Ти Клун – Кости под моей кожей (страница 4)

И книги. Так много книг.

Они стояли на старых книжных стеллажах у дальней стены в гостиной. Их было сотни, большинство — вестерны Луиса Ламура^[15] («Горящие холмы», и «Одиночка», и «Ручей Повешенной женщины», и «На берегу Сладкой реки»). Было и несколько книг, которые он едва успел просмотреть, прежде чем его мать выхватила их у него из рук («Питомец учителя», и «Порочность», и «Всё дозволено»), женщины на обложках изображались полураздетыми и в непристойных позах, в аннотациях обещали рассказать историю о том, как Джуди осталась после занятий и защитила дипломную работу благодаря специальному обучению или как изголодавшаяся по любви искусительница поддалась своим ненасытным желаниям. Эти книги быстро пропали с полок.

Но остальные по справедливости остались на своих местах. И его лето превратилось в вестерны, в приграничные рассказы о ковбоях, и индейцах, и красных плоскогорьях под палящим солнцем. Нейт брал книгу или две и исчезал среди деревьев на весь день, ел ежевику на обед, его пальцы и губы становились липко-багровыми, а страницы были испачканы к тому времени, когда он возвращался к хижине.

Здесь он был счастлив. Он был свободен.

И может быть, поэтому он снова здесь. Может, поэтому он и вернулся. Нейт Картрайт уже давно не испытывал счастья. Всё было проще, когда ему было тринадцать, четырнадцать или пятнадцать лет, его тело менялось: появлялись прыщи на лбу, голос ломался, волосы росли там, где раньше их не было. Он был неуклюжим ребёнком с угловатыми руками и ногами, который постоянно поправлял очки на переносице. Его брат скулил и стонал из-за того, что снова находился вдали от своих друзей и девушки, его родители уже пребывали в эмоциональном коматозе, Нейт же просто хватал книги и уходил на несколько часов. Он сидел у подножия дерева, иногда читая, а иногда притворяясь первопоселенцем на приграничье с Диким Западом, воображая построенную им хижину где-то у себя за спиной. И он был один, совсем один, именно так, как ему нравилось.

Может, поэтому он и вернулся сюда. Чтобы побыть в одиночестве.

Нейт приехал вовсе не потому, что пытался найти последнюю связь с двумя людьми, которые вычеркнули его из своей жизни. Конечно, нет. Он уже давно это пережил. Тот факт, что они оставили ему хижину и пикап, ни черта не значил. Возможно, чувство вины взяло над ними верх. Это не имело значения. Не сейчас. Теперь уже нет.

Внутри хижины царил мрак.

Нейт был измотан.

Если его мать приезжала сюда в сентябре, то внутри дома должен был быть не такой уж сильный бардак. Он откроет пару окон, чтобы всё проветрить, может быть, вытрет тонкий слой осевшей пыли. Других хлопот не будет. За это он был благодарен.

Он заглушил пикап. Фары погасли.

Звёзды мигали над его головой, когда он открыл дверцу.

Небо покрывали красные, и розовые, и оранжевые полосы.

Поверхность озера выглядела так, будто полыхала огнём.

Нейт слышал пение птиц на ветвях деревьев, плеск волн о берег.

Он вышел из кабины.

Гравий хрустнул под его ногами.

Дверца скрипнула, когда он закрыл её у себя за спиной, и этот звук отозвался лёгким эхом.

Нейт подошёл к кузову пикапа и схватил свою дорожную сумку. Он достал из бокового кармана фонарик, который положил туда после похода по магазинам. Он нажал на кнопку сбоку, и вспыхнул луч света. Нейт направил его внутрь кузова и пробежался им по содержимому, пока не наткнулся на одну из канистр, которые наполнил для него Здоровяк Эдди. Он потянулся и схватил её тоже, рубашка слегка задралась, тонкая линия кожи прижалась к холодному металлу. Нейт вздрогнул, вытаскивая канистру из автомобиля.

Он направился к хижине, изо всех сил стараясь не думать о том последнем разе, когда он здесь был. Пока они, спотыкаясь, брели к крыльцу, парень посасывал его шею, одну руку запустив в задний карман Нейта, а другой под рубашкой потирая волоски на его груди. Нейт всегда был худощавым, но в двадцать один год начал ежедневно наведываться в спортзал. Тогда его фигура стала жёстче, а мышцы — более выраженными. Его тёмные волосы были недавно подстрижены и обрамляли череп коротким ёжиком. Он стонал от того, как зубы впивались в его шею, а язык скользил по коже. Они потеряли большую часть своей одежды, как только вошли внутрь. Парень оказался на коленях, штаны Нейта спутались вокруг лодыжек, а влажный жар заглатывал его член, пока он прислонялся к двери, запрокинув голову и зажмурив глаза.

Через два дня неожиданно появились родители.

— Отдай мне ключ, — рявкнул его отец, метая молнии глазами. — Отдай мне ключ, и не смей мне тут больше попадаться на глаза.

Теперь он превратился в собственную тень. Худой, с лохматыми всклокоченными волосами. Плечи стали слегка костлявыми, острыми. Мышцы одрябли, даже слишком. У него не было времени на спортзал, как раньше. Он всё тратил на сидение перед компьютером с чашкой кофе, на рабочие переговоры по телефону или выкрикивание вопросов какому-то сенатору, который пытался ускользнуть от него так быстро, как только мог, нацепив на лицо кривую улыбку, будто считал, что скандал о его любовных интрижках или о присвоении денег, просто рассосётся сам по себе, если он проигнорирует юнца, который требует объяснений с электронным диктофоном, поднесённым к лицу, с камерой, вспыхивающей снова и снова.

Не так давно Нейт увидел своё отражение в витрине магазина и задался вопросом, кем был мужчина, уставившийся на него в ответ. Мужчина с острыми скулами, слегка впалыми щеками. Мужчина, чьи голубые глаза казались блёклыми и холодными. Мужчина с трёхдневной щетиной на лице, из-за которой он выглядел неопрятным и усталым. Мужчина в мятой рубашке, с фиолетовыми мешками под глазами и без работы, потому что он облажался по-крупному, сделав то, на что, как ему казалось, он никогда в жизни не был способен. И вот Нейт тут, какой толк от диплома и шести лет, что он провёл на улице в погоне за не имевшими значения историями, надеясь однажды разоблачить что-то по-настоящему важное, раскрыть скандал, который потрясёт город до основания. Он пытался осуществить Пулитцеровскую^[16] мечту на зарплату низшего среднего класса, едва удерживавшую его на плаву в городе, по жилам которого текла красная, белая и синяя кровь^[17], что сочилась отовсюду в такт ударам больного сердца.

Этот город его убивал.

Так что да. Брат позвонил ему снова. Нейт зря тратил в городе время. Он услышал «хижина» и «пикап» и подумал: «А почему бы и нет, чёрт возьми». У него имелись некоторые сбережения, которых хватило бы, чтобы протянуть какое-то время. Он разорвал договор об аренде своей крошечной квартирки, собрал свои пожитки, отослал большую их часть на хранение и отправился на запад.

Лучшая чёртова идея за долгое время.

Он придумает, как решить все проблемы. Отдохнёт пару деньков, проветрит голову, а потом сядет и во всём разберется. Как и всегда. У него это хорошо получалось, когда он себе позволял.

Нейт пошёл к боковой стене хижины, направляясь на задний двор, где в небольшом сарае стоял генератор. Он возился со связкой ключей, фонарик слегка съехал, луч направился на его конверсы. Канистра с бензином шлёпала ему по ноге. Шаги заглушались травой.

Он нашёл ключ от сарая, который ему был нужен, к счастью, тот был подписан буквой «С» на скотче, который обмотали вокруг головки ключа. Передняя дверь была помечена «ПД», задняя — «ЗД». Ещё был один ключ с отметкой «ЛС» для лодочного сарая — деревянного сооружения рядом с причалом на озере. У них никогда не было лодки, так что в итоге они использовали постройку только для хранения всякого хлама. Нейту нужно будет найти время и позже всё в нем разобрать. Посмотреть, что там осталось.

Сарай был…

Он остановился.

Металлическая ручка канистры впивалась в кожу его скрюченных пальцев.

Отпертый замок висел на двери сарая.

Дверь была приоткрыта. Совсем чуть-чуть, правда.

Это не было…

Нейт покачал головой.

Ничего страшного. Мать забыла запереть всё до конца, когда была здесь в последний раз. Невольная ошибка. Надеюсь, с генератором за это время ничего не случилось. Зима выдалась мягкой, но всё же шёл снег. И дождь.

Нейт подошёл к двери сарая и поставил канистру на траву.

Он потянулся и, чтобы проверить догадку наверняка, запер замок. Тот щёлкнул. Закрыто. Он вставил ключ в замочную скважину и повернул его. Замок открылся.

Случайная оплошность. Вероятно, мать отвлеклась. Может быть, Джой позвала её, и она просто забыла запереть замок, прежде чем вернулась к хижине.

Вот только когда Нейт открыл дверь сарая, его ударила волна тёплого воздуха. Как будто генератор работал. Уже некоторое время.

Он нахмурился.

Зашёл в сарай. Протянул руку и коснулся генератора. Металл был горячим на ощупь. Не случайность.

Неужели она оставила его включенным на всё это время?

Но этого не могло быть. Даже если бы она забыла его выключить, бензин должен был закончиться много месяцев назад, несмотря на то, что свет в хижине был погашен. Не могло быть…

Раздался характерный щелчок взведённого курка.

Что-то твёрдое прижалось к затылку Нейта, впиваясь в кожу головы.

Голос приказал:

— Опусти фонарик на землю. А потом медленно подними руки вверх. Сплети пальцы за шеей. Если ты попытаешься что-то натворить, если ты потянешься к чему-то, чего я не вижу, или если не сделаешь в точности то, что я велел, я пущу тебе пулю в башку. Без сомнения.