Ти Клун – Дом в лазурном море (страница 38)
Чонси, не спросив разрешения, перестирал всю его одежду, включая нижнее белье. Конечно, парень сделал это в расчете на чаевые. Линус счел подобное вторжение в приватность неуместным и решил при случае поговорить с Чонси о личных границах. Поправляя галстуки на вешалке, Линус понял, что продолжает думать о сумке.
– Просто загляну, – пробормотал он вслух сам себе. И заглянул. – Что?! – вырвалось у него. – Конечно, нет. Ни в коем случае. Я никогда… Да кто она такая?
Она спрайт.
Линус закрыл сумку и швырнул ее в угол. Сел на край кровати. Наверное, стоит почитать «Правила и положения», освежить память. Слишком уж он… сблизился с обитателями острова. Инспектору следует держать дистанцию, сохранять объективность и не позволять эмоциям влиять на его выводы. Так ведут себя профессионалы. Ради детей.
Пожалуй, он выйдет на крыльцо, почитает на солнышке. Линус сам удивился, когда вместо того, чтобы взять тяжелый фолиант, снова взял сумку с пола. И заглянул внутрь еще раз. Содержимое не изменилось.
– Скорее всего, мне это не подойдет. Нельзя с одного взгляда определить размер. Ей не следовало даже пытаться.
Надо доказать, что Зоя ошиблась. При встрече вечером (ведь он не потащится с ними в какой-то поход) можно будет съязвить: мол, ей следует избегать карьеры стилиста, раз к этому нет таланта.
Да. Так и сделает.
Наряд подошел идеально.
Линус фыркнул, разглядывая свое отражение. Как на сафари в дебри Серенгети или джунгли Бразилии – коричневые шорты до колена и коричневая рубашка с желтым воротником. Пуговицы ближе к воротнику отсутствовали, так что рубашка распахивалась, обнажая гладкую бледную грудь. Линус не мог припомнить, чтобы он когда-нибудь носил столь открытую одежду. Его ноги, белые, как молоко, резко контрастировали с коричневыми гольфами. Ботинки были жесткими и неудобными. Наряд довершал пробковый шлем.
Линус смотрел в зеркало, гадая, почему вместо того, чтобы выглядеть как исследователь из приключенческих романов, которые он читал в детстве (мать их не одобряла, поэтому он прятал книжки под кроватью и читал с фонариком под одеялом по ночам), он больше походил на коричневое яйцо с белыми конечностями.
– Нет, – сказал он, мотая головой. – Точно нет. Глупость какая!
В дверь постучали. Линус нахмурился, отвернувшись от зеркала.
Снова стук.
Как не вовремя.
Он подошел к двери, глубоко вздохнул и открыл.
На крыльце стояли пятеро детей, одетые в похожие костюмы исследователей. Даже на виверне был коричневый жилет с прорезями для крыльев. Теодор приветственно чирикнул и весело покружил на месте.
– Ого! – выдохнула Талия, оглядывая Линуса с головы до ног. – Вы круглый. Прямо как я!
Фи уставилась на его ноги:
– Почему вы такой бледный? Никогда не выходите на улицу? Вы почти прозрачный, как Чонси.
Чонси покачал глазами на стебельках.
– Привет! Надеюсь, вы довольны качеством стирки. Если вы заметили, что один предмет отсутствует, то учтите, что я крайне сожалею о случайной потере. Пожалуйста, оцените мою услугу.
Он протянул щупальце. Линус приподнял бровь. Чонси вздохнул, опуская щупальце.
– Понимаю вас.
Люси широко улыбался из-под огромных фальшивых усов. Он тоже был в костюме исследователя, только красном, и почему-то с повязкой на глазу.
– Привет, мистер Бейкер. Я – глава экспедиции по поиску сокровищ островного спрайта. Рад, что вы с нами. Скорее всего, вам предстоит умереть жуткой смертью от рук и зубов каннибалов, которые зажарят вас живьем на вертеле. Впрочем, если повезет, вы погибнете еще раньше от укуса ядовитого паука, и ваше тело сгниет, не оставив после себя ничего, кроме груды костей и кровавой жижи. Будет весело!
Линус вытаращил глаза.
– Дети, – произнес другой голос, – хватит донимать мистера Бейкера.
К гостевому дому подошли Артур и Сэл, боязливо выглядывающий из-за спины директора приюта. Сэл был одет так же, как остальные дети. Заметив, что Линус на него смотрит, он сделал попытку укрыться за Артуром – разумеется, безуспешную.
У Линуса слегка перехватило дыхание при виде изящной фигуры Артура. Походный костюм директора был черным, с красным платком на шее, с ремня свисало что-то вроде мачете в ножнах. Он тоже приклеил себе усы, как и Люси, только на нем они не выглядели нелепо. Артур улыбнулся, шевельнув усами, Линус покраснел и отвел взгляд. Ему вдруг стало жарко. Он вновь ощутил себя круглым яйцом с бледными конечностями.
Раньше собственная внешность никогда его особенно не заботила. Бессмысленно было начинать заботиться о ней сейчас. Он здесь по делу, а не в гостях. Надлежит блюсти дистанцию.
Линус уже открыл рот, чтобы отказаться от мероприятия (и не потому, что на самом деле поверил, будто их ждут каннибалы… хотя когда в деле замешан Люси, гарантировать ничего нельзя). Но прежде чем он успел произнести хоть слово, Люси спрыгнул с крыльца и принял гордую позу, уперев руки в бока.
– Нас ждут приключения! – прокричал мальчик и, высоко поднимая колени, замаршировал к лесу. Дети последовали за ним. Теодор летел над их головами. Сэл, быстро глянув на Линуса, побежал за всеми.
– Идешь, Линус? – спросил Артур.
– У тебя забавные усы, – пробормотал Линус.
Он спустился с крыльца и пошел следом за детьми, делая вид, что не услышал позади себя тихого смеха.
– Итак, – сказал Люси, останавливаясь возле опушки и поворачиваясь к остальным, – как вы знаете, там живет мерзкий спрайт…
– Эй! – воскликнула Фи.
– Люси, мы не называем людей «мерзкими», – напомнил Артур. Теодор сел ему на плечо. – Это невежливо.
Люси закатил глаза:
– Ладно, беру свои слова обратно. Там злобный спрайт…
Он сделал паузу, явно ожидая возражений. Никто не спорил. Фи улыбалась. Линус подумал, что разница в эпитетах не слишком-то значительная, но решил промолчать.
– Злобный спрайт, прячущий в глубине леса сокровище, которое по праву принадлежит нам. Не могу обещать, что вы все останетесь в живых. Скорее всего, даже если вы дойдете до сокровищ, я вас предам, скормлю аллигаторам и буду хохотать, когда они захрустят вашими косточками…
– Люси, – снова сказал Артур.
Люси вздохнул.
– Моя очередь быть главным! – Он надулся. – Ты сказал, я могу делать все, как захочу!
– Все, – согласился Артур. – Только без предательства.
– Но я втайне злодей!
– А можно, мы все будем злодеями? – предложил Чонси.
– Ты не умеешь быть плохим, – сказала ему Талия. – Ты слишком любезный.
– Нет! Нет! Умею!.. Смотрите! – Его глаза дико завращались в воздухе, потом уставились на Линуса. – Мистер Бейкер! Я не буду вам стирать на следующей неделе! Ха-ха-ха!.. – И тут же в панике он добавил шепотом: – Шучу! Буду.
– Я хочу быть злодеем, – воскликнула Фи. – Тем более что мы противостоим злобному спрайту. Если вы вдруг не знали, я тоже спрайт и тоже должна быть злобной.
– Я всегда хотела кого-нибудь убить, – сказала Талия, оглаживая свою бороду. – Подождете, пока я сбегаю за лопатой?
Теодор оскалил зубы и угрожающе зашипел.
– Сэл? – угрюмо спросил Люси. – Ты тоже хочешь быть злодеем?
Сэл выглянул из-за плеча Артура, помедлил, затем кивнул.
– Ладно! – сказал Люси, вскидывая руки. – Пусть все будут злодеями. А я тогда втайне буду хорошим… – Он скривился. – Нет, ужасно. Фу, гадость.
У Линуса возникло плохое предчувствие.
Люси шагал впереди всех и орал так громко, что птицы с сердитыми криками взмывали из своих гнезд. Мальчик попросил у Артура мачете, чтобы разрубать толстые лозы, которые свисали с деревьев. Это встревожило Линуса, и он вздохнул с облегчением, когда Артур отказал, пояснив, что мачете для детей не игрушка.
Впрочем, прорубать путь нужды не было. Всякий раз, когда они натыкались на заросли, Фи выходила вперед, трепеща крыльями, и поднимала руки. Лозы скользили по деревьям, как живые, открывая проход.
Дети восторженно кричали, а Фи самодовольно улыбалась. Линус заподозрил, что она нарочно затрудняла им путь, чтобы потом помочь. Даже Сэл улыбался, когда лозы прятались за деревья.
Хотя за последнюю неделю Линус гулял на свежем воздухе больше, чем за весь прошлый год, он довольно быстро понял, что это мало помогло его физической форме. Он пыхтел и отдувался, по лицу катил пот. По счастью, Артур, идущий позади всех, выбрал неторопливый темп, чему Линус был очень рад.
– Куда мы идем? – спросил он, когда по его ощущениям прошло несколько часов (на самом деле меньше одного).
Артур пожал плечами. Сам он ничуть не запыхался.
– Понятия не имею. Разве это не восхитительно?