Тиффани Робертс – Его самое темное желание (страница 42)

Огоньки подплыли ближе, изучая дневник. Кинсли моргнула и подняла голову. Она была так сосредоточена на своей работе, что забыла, что она не одна.

— Что думаете? — спросила она.

Тень погладила рукой самый тусклый огонек из трех.

— Ты нарисовала меня.

Кинсли улыбнулась.

— Я нарисовала вас всех троих.

— Это большая честь для меня, — Тень склонила голову, жест повторили другие огоньки.

— Мы выражаем благодарность, — сказала Вспышка.

— Это чудесно, — сказала Эхо, кружась в воздухе над картиной.

Кинсли усмехнулась.

— Я так рада, что вам всем нравится.

Она протянула руку к солнечному свету, падавшему на одеяло рядом с ней. Тепло омыло кожу. Нахмурившись, она посмотрела в небо.

Солнце уже перевалило за полуденный зенит, оставив облака еще более блеклыми, чем раньше, и, несмотря на яркое солнце, в тенистых частях леса начал собираться тонкий туман.

— Мне очень жаль, — сказала она. — Я не осознавала, как долго работала.

— Тебе не нужно извиняться, — мягко сказала Тень. — Мы были в восторге, наблюдая за твоим творчеством.

— Думаете, что Векс не будет возражать, что нас так долго не было?

Призрачный огонь Вспышки усилился.

— Если маг желал скорейшего возвращения, он должен был сопровождать тебя сам.

— Он также мог сказать об этом заранее, — сказала Эхо.

— В любом случае, нам, наверное, пора возвращаться, — Кинсли улыбнулась, глядя в дневник. — Стоит ли мне показать ему это?

Эхо слегка сжалась.

— Маг может позавидовать.

— С чего бы ему завидовать?

— Ты изобразила нас с такой красотой. Он не сможет отрицать, что она превосходит его собственную.

— Не нам угадывать, как отреагирует маг, — сказала Тень, — но я верю, что он оценит твою работу.

Кинсли слегка прикоснулась к одному из нарисованных листов, чтобы убедиться, что все уже высохло, прежде чем закрыть дневник.

— Тогда пойдемте, покажем ему. Он, скорее всего, все еще сидит взаперти в душной лаборатории.

Вернув дневник в футляр, она закрыла крышку, защелкнула ее и встала, поправляя юбку. Затем наклонилась и подняла сумку.

— Кинсли, ты ранена! — встревоженно сказала Вспышка, ярко вспыхнув.

Тень и Эхо издавали мягкие, обеспокоенные звуки, и все три огонька порхали перед ней, мерцая призрачным огнем.

Она нахмурила брови.

— Что?

— Твоя жизненная сила, — Вспышка отчаянно указала на одеяло на земле.

— И сзади твоего платья, — добавила Тень.

Кинсли посмотрела вниз. Там, на синей ткани, виднелось пятно ярко-красной крови. Поставив сумку на землю, Кинсли схватилась за юбку и повернулась, чтобы посмотреть назад. На ее платье было еще больше пятен.

— О нет, — простонала она. Она задрала юбку и наклонилась. И действительно, алое было размазано по внутренней стороне бедер. — Черт возьми, я должна была догадаться.

Вздутие живота, спазмы, боль в пояснице — все признаки были налицо, но она не обращала на них внимания.

Слава богу, у меня в сумочке есть тампоны.

Но их хватит ненадолго. Кинсли ухмыльнулась, опуская юбку. Как отреагировал бы Векс, если бы она попросила его наколдовать какие-нибудь менструальные средства?

Вспышка заметалась в воздухе взад-вперед, ощетинившись призрачным огнем.

— Мы должны поспешить к магу, пока она не потеряла еще крови.

— Все в порядке, Вспышка, — сказала Кинсли.

Маленькое тельце Эхо задрожало.

— Плоть кровоточит при ранении. Раны — это плохо.

Хотя ее щеки покраснели от смущения, Кинсли рассмеялась. Звук получился немного громче, чем она ожидала. Только тогда она поняла, что птицы умолкли. Она стряхнула с себя охватившее ее беспокойство.

— Это не рана… — она осмотрела окрестности. Должно быть, это была игра солнечного света, но все казалось более тусклым. Она снова посмотрела на огоньки. — Это совершенно естественно, я обещаю. Часто это бывает… неудобно, как сейчас, но все нормально.

Огоньки обменялись явно скептическими взглядами, несмотря на отсутствие у них черт лица.

— Для людей нормально истекать кровью без раны? — спросила Вспышка.

— Да. Это, э-э… — глубокий вдох, Кинсли. — Это часть репродуктивного цикла. Это происходит каждый месяц, когда… когда не произошло никакого зачатия.

— Неудивительно, что ваш вид так недолговечен, — сказала Тень.

Кинсли улыбнулась, несмотря на напоминание о том, чего у нее никогда не могло быть.

— Обычно мы не теряем так много крови, чтобы умереть.

Что-то двигалось среди деревьев на периферии зрения.

Сердце забилось быстрее, она обратила внимание в том направлении, ища источник движения. Туман, несомненно, сгустился, собравшись в каждой впадине. Холодок пробежал по ее спине.

Никаких животных видно не было.

Вероятно, это просто олень или кролик.

Пожалуйста, пусть это будет просто кролик.

Почему она вдруг стала таким параноиком? Почему ее охватило чувство страха? Она провела так много времени в одиночестве в знакомых и незнакомых лесах, и ни разу не испытывала такого необъяснимого страха.

— Я не понимаю, — сказала Эхо. — Почему люди должны истекать кровью, если…

— Тише, — прохрипела Тень.

Ветерок пронесся по лесу, шелестя листьями и донося до Кинсли запах, слабый, но тревожащий — запах гнили. Смерти.

— Этот туман… — сказала Вспышка.

Впереди в тумане шевельнулась большая темная фигура. Существо постепенно становилось все отчетливее, по мере того как кралось между сучковатыми стволами. Удлиненная голова, длинное худощавое тело и конечности, сгорбленные плечи.

Не олень и не кролик — собака. Очень большая, приводящая в замешательство собака.

— Эхо, немедленно сообщи магу, — поспешно сказала Тень. — Ты должна отправиться в коттедж, Кинсли.