыт не понравился.

Очевидно, что приятный хлопок, когда раскусываешь личинку, был не совсем приятен людям, как и вкус. И текстура. И извивание.

Короче, ничего из перечисленного.

Он протянул руку, накрыв ладонью ее голову, чтобы защитить.

— Не волнуйся, женщина. Я прикрою тебя. Если кто-нибудь прикоснется к тебе, они станут закуской.

Келли снова едва сдержала рвотные позывы.

Жвалы Уркота приподнялись, когда он посмотрел на женщину рядом с собой. Она была таким милым созданием.

Моя. Она будет моей.

Наконец они добрались до прохода, и все остальные мысли вылетели у Уркота из головы. Они с Келли резко остановились, их внимание привлекло зрелище, открывшееся перед ними.

Туннель вывел их в огромную пещеру. Свет бесчисленных светящихся камней и светлячков на стенах и потолке отражался от воды чистого озера, наполняя пространство мерцающим свечением. Растения и грибы, многие из которых излучали свой собственный розоватый, пурпурный и красный свет, росли у воды. В озере плавали слабо светящиеся рыбы, их очертания были скрыты подернутой рябью поверхностью.

Но пристальный взгляд Уркота привлекли предметы, поднимающиеся из воды. Он наклонил голову, изучая их. Они были сделаны из камня, покрытого водорослями и мхом, истертого за неисчислимое время, но он знал их форму — четыре самца врикса, четыре самки.

Это были статуи Восьмерых, частично погруженные в это озеро глубоко-глубоко под землей².

— Вау, — тихо воскликнула Келли.

Уркот подошел ближе к краю скалистого обрыва, который вел к воде. Он скрестил руки в знак Восьмерки, снова вспомнив об отсутствующей руке.

— Что это за место? — спросила она.

— Храм. Когда-то.

— Откуда ты знаешь?

— Вон тот, — он указал на ближайшую статую самца, — держит копье. Он Охотник. Защитница держит свой щит, Праматерь — яйцо. А этот, Ткач…

Келли склонила голову набок.

— У него ничего нет.

Подняв верхние руки, Уркот растопырил пальцы, подражая статуе.

— Он держал нить между пальцами, но нити больше нет.

— А этот? — она указала на статую самца в дальнем конце бассейна, который держал в одной руке грубую кирку, а в другой — большой светящийся кристалл. — Это тот самый Копатель?

Он улыбнулся ей.

— Да.

Она хмыкнула, переводя взгляд с Уркота на статую, прежде чем ее взгляд остановился на нем. Ухмыльнувшись, Келли медленно провела пальцем вниз по его груди и животу.

Рот Уркота приоткрылся с тихим, прерывистым выдохом.