Тьерри Коэн – И в беде мы полюбим друг друга (страница 35)

Кандис искала слова, а мы застыли, глядя на нее, ожидая, чем же она сможет смягчить неприглядный, но реалистичный портрет, который она нарисовала.

– Но… я думаю, именно поэтому он на тебя и запал! – воскликнула она, очень довольная, что сумела верно сформулировать свою мысль. – Потому что ты не похожа на нас, на многих других женщин.

– Да, это правда, – признала Ольга. – Ты человек искренний, цельный, ты не смогла бы разыгрывать роль, даже если бы тебя научили.

– Но он погас, у него больше никаких чувств, – пожалела я. – Он ответил безразлично и ограничился тем, что прислал фотографии, когда я написала, что интересуюсь его путешествием.

– Может, он очень занят или у него какие-то неприятности, – предположила Кандис.

– Или заболел чем-то, и ему не до чувств, – высказала свою версию Далия.

– А ты? Чего ты бы хотела? – спросила Ольга, пристально глядя мне в глаза.

– То есть?

– Чего ты ждешь от этого человека?

Сложный вопрос, как оказалось. Действительно, чего я на самом деле от него хочу? Или, точнее, как мне сказать, чего я хочу, и не показаться отчаявшейся?

– Даже не знаю… Встретиться, познакомиться, понять, когда мы окажемся лицом к лицу, действительно ли он мной заинтересовался.

– А еще?

– Я тебя не понимаю.

– Как ты представляешь себе идеальное развитие событий? Чтобы ты почувствовала себя счастливой женщиной?

Мне совсем не хотелось откровенничать. Но внезапно я на все махнула рукой и заговорила.

– Попробую… В общем, до последнего времени я считала себя незаметной, невидимой, прямо-таки прозрачной. Я уже начала привыкать к одиночеству, жить маленькими радостями, как моя подруга Сандрина. Но тихий голосок внутри меня нашептывал другое, навевал мысли о другом, обещал любовные истории, где я была бы главной героиней. Когда я вдруг прислушивалась к нему, мне становилось… стыдно. За кого я себя принимаю? Я некрасивая, непривлекательная, так что нечего мне надеяться, что кто-то мной увлечется. Я заглушала этот нашептывающий голосок, надеялась, что понемногу он перестанет тревожить меня фантазиями, я окончательно смирюсь и буду жить тихо и безмятежно. И вдруг розы, какой-то незнакомец, его сообщения… Я не поверила, но потом, мало-помалу… я сказала себе: а почему нет? Почему не я? Я видела неожиданные пары, где муж или жена не слишком привлекательные, умные, интересные. Люди, которые со стороны казались совершенно неподходящими друг для друга, но которые любовно и согласно жили между собой, дополняя что-то цельное в их жизни, принадлежащее только им двоим. И постепенно я начала в это верить. Вы мне в этом помогли. Голос зазвучал громче, он занял мое сердце, мои мысли. И мне это понравилось. Мне понравилось думать, что есть человек, которому я нравлюсь, кто придумывает, как меня покорить. Я почувствовала себя значимой… Ну или хотя бы интересной. И я стала надеяться, что эта история приведет меня туда, куда я никогда и не думала заходить. Вообще-то, я растерялась. Все, что со мной происходило, было так удивительно, так волнующе. Я, собственно, не знала, что мне думать, как отвечать. Я уже даже не понимала, кто я… И… Чего я жду от этого человека? Жду, чтобы он сказал мне прямо, что больше не интересуется мной, объяснил, почему, и оставил бы меня в покое, чтобы я и дальше жила себе потихоньку. Или, если ты спрашиваешь, как я представляю себе идеальный исход?… Я хотела бы, чтобы он понял, я не могу быть другой и… любил бы такой, какая я есть.

Я подняла глаза, их застилали слезы. Ольга и Далия, я заметила, тоже чуть не плакали. А Кандис слушала меня просто с запредельным вниманием.

– Господи! Как же здорово ты все рассказала! – воскликнула Далия и полезла в сумочку за бумажным платком. – Прямо как Брук!

– Кто-кто? – переспросила Кандис, словно бы очнувшись.

– Брук Логан-Форрестер, из «Дерзких и Красивых»[39].

– Алиса, ты заслуживаешь настоящей любви, – тихо сказала Ольга. – Все заслуживают быть любимыми. И если это не тот человек, то тем хуже для него. Будут другие. Главное, не мешай говорить голосу, который громче зазвучал в твоей душе, доверься ему, откройся, больше общайся с разными людьми.

– Конечно! Выходи за парнями на сайты знакомств! – посоветовала Далия.

– Далия, прошу тебя! – сказала, огорченно вздохнув, Ольга. – Мы все стараемся и можем как-то измениться, но мы не можем стать противоположностью самих себя.

– Да, да, именно! – подхватила я. – Я не могу стать совсем другой. Я могу стараться, могу как-то смягчить свои особенности, но я все равно останусь такой, какая я есть.

– Я тебя очень хорошо понимаю, – сказала Ольга. – Но все же постарайся не замыкаться в себе, постарайся видеться, общаться с людьми.

– Ладно, посмотрим, что будет дальше, а там видно будет, – сказала Кандис. – А пока хорошо бы тебе немного отвлечься. Тут на днях будет шикарный вечер, его организует одна крупная телекомпания. И нас вполне могут туда пригласить. И ты пойдешь с нами, окей?

Участие Кандис меня очень тронуло.

– Вообще-то я не знаю…

– Только не говори, что у тебя все вечера заняты!

– Давай, соглашайся! – затормошила меня Далия.

– Ну хорошо… Почему бы и нет?

– Потрясающе! – воскликнула Кандис. – Встаем и бежим, а то мы уже опаздываем!

Я вернулась на работу, чувствуя себя намного увереннее. Я высказала все, что чувствовала, и мне стало гораздо спокойнее. И я порадовалась своей откровенности. Даже если эта история совсем ничем не кончится, она все равно мне поможет, я буду относиться к себе с большим уважением – я ведь переместилась на 10-ю ступеньку ЛОР.

– Как у вас дела, Алиса? – спросил Фантен, когда я вошла.

– Ммм… Хорошо.

– Замечательно! У нас очень много работы, и я рассчитываю на вас, – объявил он с улыбкой.

И в эту минуту я почувствовала, что счастлива.

Сандрина

До чего же она была хорошенькая – глаз не оторвать!

Чем ближе была вечеринка, тем больше Алиса паниковала и составила большой список причин, по которым она туда не пойдет: и надеть-то ей нечего, и волосы не в порядке, и самочувствие никудышное… А в промежутках между возбуждением и подавленностью принималась плакать.

– Не по мне такие празднества, Сандрина. Я себя буду чувствовать жалкой, неловкой…

– Нашла чего бояться! С чего это ты будешь жалкой? Неловкости, может, и будут, не бывать ослику скакуном, но тебе на них наплевать. Никто же тебя не просит выступать с речами. Там народу будет не протолкнуться – хлыщи, выскочки, растиньяки, бойкие девицы. Представь, ты с бокалом шампанского плаваешь между ними, с кем-то отопьешь глоточек, кого-то кивком головы поприветствуешь, а высокомерные дамочки с претензиями смотрят на тебя и завидуют.

Я даже изобразила ей такую герцогиню (так, конечно, как я себе представляю герцогиню и с возможностями, какие предоставляет моя внешность). Алиса засмеялась.

– А если серьезно, то при удачном раскладе твоя застенчивость сойдет за эффектную загадочность.

Но увидев, как она переживает, решила взять ее под свою опеку.

– Ну что? Пойдем покупать тебе платье? А потом к парикмахеру?

– Ты считаешь, что надо?

– Обязательно. Это тебя успокоит. В красивом платье, с прической ты будешь больше в себе уверена.

И мы после обеда отправились на шопинг. Может кто-то себе представить, что я шатаюсь по модным магазинам и выбираю платье для супер-пупер вечеринки? Я же себе всегда все покупаю в комиссионках или в супермаркетах. Но если бы я мою девочку бросила, она бы никуда не пошла. И представляете, я открыла для себя новый мир. Продавщицы – сахар с медом, кругом красота и роскошь. А цены? Господи! Да чтобы одеться парижанкой, нужно себя в рабство продать! Алиса растерялась не меньше меня. И я не большой специалист, чтобы помочь ей в выборе. Продавщицы-ловкачки готовы были воспользоваться ее простотой и втюхать что ни попадя, но я смотрела за ними в оба.

Мы прошлись по Большим бульварам, перешли площадь Республики, поднялись по улице с тем же названием и наконец в одном маленьком магазинчике с очаровательной дамой-хозяйкой нашли черное платьице – не вычурное и приятное. Хозяйка сумела успокоить Алису, дала ей несколько советов, как его носить, посоветовала парикмахера и визажиста по соседству на улице Сен-Мор. Я ее туда проводила, оставила украшаться, а сама пошла подкрепиться в кондитерскую «Жак».

Когда Алиса появилась, я ее не признала. Только по смущенному виду и неловкости, с какой она меня искала, я ее и узнала. Ей покороче подстригли волосы и уложили, как у телеведущей, так что стало видно наконец ее лицо. И какое! Тушь подчеркнула ее прекрасные глаза, подкрашенные веки придали взгляду томность, как у киноактрисы, благодаря румянам стали видны скулы, а помада показала, до чего у нее красивые губы. В общем, Алиса моя преобразилась. Я приподнялась и махнула ей, а когда она ко мне подошла, я поняла, что она совсем не рада.

– Это не я, Сандрина, – сказала она. – Я себя не узнаю.

– Да ты красавица! Настоящая звезда!

– Нет! Мне это все не нравится. Я не могу идти в таком виде.

Мне понадобились вся моя дипломатия и все познания в психологии, чтобы убедить ее, что она похорошела. На обратном пути мне помогли мужички-прохожие: все на нее оборачивались.

Когда вернулись, она отправилась готовиться, а я – готовить к себе на кухню. Мне же тоже нужно было украсить чем-то свой вечер.