Тианна Ридак – Коллекционер бабочек в животе (трилогия) (страница 6)

На шёлковой простыни лазурно-синего цвета, обнажённое загорелое тело Лины отражалось в объективе как янтарь в море. Потом, по этому фото, Ренато Рицци обязательно напишет портрет, а пока следовало спешить, до выставки оставалось совсем ничего – пять ночей и четыре дня. И эту ночь ему упускать совсем не хотелось, даже если объект внимания спал крепким сном.

- Клин клином вышибают! – вспомнил Ренато русскую пословицу и пошёл варить крепкий кофе.

Через полчаса Лина кое-как пришла в себя, выпив не только две чашки кофе, но и не меньше половины литра воды. После терпких, крепких, пусть и элитных вин, жажда мучила её не меньше, чем от любого другого алкоголя. Слегка побаливала голова, но и на этот случай у Ренато было проверенное средство – шипучие таблетки аспирина плюс апельсиновый сок.

- Завяжи глаза! – скомандовал он девушка, когда та оделась и допила антипохмельную смесь. Широкая повязка из тонкой натуральной кожи – это был несоответствующий атрибут образа, имитирующего костюм амазонки. У Ренато, от какой-то давней фотосессии, нашлись юбка и топ со шнуровкой, ещё и с меховой оторочкой. Костюм под стать амазонке, именно такой, каким его обычно представляют в кино, сшитый из лоскутов грубой кожи. Он частенько подбирал дорогие костюмы, платья и даже обувь, для некоторых, особо привлекательных моделей в одном элитном ателье, где можно запросто было найти любую одежду напрокат. Иногда забывал возвращать, и вещи продолжали висеть месяцами в его огромном гардеробе, пока владельцы ателье сами не напоминали о них.

Благо в эту ночь спонтанно нахлынувшее вдохновение не требовало от Ренато никаких особых заморочек. Даже обувь у Лины была соответствующей, она пришла к нему в гости в тёмно-коричневых замшевых ботфортах, ещё и на шнуровке.

- А зачем глаза завязывать? – наконец-то возмутилась она, до этого покорно позволяя надевать на себя всё подряд, включая несколько поясов с заклёпками и бахромой, и парочку хвостов из натурального меха на бёдра. В левом ухе красовалась серьга с красивым длинным пером, а на лоб повязана была плетёная тонкая косичка из замши, которую и закрыла повязка на глаза.

- Всего один снимок, – сказал Ренато. – Потом мы тебе сделаем макияж. И шкуру наденем, вот эту! – он вытащил из нижнего ящика огромного гардероба горжетку из светло-серого лисьего меха. – Сюда вот, на плечо одно накинешь, – продемонстрировал он тут же, хотя Лина ничего не могла увидеть в данный момент. Ренато отбросил горжетку в сторону, прекрасно понимая, что Лина не станет сопротивляться, потому что за эту фотосессию ей была обещана кругленькая сумма. Тех, кого Ренато сам приглашал сниматься, он предпочитал щедро благодарить, не только за бабочек в животе, но и за потраченное с пользой время. Остальные же платили ему сами, и их было в несколько раз больше, и многие хотели, и готовы были платить бешеные деньги хотя бы за одну ночь любви, но… Нет, для Ренато это было принципиально недопустимо, если при виде женщины, неважно какого возраста, внутри него не начинал играть оркестр из пяти чувств, управляемый дирижёрской палочкой интуиции, то ни о каком интиме и речи не могло быть. Шестое чувство ещё никогда его не подводило и он доверял ему всецело, чтобы потом наслаждаться временем, и новыми ощущениями полёта. Всё остальное он считал механической игрой тел, сексом ради секса, пустой тратой жизни…

На втором этаже двухуровневой квартиры у Ренато была огромная фотостудия, занимающая почти весь этаж. Арендодатель с радостью разрешил перепланировку помещения, при этом повысив стоимость проживания почти в полтора раза. Ренато всё устраивало, и вот уже больше пяти лет, он с удовольствием жил и творил тут, даже несмотря на частые перебои с электричеством.

Выставив свет и найдя подходящие атрибуты и цвет фона, он наконец приступил к одному из любимейших дел. Лина сняла повязку и нрисовала себе чёрным гримом широкую полоску на глазах, уходящую за виски. Её голубые глаза и вьющиеся длинные волосы цвета чёрного шоколада, смотрелись гармонично, сочетаясь с костюмом. Вот только состояние было подавленное, хотелось прилечь где-нибудь в уголке и поспать часик.

- Посмотри в объектив, Лина! Работай! А то я сделаю из тебя натуральную амазонку и тебе будет больно.

- А я, по-твоему, сейчас не натуральная? – она выпустила в него воображаемую стрелу из такого же невидимого лука, отложив в сторону небольшой лабрис – неотъемлемый атрибут женщин-воинов. Двухсторонний топор сверкнул наточенными лезвиями, отразив свет от одного из прожекторов.

- Пять минут отдыхаем, ладно, – сдался Ренато, видя, что девушка теряет последние силы. Он присел на стоящую неподалёку от него длинную банкетку и показал рукой на пустое место рядом. Лина тут же подошла, и тяжело вздохнув села. Они оба прикурили и синхронно выпусти дым в потолок.

- Так что там с настоящими амазонками было? – спросила она умышленно, чтобы Ренато начал хоть что-нибудь рассказывать, и оставил её в покое. Лина положила голову ему на плечо и закрыла глаза.

- Правую грудь им прижигали ещё в детстве, – донеслось до неё в полудрёме, и любопытство тут же взяло верх над усталостью.

- Зачем?

- Что? Ты меня не слушаешь, да? Я же говорю, чтобы грудь не мешала стрелять из лука.

- Фу-у, ужас какой. Ты серьезно?!

- Так пишут историки, но мне кажется, что это, как это сказать – просто легенда.

- Я тоже так думаю, да и потом, при чём тут грудь? Сколько раз смотрела соревнования по стрельбе из лука, – хихикнула Лина и потушила дотлевшую в пепельнице сигарету. – Стрела и натянутая тетива всегда где-то в районе уха или рта, но уж точно не подмышкой.

- Под какой мышкой? – переспросил Ренато.

- Да вот тут, – Лина подняла руку и указала пальцем на ямку под плечевым суставом. – Слушай, а может амазонок этих и не существовало вообще?

- А как же скульптуры и картины, рельефы и барельефы, Троянская война…?

- Что, и там тоже?

- Да, амазонки воевали на стороне Трои… Ты отдохнула, мы можем продолжать?

- Может поспим немного? – Лина посмотрела на него умоляющим взглядом. – А утром продолжим?

- Утром ты будешь плохо выглядеть! И у меня дел много, надо тебе крылья на выставку сделать ещё…

- Ка-какие крылья, Ренато? У меня уже готово платье на твою фотовыставку, там спина открытая, почти до, – Лина встала и провела пальцем линию в районе копчика. Куда тут крылья, на задни… Кхм, на попу цеплять?

- На спину, – спокойно ответил Ренато. – А цвет какой у твоего платья?

- Чёрный, оно тут всё обтягивает, – девушка провела руками вдоль тела и до бёдер. – А справа до пола разрез.

- Надо его зашить.

- А как я ходить буду?

- Надо подумать… Утром поедем и всё решим.

- А какие хоть крылья? Чёрные или белые? Как у ангела?

- Как у бабочки…

- Да ладно! Вот это ты меня сейчас удивил, Ренатик.

- Я Ренато, а не Ренатик, сколько раз можно повторять? Всё, Лина, иди немножко поработай! Давай, давай…

Через час они всё-таки закончили. Время близилось к утру и им обоим необходим был отдых. Ренато был доволен съемкой и тем, что удалось успеть хоть что-то воплотить из внезапно нахлынувших идей. И снова не обошлось без Нелли, его ангела-хранителя, верной подруги и самой мудрой на свете женщины. В какой-то степени это было похоже на отношения матери и сына, старшей сестры и брата, давних друзей детства. И в то же самое время, если бы Нелли вела себя по-другому, если бы она взглянула на Ренато, как истинная женщина на красивого и темпераментного мужчину, их дружеский союз мог бы закончиться давным-давно.

Последующие дни и ночи пролетели в приятной суматохе и спешке, при этом принося чудесные плоды труда. Организаторы фотовыставки нашли место и для пяти роскошных фотографии, как постеров, размером – в ширину почти восемьдесят пять, а в высоту чуть больше ста десяти сантиметров.

- Почему так мало? – возмущалась Лина.

- Больше нет места! Но остальные можно выставить на аукцион, если я успею всё распечатать и привезут рамки…

- До открытия четыре часа, я пошла готовиться, уже стилист приехал!

- Скажи ему, что я хочу чёрные усы.

- Не усы, а усики, Ренато, у бабочек на голове усики, а усы – это у мужчин под носом.

- Да, да, усики. Иди, иди, я потом приду посмотреть…

Всё, что было запланировано на этот вечер, по удачному стечению обстоятельств, удалось осуществить. Открытие выставки собрало все сливки общества и самых популярных журналистов, дизайнеров, фотографов и художников, рестораторов и всех тех, кому посчастливилось получить приглашение.

У Лины рябило перед глазами, от множества ярких нарядов, бриллиантов и страз, но все они смотрелись однообразно на фоне её огромных крыльев за спиной. Ренато вновь удалось невероятное, и они были бесподобны, благодаря ювелирному мастерству профессионального дизайнера одежды, и его команде.

Чёрное платье-футляр длины макси было изготовлено из мягкого трикотажа-резинки с длинными рукавами и глубоким V-образным вырезом в области декольте. Никаких лишних деталей и украшений, кроме браслета из чёрных жемчужин в паре с серьгами. С усиками на голове не стали заморачиваться и в традиционно женский вид причёски в виде высокого пучка, воткнули накрест две длинные вязальные спицы чёрного цвета, с круглыми наконечниками. И конечно же крылья, как произведение искусства, из зефирного фоамирана тёмно-вишнёвого цвета. По обоим краям акриловой краской была нарисована светло-жёлтая полоса и ряд голубых пятен. И держалась вся эта конструкция за спиной, как рюкзак, на тонких ремешках. Обувь для наряда подобрали практичную – это чёрные римские сандалии на плоской подошве со шнуровкой до колена. Лина насколько вжилась в своим образом, что казалось будто она вот-вот вспорхнёт крыльями и полетит.