Ти Клун – Кости под моей кожей (страница 38)

Алекс опустил руку. Он взял свои карты и скинул пары на стол.

— Ты можешь выбрать первым, — разрешила Арт. — Потому что я была первой в прошлый раз.

— Как великодушно с твоей стороны, — сказал Алекс таким сухим голосом, словно наглотался пыли. Он протянул руку и забрал у неё карту, ту, что выделялась среди всех остальных, ту, которую Арт явно хотела, чтобы он взял.

Это был Джокер.

Она хихикнула.

«Старая дева»^[3]. Эти два человека, с которыми Натаниэль Картрайт жил уже неделю, и которые находились в бегах от чего-то неведомого, сидели на его кухне в хижине посреди глуши и играли в «Старую деву».

Арт выиграла первую партию.

И вторую.

И третью.

К тому времени, когда они наигрались, дождь прекратился, и девочка заявила, что им нужно выйти на улицу, потому что после дождя в воздухе витает неповторимый запах.

Когда уже стояла у двери, держа Алекса за руку, она развернулась к Нейту.

— Ты идёшь?

Алекс тоже смотрел на него, ожидая ответа.

В конце концов, Нейт кивнул.

Они вышли наружу.

Арт была права. Ничто не могло сравниться с запахом, витавшим в воздухе после дождя.

Его кожа стала ледяной к тому времени, как они вернулись в дом. Нейт сказал им, что собирается принять душ, чтобы согреться.

Он долго стоял под струями воды.

Его мучил вопрос, сколько ещё они собираются тут оставаться.

Вода дарила коже приятные ощущения.

Арт переоделась в пару спортивных штанов, которые казались ей великоватыми. Концы штанин пришлось несколько раз подвернуть. Ещё на ней была толстовка с надписью «ДИВА». Девочка выглядела нелепо.

Она стояла в коридоре и смотрела на висящие на стенах фотографии. Он услышал, как Алекс выходит из кухни.

Нейт замялся.

Арт знала, что он рядом.

— Как их зовут? — поинтересовалась она.

— Арт, — окликнул Алекс с предупреждением в голосе.

— Я просто спрашиваю.

— Всё в порядке, — произнёс Нейт, удивлённый тем, что всё именно так и было.

Алекс хмыкнул, как и обычно.

— Линда, — сказал Нейт, подходя к Арт. — Моя мать. А моего отца звали Митчелл.

Девочка потянулась и поправила рамку, которая висела слегка криво. На фотографии изображался четырнадцатилетний Нейт, стоящий с родителями на причале возле хижины. Снимок сделал Рик. В руках Нейт держал удочку, кончик которой согнулся, а леска тянулась в воду. Отец ждал рядом с сачком в руке, приготовив его для длиннопёрого солнечника^[4], который попался на крючок. Мать смеялась, запрокинув голову назад, на её лице играла широкая улыбка, зубы блестели, глаза прищурились.

— И они мертвы.

— Да, — подтвердил Нейт.

Она посмотрела на него, склонив голову.

— Твой голос всё ещё не звучит печально. Просто сердито. Я думала, что когда кто-то умирает, тебе должно быть грустно.

— Это не так. Не всегда.

— О. Почему?

Нейт не должен был об этом говорить. Не с маленькой девочкой. Вообще ни с кем, если честно. Он об этом не просил. Он приехал сюда, стремясь побыть в одиночестве, желая справиться со своим горем, которое было больше гневом, нежели чем-либо ещё. Нейт должен был сказать ей, чтобы она перестала задавать вопросы. Должен был ответить ей, чтобы она не лезла не в свои дела, что, честно говоря, было просто до чёртиков вздорно, учитывая все те вопросы, которыми он завалил их.

Вместо этого Нейт промолвил:

— Потому что иногда люди не заслуживают того, чтобы я из-за них грустил.

— Но ты что-то чувствуешь.

— Да.

Арт кивнула, будто поняла. Он не был уверен, так ли это.

— А он? — Девочка указала на другую фотографию. Первое лето в хижине. Рик обнимал Нейта за плечи. Оба были в шортах и майках. Они сидели на крыльце босые. У подножия лестницы стояла маленькая статуэтка тролля, которую мама купила в Розленде. Через несколько лет она сломалась, когда осенью по горам пронёсся сильный шторм. Мать из-за этого до странности сильно опечалилась, когда они приехали на выходные, чтобы осмотреть повреждения. С домиком всё было в порядке — всего пару ставней сорвало с петель. Но этого проклятого тролля сбило с его места и раскололо на несколько частей, и она так расстроилась.

— Рик, — произнёс Нейт. — Мой брат.

— Он на тебя не похож. Не сильно.

И да, Нейт уже такое слышал раньше, верно? Рик был красавчиком, крутым парнем, братом, который осенью играл в футбол, а весной в баскетбол. Он пользовался популярностью, всегда с девушкой в обнимку и дьявольским блеском в глазах. Нейт же играл в оркестре. На тромбоне. И был не очень в этом хорош.

Ещё он трудился над «Криком» — информационном вестником, который выходил раз в две недели в Северо-Западной средней школе. Он был бесстрашным репортёром, который выискивал зацепки о таких захватывающих новостях, как новый дёрн, уложенный на футбольном поле, и уход мистера Харрисона на пенсию после тридцати девяти лет преподавания истории («Я стар, парень, не знаю, что, чёрт возьми, тебе нужно, чтоб я ещё рассказал»). Нейт любил этот вестник, управлял им почти в одиночку. И да, это выглядело великолепно в заявлении на поступление в колледж, но он всё равно не был Риком. О боже, нет. Конечно, Рик выкладывался на поле, играя за колледж в штате Аризона. Правда на втором курсе он порвал переднюю крестообразную связку. Теперь брат работал агентом по недвижимости. Женился. Купил дом со штакетником. Завёл троих детишек. Нейт встречался только с одним из них. Двух других видел лишь на рождественской открытке, которую, как он думал, ему отправили по ошибке.

— Он пошёл в моего отца, — проронил Нейт бесстрастным голосом.

— О, — выдала Арт. — Думаю, я вижу между ними сходство. Он тоже умер?

— Нет.

Он знал вопрос, который будет следующим. Мог видеть, как тот пробирается через её разум и спускается к губам.

— Как они…

— Арт. Достаточно.

На её лице возникло раздражённое выражение, когда она бросила взгляд на Алекса через плечо.

— Я просто задаю вопросы.

— Знаю. Но это невежливо. Не всегда.

— Как мы можем узнать что-то новое, если не будем задавать вопросы?

— Нужно уважать личные границы.

Девочка вновь посмотрела на Нейта.

— Я не уважаю твои границы?

Нейт… не знал, что на это ответить.

— Это не… не думаю. Я очень давно ни с кем из них не виделся. Просто… я не люблю об этом говорить.

Она кивнула, протянула руку и схватила пару его пальцев, нежно их сжав. На мгновение Нейту показалось, что он ощутил теплую пульсацию чего-то, прокатившуюся по его коже, но затем та исчезла.

— Мне жаль.