Ти Клун – Дом в лазурном море (страница 65)

Не желая спорить, Линус демонстративно отправил в рот полную вилку салата.

Казалось, это всех успокоило. Почти всех. Артур наблюдал за ним с другого конца стола. Линус старался не встречаться с ним взглядом. Так было безопаснее.

Он пока не выяснил, на что способен Артур.

Сразу после ужина Линус ушел, пообещав Люси послушать новые пластинки позднее.

– Ты и правда выглядишь немного нездоровым, – сказала Зоя.

– Мне просто нужно отдохнуть.

Она забрала у него тарелку с недоеденным салатом.

– Ну, тогда иди, ложись спать. Не хотелось бы, чтобы ты заболел. Ты нам нужен.

Неужели? Он правда им нужен? Линус был почти у двери, когда Артур его окликнул.

– Да? Что?

– Если тебе чего-нибудь нужно, просто скажи.

– Благодарю. Мне ничего не нужно.

Артур подошел и положил руку ему на плечо:

– Уверен?

Как легко было бы повернуться, посмотреть на человека, который так тронул его сердце! На человека, который так много от него утаил.

– Уверен, – прошептал Линус.

Артур убрал руку:

– Ну, будь здоров.

Натянув одеяло до подбородка, Линус смотрел в темный потолок. Проклятое досье не позволяло заснуть. Папка давала о себе знать даже под матрасом, куда он ее засунул, – чтобы Чонси не увидел досье, если придет за его одеждой для стирки.

Знают ли дети, кто такой директор приюта?

Он ясно представил себе эту картину. Артур в классе рассказывает воспитанникам, что к ним едет человек с материка. Человек, который будет оценивать их и инспектировать. Человек из Департамента по делам магической молодежи, у которого есть власть забрать у них все, что они знают. Люси, конечно, предложил бы сделать так, чтобы плоть негодяя отвалилась от его костей. Теодор может съесть то, что останется, а затем изрыгнуть это в яму, которую выроет Талия. Яму закопают, и Фи вырастит на ней дерево. Когда кого-нибудь пришлют выяснить, куда делся инспектор, Чонси предложит поднести его багаж, а Сэл искренне скажет, что никакой Линус Бейкер к ним не приезжал.

Артур, конечно, сказал бы детям, что убийство – плохое решение. Лучше сделать так, добавил бы он, чтобы он нас полюбил. Мы заставим его думать, что впервые в жизни он нашел место, где может чувствовать себя самим собой.

Дурацкие мысли. Но поздно ночью, когда сон мешается с явью, дурацкие мысли часто кажутся убедительными.

После полуночи Линус сел в постели.

Каллиопа, лежащая у его ног, зевнула.

– Что, если это все ложь? – спросил он кошку в темноте. – Как и когда я стал таким доверчивым?

Она не ответила.

Раньше его жизнь была простой и обычной. Лишь изредка серые тучи прорезал солнечный луч в форме вопроса: Мечтаешь сюда попасть?

Больше всего на свете.

А потом Линуса поразила новая мысль, такая дикая и чуждая, что он едва мог полностью ее осознать.

Что, если лжет не Артур? И не дети? Что, если лжет Департамент?

Есть способ это выяснить. Единственный способ.

– Нет, – произнес Линус, вновь ложась. – Точно нет.

Каллиопа замурлыкала.

– Я просто усну, а через шесть дней мы вернемся домой, и все останется позади. Как меня назвали в письме? «Восприимчивый»? Глупости.

Ему стало лучше.

Он закрыл глаза.

И увидел, как Чонси прятался под его кроватью в первое утро. Как Талия сидела на полу магазина пластинок, разбирая купленные инструменты. Как Теодор брал из его рук пуговицы, словно они были величайшим сокровищем. Как Фи поднимала дрожащего Сэла из кучи одежды. Как плакал Люси, когда разбились пластинки. Как Зоя впустила его в свой дом.

И конечно, увидел улыбку Артура. Спокойную, красивую улыбку, которая поразила Линуса так же, как первый взгляд на море.

Линус Бейкер открыл глаза.

– О боже, – прошептал он.

Ночной воздух был холодным – намного холоднее, чем во все предыдущие ночи, которые Линус провел на острове. Звезды в черном небе казались льдинками. Тоненький серп луны был едва заметен. Линус плотнее запахнул на себе пальто, надетое поверх пижамы.

Он сунул руку в карман, чтобы убедиться, что ключ все еще там.

В главном доме было темно. Дети мирно спали в своих постелях.

Идя по дорожке через сад, Линус представил себе, как будет поражена Хелен, когда приедет. Талия превосходно потрудилась.

Он обогнул тыльную часть дома, споткнувшись о толстый корень.

Теперь подпалины на двери подвала обрели зловещий смысл.

Линус понимал, что может прямо сейчас развернуться и обо всем забыть. Может пойти обратно в кровать, а в течение следующих шести дней будет поддерживать со всеми вежливую дистанцию и делать то, для чего его сюда направили. Потом в последний раз он сядет на паром, а поезд домчит его до дома. Солнечные лучи скроются за серыми тучами, и начнется дождь. Такова его жизнь. Тоскливая и серая – но ему подходящая. И этот месяц, полный света и ярких красок, скоро станет не более чем воспоминанием.

Линус достал из кармана ключ.

– Наверное, он даже не подойдет к замку, – пробормотал он. – Замок, скорее всего, поменяли.

Однако ключ легко вошел в ржавый замок. Линус его повернул. Замок открылся с еле слышным щелчком и упал в траву.

– Последний шанс, – сказал себе Линус. – У тебя есть последний шанс забыть про все эти глупости.

Дверь оказалась массивной. Пришлось навалиться всем телом, чтобы открыть. И только заглянув внутрь, он понял, в чем дело. Деревянная дверь была обита с обратной стороны толстым листом металла.

В свете звезд Линус заметил продавленные в металле узкие бороздки. Бороздок было пять, они располагались близко друг к другу.

Как будто чья-то маленькая рука процарапала их изнутри.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

Вниз вели каменные ступеньки. Линус постоял, давая глазам привыкнуть к темноте. Жаль, что не подумал взять с собой фонарик. Наверное, стоило дождаться рассвета.

Он вошел в подвал. И стал спускаться, держась рукой за стену из гладкого камня и считая ступеньки. Он насчитал тринадцать, когда лестница кончилась. В кромешной тьме ничего не было видно. Линус ощупал стену, надеясь найти выключатель, на что-то наткнулся, больно ударившись коленом, поморщился и почувствовал под рукой…

Выключатель.

Он щелкнул.

В центре потолка загорелась лампочка.

Каменные стены и потолок тускло освещенного маленького помещения были покрыты сажей. Линус посмотрел на свои руки – черные. Потер друг о друга ладони. Сажа посыпалась на пол.

Коленом он больно ударился о стол у стены рядом с выключателем. Стол наполовину обгорел, дерево почернело и потрескалось. В помещении стояла узкая кровать со сломанным железным каркасом. Матраса на кровати не было; впрочем, матрас мог сгореть. Вместо матраса на кровати лежал толстый брезент, видимо, более огнестойкий.

– О нет, – прошептал Линус. – Нет, нет, нет.

Единственная лампочка давала мало света, и дальняя стена утопала в тени. Линус подошел ближе. В саже на стене были царапины. По четыре линии подряд. Перечеркнутые пятой.