Тиджан – Мой дорогой Коул (страница 45)

Я вздохнула.

– Ты лучшая подруга на свете. – Я притянула ее ладонь к своей груди. – Спасибо тебе.

– Не за что. – Ее смех стих, голос стал трезвее. – Ты бы сделала для меня то же самое.

– Думаешь?

– Эддисон. – Она склонила голову набок. – Ты же знаешь, что да.

– Уже не знаю, – сказала я скорее себе самой.

– Ох, Эдди, – пробормотала Сиа и, пододвинувшись, обняла меня и положила голову на плечо. – Ты потеряла своего воистину лучшего друга. – Она положила ладонь мне на сердце. – Он сейчас тут. Я могу лишь надеяться быть достойной его, но ты себя недооцениваешь, Эддисон. Ты замечательная подруга. Ты можешь горевать по своему милому другу столько, сколько потребуется. И поверь, я сейчас просто пытаюсь наверстать упущенное. Я не уделяла тебе должного внимания с тех пор, как твой сосед вошел в мою жизнь.

Я мягко рассмеялась, прислонившись к ней:

– Спасибо, Сиа.

Она положила подбородок мне на плечо, снова обняла.

– Спасибо, что помогла мне почувствовать себя лучше.

– Всегда пожалуйста. – Она прижалась щекой к моей. – Именно так и поступают настоящие друзья, какая бы фигня ни приключилась.

Глава 27

– Я плохая подруга.

Коул у меня на кухне готовил яичницу-болтунью на плите. Он приостановился и нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

– Сиа столько раз подставляла мне плечо, а я лгу ей о… – я махнула рукой, – ну, ты знаешь.

– Не казнись так. – Выключив конфорку, Коул переложил яичницу на тарелку и прошел к столу. По дороге он прихватил две вилки и сел. Жестом указал на тарелку и вручил мне вилку.

– Налетай. Это наш завтрак.

– Гениальный шеф-повар Коул, да?

– Ну, ты же знаешь. – Он ухмыльнулся, держа вилку в руке, готовый вонзить ее в яичницу, но вдруг остановился. Его взгляд, устремленный на меня, сделался задумчивым, и он опустил руку на стол.

– Только на этом я и жил, когда некоторое время был предоставлен самому себе.

– Семья, у которой ты тогда жил, не готовила для тебя?

– Они готовили, но я почти не вылезал из конюшни. Если б за мной пришли, я бы не хотел, чтобы эти люди тоже погибли. – Он покачал головой. – Сейчас смешно об этом думать. Бартелы зачистили бы дом. Они убили бы семью, а потом, не найдя меня в доме, отправились бы на мои поиски.

– Мне очень жаль.

– Они же не были твоими родными. – Он пожал плечами, снова поднял вилку. – Но, возвращаясь к яйцам, я питался почти ими одними. Обедал с семьей раз или два в неделю. А в остальное время… в конюшне была маленькая кухонька, и я ел много, много яиц. Почему-то я вбил себе в голову, что именно от них и вырастают большими.

Он засмеялся, зачерпнул на вилку яичницу и отправил себе в рот. Через несколько минут он съел полтарелки и откинулся на спинку стула, потирая живот.

– После этого я долго ненавидел яйца. Не мог их есть. Картер никогда ни о чем не спрашивал, но знаю, что ему было любопытно. Мы время от времени обедали вместе, когда я вернулся, и если в блюде были яйца, я их выбирал и отодвигал в сторонку.

– Джейк и Сиа сказали, что Картер был наемным убийцей у твоей семьи?

Он кивнул:

– Да, какое-то время. Он возвысился, убивая все в пределах видимости. Был страшным задирой. Я боготворил его и стал боготворить еще сильнее после того, как он спас мне жизнь. Позже я узнал, что он, в некотором роде, возглавлял семью до моего возвращения. Он хороший парень. Я всем ему обязан.

Я отложила вилку и откинулась на стуле, подражая Коулу. Он протянул ноги под мой стул, и я подняла свои и вытянула вдоль его ног. Это меня успокоило.

– В Интернете много всего о твоем друге.

– СМИ его любят. – Он подмигнул мне. – Он неотразим.

Я мягко рассмеялась:

– Ты тоже.

Глаза Коула потемнели, и он наклонился вперед. Взял мою руку и сплел наши пальцы, потом снова посмотрел на меня:

– Он хочет с тобой познакомиться.

– Да? – Я попыталась высвободить руку, но Коул только крепче сжал ее.

Он снова сверкнул этой своей убийственно неотразимой улыбкой и потер большим пальцем мою ладонь.

– Угу. Официально, все чин по чину.

– Только он? – Мне представилась темная комната. Мужчины в черных деловых костюмах, выстроившиеся в ряд у дальней стены… меня ведут на смерть. – Или будет кто-то еще?

Глаза Коула сузились, и он склонил голову набок, потом покачал ею:

– Нет. Я люблю этого парня. Он – семья, но я знаю, что он пугает. Я подумал, если мы встретимся за обедом, может быть, обстановка будет менее напряженной. И Эмма тоже придет.

– Кто такая Эмма? – спросила я, но потом вспомнила. – Эмма Натанз.

Коул кивнул:

– Эмма – настоящее чудо. Думаю, она тебе понравится. Она – укротительница чудовища по имени Картер. – Он улыбнулся, и я услышала нежность в его голосе.

Ему нравится Эмма. Она небезразлична ему… или, может, тут что-то еще. Он уважает ее, как уважает Картера Рида. Я поняла это, но все равно спросила:

– Ты и вправду любишь их, да?

Он кивнул:

– Да. В сущности, я обязан жизнью им обоим. Прошлый год… – Он осекся. – Знаю, в Интернете полно всяких страшилок про Картера, и я не знаю, что там говорят про Эмму, но не все это правда. Картер опасен, и он убивал, но он не плохой парень. Он – как я.

Коул отпустил мою руку и снова откинулся на стуле, широко раскинув руки – беззаботный Коул вернулся.

– Только я моложе, обаятельнее и намного привлекательнее.

Я вспомнила, как они выглядели, Коул с Картером, на том вечере. Как они двигались – словно одно целое. Коул, может, и моложе, но он такой же опасный. Он показал мне, каким может быть опасным, и когда я вспоминала ту ночь, по спине у меня бежал холодок.

– Пойдешь?

– Гм?

Коул наблюдал за мной.

– А, да. Обед с Картером и Эммой. – Я кивнула: – Пойду.

– Ничего грандиозного. Просто дружеские посиделки.

Это ничуть меня не успокоило.

На следующий вечер Коул, держа меня за руку, привел в ресторан, где мы с ним уже были однажды. Я прекрасно понимала, что «ничего грандиозного» – совсем не те слова, которыми бы я это описала. Женщина-метрдотель повела нас между заполненными столиками, и разговоры стихли. Мне вспомнился прошлый раз, то ощущение, когда за тобой наблюдают, но тогда меня больше всего волновало, что я обедаю с кем-то другим, не с Лайамом. Не представляю, почему в этот раз ощущение показалось еще более неприятным, чем в прошлый, но это так. Я была буквально вся на нервах.

Я смотрела прямо перед собой, и на полпути через зал Коул сжал мою ладонь. Это помогло. Он был спокоен, и я попыталась перенять хоть немного его спокойствия. К тому времени, когда мы прошли зал и начали подниматься на второй этаж, я уже дышала чуть свободнее, хотя продолжала держаться за руку Коула мертвой хваткой. Когда мы поднялись на второй этаж, он вывел меня вперед. Теперь Коул шел позади меня, и через секунду я поняла, зачем он так сделал. Его ладонь легла мне на поясницу, и он легкими кругами начал потирать спину, успокаивая меня.

Этаж был пуст, за исключением столика рядом с каменным камином. Там сидели двое. В мужчине я узнала Картера. Он поднялся, чтобы обменяться с Коулом рукопожатием, но его холодные голубые глаза все время были устремлены на меня.

Коул заговорил с ним, пошутил о чем-то, а потом отошел от меня, чтобы поговорить с женщиной, которая тоже поднялась. Она не вышла из-за стола, а ждала у своего стула, улыбаясь и смеясь над тем, что сказал ей Коул.

Я же просто стояла и чувствовала себя совершенной идиоткой.