Ти Клун – Кости под моей кожей (страница 87)

Нейт похлопал её по руке.

Под столом нога Алекса прижалась к его ноге.

Нейт потупил глаза в столешницу, чувствуя, как его лицо краснеет. У них не… да что таить, вообще ничего у них не было, практически. Между ними чувствовалось желание, ох, бля, ещё какое желание, но, живя в бегах с инопланетянкой под боком, действовать в соответствии с этим желанием нелегко. С той ночи в пикапе, когда его посетило видение (сновидение?) о побеге из Горы, после которого он поцеловал мозолистую руку Алекса, Нейт вёл себя осторожно, не желая подталкивать Алекса ещё дальше. Это раздражало, особенно в такие моменты, когда нога Алекса согревала его собственную, но он… существовали вещи, о которых Нейт не был в курсе. Много вещей. Например, женщина, которую он увидел в первый раз, когда благодаря Арт между ними установилась связь. Маленький мальчик. Он… он знал. Как Нейт мог не догадаться? Но также он знал, как работает горе, и каким оно может быть всеобъемлющим. Ему не хотелось подталкивать Алекса к чему-то, к чему тот не был готов. Нейт даже не был уверен, готов ли он к этому сам. Не помогало и то, что сейчас, вероятно, было не лучшее время даже думать о подобном. Его внимание должно было быть сосредоточено на Арт. А не на том… что бы между ними ни происходило.

Но, Иисус Христос, как же он этого хотел.

Может быть, после того, как всё закончится, они смогут… Нейт не знал.

Он не знал, что случится после.

Будет ли Алекс вообще в состоянии здраво рассуждать. Прежде он уже испытывал утрату. И очень скоро ему предстояло вновь через неё пройти. Артемида собиралась вернуться домой, а Нейт готовился к тому, что ему придётся собирать осколки разбитого сердца.

Хотя он бы это сделал, если бы потребовалось. Конечно, сделал бы. Он был готов идти до конца.

Питер последовал за Долорес и другим мужчиной в дом. Вскоре они вернулись один за другим, каждый с большой мультиваркой, наполненной тем, что, по мнению Нейта, должно было быть рагу из зимних кабачков и чечевицы. Вслед за ними из дома вышла азиатка из сада, неся две большие корзины, доверху наполненные толстыми ломтями хлеба.

Долорес поставила свою мультиварку между Алексом и Нейтом, перед Арт, застенчиво при этом улыбаясь. Мужчина из амбара сел посередине, где сходились два стола. Питер поставил свою на другом конце, где стоял ещё один стул.

Билли Холидей пела о том, что не хотела, чтобы её мужчина перед ней объяснялся.

Люди с фермы Питера подошли к столу и сели. Молодой мужчина с покрытым рубцами от прыщей лицом сидел рядом с Нейтом, поглядывая на него краем глаза. Рядом с Алексом была женщина, на губах которой играла мягкая улыбка с тех пор, как она использовала плечо Алекса в качестве опоры, когда садилась. При этом её пальцы как бы невзначай проскользили по его бицепсу. Нейт решил, что она ему не нравилась.

Алекс плотнее прижал ногу к лодыжке Нейта.

Нейт всё понял.

Питер постучал ложкой по своему бокалу. Все замолчали, обратив на него взоры. Он улыбнулся им, по очереди одарив своим взглядом каждого из присутствующих. Дольше всего он смотрел на Арт

— Я рассказывал, — изрёк он, — много раз о полученном мной… опыте в месте, известном как Гора. О том, что я видел. О том, что узнал. Когда нечто… когда внеземное разумное существо выбирает вас так же, как меня, оно не может ничего сделать, кроме как вас изменить. Пройдя через это, вы чувствуете себя выскобленным начисто, опустошённым, потому что всё, что вы раньше считали реальным, вдруг кажется таким банальным. Вещи, которые имели значение, крошечные мелочи, о которых мы думали изо дня в день, — ничто по сравнению с космической силой, действующей вокруг нас.

Билли Холидей пела, что она была дурой, раз желала тебя, но так или иначе она не может жить без тебя.

Питер продолжал:

— Это… изменило мою жизнь. Я был сокрушён и восстановлен с самого основания. И когда я опять остался один, я знал, я просто знал, что мне суждено сделать мир лучше. Или, по крайней мере, маленький его уголок. — Он улыбнулся, окинув взглядом двор фермы. — Мне хочется верить, что я преуспел.

Люди вокруг него забормотали в знак согласия, кивая головами вверх и вниз.

— Нам всем пришлось чем-то пожертвовать, — произнёс Питер. — Каждому из нас. То, что мы находимся здесь, сейчас, в этот самый момент означает, что мы отказались от чего-то ещё. — Он посмотрел на Нейта. Нейт постарался не дрогнуть. — И, может быть, мы ещё не совсем понимаем нашу цель. Но теперь, когда она здесь, теперь, когда она пришла, я знаю, что скоро нам всё станет предельно ясно. — Он поднял бокал со стола. — За Артемиду. За то, что она указала мне путь.

Люди Питера возвели к ней свои бокалы.

— За Артемиду.

Нейт и Алекс не двигались.

Артемида склонила голову набок.

Все одновременно выпили.

Питер поставил свой бокал.

— Итак, — провозгласил он весело. — Давайте отведаем эту прекрасную еду, которую Долорес так любовно приготовила для всех нас. Это праздник. А это значит, что пора начинать праздновать.

Он сел на стул, и Долорес ему улыбнулась.

Подали еду: разлили рагу по мискам, раздали хлеб. К хлебу в маленьких тарелочках прилагалось что-то похожее на масло, но поскольку оно было якобы веганским, Нейт отказался. Ему не хотелось знать, из чего оно было сделано.

На лице Арт читалось сомнение, пока она изучала взглядом стоящее перед ней рагу. Она взяла ложку и немного поковырялась ею в тарелке. Она подождала, когда Алекс попробует, прежде чем последовала его примеру.

— Вау, — выдала она черезмерно радостно. — Действительно вкусно. Даже не знаю, как описать. Я так счастлива, что ем это прямо сейчас.

Нейт не смотрел на неё, потому что боялся рассмеяться.

Ему удалось проглотить несколько кусочков, прежде чем он решил, что просто будет щипать хлеб.

Он подумал, что, может быть, позже прокрадётся к пикапу и посмотрит, не осталось ли у них супа. Образ того, как они под покровом ночи сбиваются в амбаре в кучку и тайком хлебают суп из банки, заставил его фыркнуть.

Нейт почувствовал, как ботинок Алекса прижался к его лодыжке.

И поднял взгляд.

Брови Алекс вопросительно приподнялись.

Нейт покачал головой.

Всё было хорошо.

Всё было отлично.

Да, возможно, эти люди вели себя немного странно. Может, он их не понимал, но, чёрт возьми, он никогда не проходил через то, через что пришлось Питеру. Он не знал его. Или их. Или что привело их всех сюда. На эту ферму. Как они так быстро приняли чужаков. И эту девочку. Они, казалось, не были удивлены ничем, что имело к ней отношение. Вместо этого они относились к ней практически… сверхуважительно. Будто испытывали перед ней благоговение.

Нейт понимал такое поведение больше, чем хотел признавать.

Возможно, в этом месте не было ничего особенного. Эти люди просто… нуждались в ком-то вроде Питера. Нейт мог понять, почему. Тот был… в нём имелось что-то такое, чего Нейт не мог толком объяснить. Казалось, мужчина почти не моргал. Он практически всегда улыбался. И оставался спокоен. До жути спокоен.

Всё было хорошо.

Всё было отлично.

Трапеза закончилась, и жители фермы вышли из-за стола, собрали посуду и сложили её в большую пластиковую ванну с мыльной водой, стоявшую возле крыльца. Никто не прокомментировал то, как мало съели трое гостей, их миски всё ещё были почти полными, а на тарелках лежали остатки хлеба, раскрошенные на мелкие кусочки. Нейт попытался помочь, но ему тихо сказали, что в этом нет необходимости. Что он их гость, что он пришёл с ней, так что и пальцем не посмеет пошевелить.

Билли Холидей ворковала, что она вся твоя, душой и телом, и проводит дни в тоске, постоянно думая лишь о тебе.

Нейт с шоком уставился на то, как Питер протянул руку Долорес и низко поклонился. Долорес хихикнула, словно девчонка, заливаясь румянцем и тяжело вздымая грудь. Она взяла Питера за руку, и тот, посмеиваясь, повел её к свободному клочку газона рядом с проигрывателем. Он притянул женщину к себе, и они начали танцевать, медленно покачиваясь взад и вперёд.

Через мгновение к ним присоединились другие. Мужчина и женщина. Две женщины. Группка из трёх человек, что медленно закружилась в скромном хороводике, держа друг друга за руки и шаркая ногами.

— Что происходит? — выдохнула Арт. — Алекс, что они делают? Они… они танцуют?

— Да, — тихо подтвердил Алекс. — Они танцуют.

— Как в том фильме, — сказала она, мечтательно вздыхая, в её глазах отражались окружающие её огоньки. — Ну в том, с красивой женщиной в платьях. Как он назывался?

— «Хеллоу, Долли!»

— Да, в том. — Она глянула на Алекса, прежде чем опустила взгляд на свои руки. Она выглядела… нервной, чего Нейт раньше никогда за ней не замечал. Она снова посмотрела на Алекса, прежде чем улыбнулась и начала теребить скатерть.

Нейт понял.

Алекс тоже. Ещё до того, как Нейт успел заговорить, Алекс спросил:

— Хочешь потанцевать?

Арт пожал плечами.

— Арт.

— Может быть, немного, — пробормотала она.

— Хочешь потанцевать со мной?

Она снова пожала плечами.

О, да. Нейт уже видел, как разбивается сердце. И в этот самый момент он ощутил, как его собственное тоже разрывается у него в груди. Прямо напополам. Он немного понял, что Питер подразумевал, говоря, что ты чувствуешь себя выскобленным начисто. Рядом сидела эта девочка, эта прекрасная маленькая девочка, которая вовсе не была девочкой. И она хотела танцевать.