Ти Клун – Кости под моей кожей (страница 28)

— Просто… он здесь. В коттедже. И он… другой. С ним что-то не так. И я не могу понять что. С ним девочка. Я думаю, что она его дочь, но…

— Но…

— Не знаю! — выпалил он раздражённо. — Всё в этих двоих слишком мутное. И это меня бесит.

— Значит, вместо того, чтобы спросить, ты берёшь и действуешь у них за спинами, звоня мне с просьбой нарыть для тебя компромат.

— Да. Точно. Именно так.

— Я одобряю, — заявила она. — Но если ты считаешь, что этой маленькой девочке угрожает опасность, тебе нужно позвонить в полицию. Лучше совершить ошибку, поступая правильно. После ты всегда можешь извиниться. Нельзя рисковать, особенно если вовлечены дети.

«Он мой Алекс. На Земле нет никого, с кем бы я хотела ещё быть».

— Не думаю, что она в опасности, — признал Нейт. — Но если это изменится, я сделаю всё, что в моих силах. Обещаю.

— Хорошо. Это займёт несколько дней. Я не могу просто так взять и всё бросить, потому что ты, наконец, решил мне перезвонить.

— Знаю. Мне жаль. Просто… мне пришлось уйти. Я должен был уехать.

— Тут… — Она вздохнула. — Ходят слухи, понимаешь?

— Знаю.

— Они правдивы?

— Зависит от того, что в них говорится, я полагаю.

— Сауна, — произнесла Рут сухим, словно пыль, голосом. — Женатый младший сенатор. Ты используешь его как своего информатора, но при этом с ним трахаешься.

— Хорошо. Тогда слухи правдивы.

Она присвистнула:

— Хитрая собака.

— Это не то, чем я горжусь.

— Да, думаю, что не гордишься. Жена раздобыла фотографии, да?

— Наняла частного сыщика. Я не догадывался, что за нами следят.

— Как долго это продолжалось?

Конечно, она не могла об этом не спросить.

— Три месяца.

— Господи, Нейт.

— Знаю.

— Я бы тоже уволила твою жалкую задницу.

— После того, как выбила бы из меня всё дерьмо.

— Чертовски верно. Тебе повезло, что я не узнала обо всём до твоего отъезда из Вашингтона. Что ты теперь будешь делать?

Нейт пожал плечами, хотя она и не могла его видеть.

— Не знаю. Для того и существует Орегон. Чтобы проветрить голову.

— А теперь ты звонишь мне по поводу большого, плохого морпеха по имени Алекс Дельгадо.

— Всё не так.

— Конечно, малец. Раз ты так говоришь.

— Всё не так.

— Мне срать, если ты лжёшь самому себе. Но не лги мне. Это единственное моё предостережение. Я не буду настаивать, но я такого отношения не заслуживаю, Натаниэль.

Он выдохнул.

— Отлично.

— Я перезвоню тебе, когда смогу.

— Если я не возьму трубку, то это потому, что у меня плохо ловит связь здесь, в горах. Просто оставь мне сообщение, и я тебе перезвоню.

— Как ты перезвонил мне после восьми сообщений, которые я оставила до этого, да?

— Ты знаешь, что ты моя единственная девушка, Рут.

Она фыркнула.

— Не пытайся использовать на мне эту очаровательную чушь, Нейт. Оставь это твоим женатым сенаторам. — Она сделала паузу, обдумывая. — Или твоим морпехам.

— Он не мой…

— Я перезвоню тебе, когда что-нибудь выясню. Но помни, если этой маленькой девочке будет нужна помощь, ты ей поможешь. Не позволяй ничему тебя остановить. Дети — самое дорогое, что есть в этом мире. Им нужен кто-то, кто будет сражаться за них, когда они сами не могут бороться за себя. Ты меня понял?

Лес вокруг него ожил.

— Да, мэм.

— Хорошо. — Её голос смягчился. — Береги себя, ладно?

Глаза Нейта слегка жгло. Он очень по ней скучал.

— Спасибо, Рут. Ты тоже.

Телефон пиликнул ему в ухо.

Нейт просидел на обочине в своём пикапе ещё двадцать минут, прежде чем принял решение. Он развернул автомобиль и направился обратно в гору.

«Чикаго Буллз» — профессиональная баскетбольная команда, базируется в городе Чикаго, штат Иллинойс.

Глава седьмая

Нейт почти сразу же пожалел о своём решении.

Алекс ждал на крыльце, наблюдая за пикапом.

Он был одет. Снова в джинсы и фланелевую рубашку, что… слава богу. Нейту не нужно было отвлекаться. Да, Алекс был… привлекательным. Но Нейт не хотел даже думать об этом. Прежде всего из-за того, что многое о нём было неизвестно. Абсолютно всё, на самом деле. Добавьте к этому тот факт, что Алекс с большей вероятностью убьёт Нейта, чем посмотрит на него как-то иначе, нежели чем с неприязнью. Времена, о, они менялись, но из-за своей ориентации Нейт несколько раз становился объектом издёвок парней, которые выглядели точно так же, как Алекс. Такие обычно стояли возле гей-баров в Вашингтоне и материли королев^[1], которые вызывающе посылали им воздушные поцелуи. Они были агрессивны, и каждый знал, что тебе нельзя проходить мимо них в одиночку. Рядом с тобой шёл приятель. Компания. А наготове вы держали перцовые баллончики. Вы хотели прожить свою жизнь так, как те, кто ещё до вас боролись за свои права, но вам нужно было быть осторожными. Существовали люди, которые хотели навредить тому, чего они не понимали.

Нейт никогда не подвергался избиениям, как таковым, на него никогда не нападали. Не физически. Но в прошлом году он был на Параде Гордости вместе с тысячами других людей. Он посетил уличный фестиваль на площади Свободы. Он видел мужчин и женщин с их Библиями в руках, с красными лицами, кричащих о Содоме и Гоморре, о том, как педики и лесбиянки вызовут конец света, что сам Бог признал их грехом, святотатством против природы. Он видел копов в униформе, равнодушно бросающих на это взгляды. Он видел мужчин в военной форме, косящихся на них с пренебрежением, несмотря на то, что некоторые из их братьев и сестёр по оружию участвовали в параде, зная, что после недавно принятого закона «Не спрашивай, не говори»^[2] их могут уволить, даже если технически это правило должно было в какой-то мере их защищать.

Нейт не знал Алекса. Но он знал к какому типу людей тот принадлежал.

Или, возможно, он мог относиться к тем, кто трахнет тебя ради оргазма, а затем всё равно плюнет тебе в лицо, когда ты будешь проходить мимо него на улице. Таких Нейт тоже знавал. Они были хуже. Они были злее.

Это не имело значения.

Нейт об этом не думал. Ни о чём из этого.

Он заглушил пикап. Открыл дверцу.

Он не даст себя запугать. Это был его дом.