Ти Клун – Безграничное сердце (страница 124)

Затем:

— Итак, Кевин. Ты когда-нибудь играл в «Я вижу»?

— Нет, сладенький. Это вроде ролевой игры, а победитель сможет сделать всё что захочет с проигравшим? Сексуально.

Да здравствует самое долгое путешествие в моей жизни.

Пятый день в пути.

— Что значит, все знали? — недоверчиво спросил я.

— То и значит, — ответил Гэри. — Все знали, что ты влюблён в Райана, а Райан влюблён в тебя. Все, Сэм. Буквально все.

— Неправда! И он меня не любит. — Легче было убедить себя в этом, чем узнать правду.

— Даже без табличек с надписью «ХэвХартНавсегда» всё и так было понятно.

— Мама не знала.

— Знала.

— Папа не знал.

— Да, знал.

— Кевин не знал.

— Знал. Ты вздохнул, когда он подкатил на Гэри. Типа, глубокий мечтательный вздох.

— Сэм, — прервал Гэри. — Все знали. Случайные незнакомцы. Тёмные волшебники. Фейри. Драг-квин. Бард. Эльф. Горожане. Культ. Все.

— Буду честен, — признался я. — Это довольно неловко. И ещё? Теперь многие высказывания имеют гораздо больше смысла. Мне и правда нужно быть более внимательным к своему окружению.

И тут я впечатался в большой валун.

— О, дорогуша, — Гэри и бровью не повёл. — Неловко было всем.

Девятая ночь.

— Я п-прос-сто не п-поним-маю, с-сечёшь? — невнятно бормотал я. И опрокинул в себя остатки вина. В таверне было шумно. — Т-ты хоч-чешь б-быть с кем-то, так п-почему бы прос-сто не б-быть с ним? С-ерьёзно? Правда? Да л-ладно. Просто. П-просто будь. Я имею в виду, есть с-способы, как быть. В-вместе. Я д-даже не з-знал, а ты? А п-потом кук-куруза расс-сказала нам п-правду, и я б-был… просто. Там, чувиха. Я был просто. Там. Н-не знаю. Добавки, б-бармен. Да, я с тобой г-говорю. Хорошо! Ха, ха! Не-а, не жалей. Наполни до краёв. Вот так. Держи счёт вольным. Или открытым. Неважно. Слова трудны. Вино хорошее. Вино! Залезай ко мне в рот, вино! Ха. Я пью да пью. О чём это я? О. Точно. С-сечёшь? И он такой, типа, я люблю тебя, малыш, но я обещал свой член тупому грёбаному принцу. А я такой, типа, блин, дорогуша, ты мне даже не нужен. У меня всё под контролем. Я сам себе хозяин. Сечёшь? А он такой: Но, малыш. Ты заставляешь меня чувствовать себя таким живым. Я не бравый и бесубрактный. Бесупрачный. Бесупречный. Но, малыш. Без тебя я не бравый и офигенный. А я такой, типа, заткнись, дорогуша. Заткнись. П-понимаешь? Не знаю. А теперь мы вернёмся в замок, и они будут играть свадьбу д-друг с другом. И я должен быть там. Кто… к-кто так делает? Типа. Кто так д-делает? Засранцы — вот кто так делает, вот кто. Засранцы. И я должен быть на с-свадьбе, сечёшь? Они будут все с-счастливые и глупые, а я буду — чёрт в-возьми, это моя любимая песня. Включи погромче! ПОГРОМЧЕ! Да. Ю-ху! Н-не хочешь потанцевать? Я хочу. Только не вальс, потому что это глупо. Даже если это будет три раза, сечёшь? Вальсировать три раза с одним человеком — ничего н-не значит. Я делал это дв-важды с Тоддом, и у него были такие уши, что просто… И что с того, что я случайно ему под-дрочил. Ну. И. Что. Держу пари, я хорошо поработал руками. У меня никаких жалоб нет. На самом деле, я очень даже хорош. Правильный зах-хват и всё такое. А когда я кончаю? Знаете, что я делаю после? Я б-благодарю себя, потому что я в-внимательный любовник, понятно? Мне приятно, когда я кончаю. Я говорю себе, как это б-было хорошо, разве это плохо? Бармен! Бар. Мен. Д-добавки. Просто оставь бутылку. Так проще. На чём я остановился? О. Точно. Я даже не хотел идти на собрание чёртова фан-клуба Райана Идиохарта, понимаешь? Я пошёл, потому что просто п-проверял, нет ли шпионов или ещё чего. Никто не п-проникнет в замок или типа того. Тина, чувак. Тина бы прон-никла в замок, с-сечёшь? Потому что она просто…. Боги. Она думает, что мои кексы сухие, как и мой крахи… красех. Такие же сухие, как мой краеухольный чел. Или как там. Мои кексы ни хрена не сухие, Тина. С-сечёшь? Вот, что я ей сказал, а она такая. Типа. Типа, Мервин. Она сказала. Мервин. Ты меня бесишь, потому что ты весь такой остроумный, классный и охуенно крутой, а я нет, потому что я сучка-подросток, которая хочет поиграть с членом Райана. Или к-как-то так. С-сечёшь? Кто так делает? Правильно? Кто так делает? П-прости. Прости. Чувиха. П-прости. Как тебя зовут?

Пожилая женщина, с которой я разговаривал, странно на меня уставилась.

— Ты просто сел и начал говорить, даже не спросил, как меня зовут.

— О. Это к-круто. Или как там. Тебя ведь не Райан зовут, потому что это было бы просто ужасно.

— Нет. Меня зовут. Эм. Бетти?

— Бетти! Бет. Ти. Эй. Эй, б-бармен! Принеси моей подруге Бетти ещё выпить, лады? Она. Она м-моя подруга, сечёшь?

— О Боги, — прошептала Бетти.

— Всё в порядке, — сказал я громко. — Он-ни меня знают. Я прихожу сюда постоянно. — Я наклонился к ней и прошептал: — Я н-никогда не был здесь раньше. Они понятия не имеют, кто я. — А потом я ей подмигнул. — Боги, — простонал я, стараясь избавиться от мошек перед глазами. — Ты с-симпатичная для старой леди. Как сексуальная бабуля. А ты. Типа. Хочешь уйти? Ну там. Поиграть в карты или ещё что-нибудь. Волосы там заплести. Не знаю. Сечёшь?

— Нет, — ответила Бетти. — Не секу. Я просто хочу поесть, но ты упираешься в мой обед локтями.

— О нет! О боги. Бетти. Бетти. М-мне так жаль. Я так… ты ешь пасту?

— Я. Пыталась?

— И мои локти б-были в ней?

— Эм. Да?

— Итак. М-можно сказать, что это… локтевые макароны?

— Эм. Это… паста? И это твой… локоть. Локтевая паста?

— Такого нет, — возразил я ей. — Локтевая паста. Что за. Боги, ты т-такая странная. Я пойду спать. С-спасибо, что пригласила меня на свой день рождения. Пока.

А потом я отключился.

Десятое утро.

— О боги, — стонал я, волоча ноги по дороге. — Убейте меня сейчас же. Или солнце. Мне всё равно кого.

— Кто-то получил прошлой ночью хороший урок, — сказал Гэри, звуча слишком бодро, в то время как я умирал.

— До или после того, как он проснулся в миске с пастой? — спросил Кевин. Засранец.

— Паста лицо! — воскликнул Тигги. — Волшебник Паста Лицо.

— О, с большой буквы, — протянул Гэри. — Теперь это навсегда.

— Дурацкое грёбаное правило, — проворчал я.

Тринадцатая ночь.

— Итак, — протянул Гэри. — Нам с Кевином. Нужно пойти в лес. За. Едой.

Я уставился на них обоих.

— За едой.

— Ну. За ягодами там.

— Ягодами, — повторил я.

— Да, — сказал Кевин. — Чтобы поесть ягод на завтрак.

— Ягоды.

— Лесные ягоды, — добавил Гэри. — Из леса.

— Отлично, — выдохнул я. — Я первый подежурю. Не задерживайтесь.

Час спустя всё стало жутковато.

Я лежал у костра, слушая, как рядом храпит Тигги, и смотрел на звёзды, и внезапно услышал, как эхо пронеслось над деревьям.

Сначала я подумал, что это призрак ест диких кошек.

А потом, что это обезьяны, сражающиеся очищенными, мокрыми апельсинами.

Но потом я услышал:

— О-О-О, КЕВИН. БОГИ. БЛЯДЬ. НАСКОЛЬКО ДЛИННЫЙ У ТЕБЯ ЯЗЫК?

И я бормотал:

— Нет. Нет-нет-нет.

— ЛЮБОВЬ МОЯ, ТЫ НА ВКУС КАК ЛУЧШАЯ АМБРОЗИЯ. ХОЧУ ТЕБЯ ИСПИТЬ.

Меня начало подташнивать.

— КАК ТЫ ВООБЩЕ МОЖЕШЬ ТАК ИЗГИБАТЬСЯ?