Тейра Ри – Сказания Междукняжья. Прозрей (страница 12)

– И чем ты им поможешь? – Лутару тоже пришлось спешиться и следовать за другом, ибо разделяться сейчас было никак нельзя. Быстян упирался пуще Зорика.

– Не знаю пока, – буркнул Берг.

– Не знает он, – сплюнул Лутар и, достав из переметной сумы льняной отрез, повязал его так, чтобы прикрыть нос и рот. – Неужто неймется еще разок на суку повисеть?

Берг не ответил. Лутар не хуже него все понимал и ворчал просто для виду, лишь бы хоть немного разогнать гнетущую тишину. Веха исчезла давно, раз часть птиц и животных уже успела окончательно ослабеть и издохнуть. Наткнуться на вихрь им точно не грозило.

Деревня выглядела удручающе. Дома превратились в развалины, которые не защитят больше ни от жары, ни от дождя, ни от ветра. Рассыпались обломками печи, рухнули горами прогнивших досок бани и сараи, обвалился колодец. Не осталось ни одной зеленой травинки, ни единого кустика хоть с какими-нибудь ягодами, не говоря уже о деревьях, вздымающих к небесам сухие кривые ветви. Тут и там валялись трупы кошек и собак, домашней птицы и скота. Вонь стояла невыносимая. Одним мухам все было нипочем. Они облепили туши, и повсюду раздавалось их противное жужжание.

Никто не вышел поглазеть на чужаков. Только слабые стоны, всхлипы и хриплый кашель долетали до ушей единцев. Немощные старики жались к остовам своих домов, сбившись в кучки. И не различить было, где настоящие деды и бабки, а где вчерашние дети.

Берг мгновенно пожалел, что не послушал Лутара. Невооруженным взглядом было видно: этим людям уже не помочь. Большинство из них едва дышало, были и те, кто не подавал признаков жизни.

– Не останавливайся, – поторопил Лутар, когда из-за почти неразличимого «помогите» Берг замедлил шаг.

– Ступай вперед и жди меня за деревней, – Берг не послушал и остановился.

– Ты чего удумал? – Лутар хотел было развернуться и отвесить другу пинка для скорости, чтобы тот не дурил, но встретившись с ним взглядом, тоже замер. – Дружище…

– Я велел тебе уйти, – в голосе Берга зазвенела сталь, однако Лутар не шелохнулся. – Сказано – вали! Чего не ясно? Мне за шкирку тебя за околицу выволочь? Пошел отсюда!

– Не бери грех на душу, – попытался образумить друга Лутар.

– О своей душе беспокойся, – Берг вытащил кинжал из притороченных к поясу ножен и протянул повод Зорика Лутару. – И его забери.

Спорить не имело смысла. Если Бергу что взбрело в голову, то переубедить его было никому не по силам. К тому же в глубине души Лутар по-прежнему считал себя всего-навсего сынком торговцев, который не чета отпрыску знатного рода, служащего Вящему Совету много поколений. Поэтому смачно выругался, забрал коней и ушел.

Берг дождался, пока друг скроется с глаз, опустился на колени, склонил голову.

– Праматерь Безокая Великая, благослови длань мою, клинок сжимающую. Прошу, через меня даруй этим несчастным покой. Увидь, что не во зле и не удовольствия ради забираю их жизни, но во избавление их от мучений и смерти страшной. Пусть не ляжет деяние сие грехом на мою душу, а коль неугодным его все же сочтешь, то карай меня по Своему усмотрению. Все снесу, но смотреть на беззаконие сие я не в силах, оттого смиренно беру на себя роль посланника смерти и верить буду, что дело доброе свершаю.

Произнеся это, Берг осенил себя знамением и подошел к старушке, которая сидела на земле, привалившись спиной к уцелевшей части сарайной стены. Белые пряди выбились из-под съехавшего набекрень платка, по морщинистым щекам тянулись мокрые дорожки слез. Старушку била крупная дрожь, она дышала хрипло, с присвистом. Когда Берг опустился перед ней на корточки и приставил кинжал к горлу, глаза ее неожиданно просияли радостью. Она слабо улыбнулась и, с трудом разлепив обветренные, пересохшие губы, прошептала:

– Спасибо.

В тот день Берг услышал это слово еще двадцать четыре раза, а потом присел на пень у обвалившегося крыльца крайнего дома и немигающим взглядом уставился на кинжал, с которого медленно капала густеющая кровь. Простая, удобная рукоять в оплетке из черной кожи, по краю лезвия серебряный обклад. Он получил это оружие для расправы над нечистью и никогда даже мысли не допускал, что направит его на обычных людей.

Когда все успело так круто перемениться?

Берг до боли в челюсти стиснул зубы. Чувствовал: сегодня он потерял часть души и вернуть ее вряд ли получится.

Глава 6. Что в тени прячется?

Из Надмирного града, через все Дремское княжество с его бесконечными лесами до огромного, полноводного озера Искренка на самой границе с Овраждным княжеством – такой путь наметили себе единцы. А дальше им надо будет решить: обогнуть озеро верхом, либо сэкономить время и заплатить лодочнику. Тот на другой берег прямиком в Стародубки людей вместе с конями на плоту переправит.

Берг, развернув на коленях карту, в очередной раз сверился с маршрутом, а затем отметил черным крестом уже третью по счету деревню, съеденную Вехой. Называть селения, подвергшиеся атаке Вех, «съеденными» предложил давеча Лутар.

– Пусть людей и не взаправду жрут, – рассуждал он. – Но питаются чужим временем. Съедают его, стало быть.

Берг просто согласился. Спорить не было мочи. Сил хватало только на то, чтобы в седле держаться, потому что сон к нему больше не шел. Так, дрема, как при горячке, накатит, а в голове не сны – видения бредовые роятся. Одно за другим перед внутренним взором мелькают ночь за ночью сморщенные, жутко улыбающиеся лица, которые, шамкая беззубыми деснами, все повторяют: спасибо, спасибо, спасибо. И количество их неуклонно росло. Облегчив участь одних несчастных, Берг попросту не мог равнодушно пройти мимо других. Лутар, конечно, порывался разделить с ним эту тяжелую ношу, но Берг его к старикам и близко не пустил: не желал, чтобы и друга измучили кошмары.

На последнюю съеденную деревню единцы наткнулись два дня назад, и с тех пор сделался Берг молчаливее прежнего. Однако попыток растормошить друга Лутар не бросал.

– Завтра пора бы уже одежды сменить, – сказал он, подразумевая их план в Стародубки под видом обычных путников заявиться, а не гонителей.

На лес, через который пролегал их путь, давно опустилась ночная темень. Гонители поужинали и теперь сидели у костра, наслаждаясь теплом летней ночи, травяным чаем и заслуженным отдыхом. Тускло поблескивал молодой месяц в просветах между кронами вековых дубов, сосен и елей. В бездонной вышине дрожали холодные звезды. Этот привал был последним перед тем, как единцы снова выйдут на большак. Он приведет их прямиком в городишко Озерец недалече от того самого озера Искренка, откуда до Стародубок рукой подать.

– Сменим, – согласился Берг и убрал карту в сумку.

Он допил чай, поднялся и сложил в еще немытый котелок остальную грязную посуду.

– Брось, – лениво потянулся Лутар и придвинул к себе седло Быстяна, чтобы положить его под голову. – С утра все приберем.

Берг одарил друга осуждающим взглядом, прихватил щетку и пошел к ручью. Лутару осталось только тяжело вздохнуть. Вскоре он уже сладко спал, раскинув руки в стороны и видя красочные сны, в которых к нему льнули пышногрудые девицы.

До ручья было шагов пятнадцать. У воды лес немного редел. По мере приближения к Овраждному княжеству, открытых пространств в целом становилось все больше. Деревья уже не теснились так, будто стремились сплестись в единую стену. Многие бы порадовались тому, что выберутся наконец из чащи к свету, но не Берг.

Леса он любил всем сердцем, но была та любовь болезненная, удушающая, потому как принадлежала не Бергу-человеку, а ему – существу, всею душою ненавистному. Оттого по возможности единец лесов избегал. Глупое, конечно, и недостойное взрослого мужчины поведение, но Берг решил, что вправе позволить себе немного повредничать, раз уж иначе этой твари досадить не получалось.

И все же, оказываясь среди дубов, березок, ясеней и кленов, пушистых елей и высоченных сосен, Берг не мог не ощущать какого-то детского восторга, удовлетворенности и тепла, точно вернулся в отчий дом после долгого отсутствия. Это злило, заставляло казаться слабым, напоминало о том, что есть битвы, в которых не победить никогда, и от уязвимости этой спасет лишь смерть.

Но сегодня Берг дико устал. Невмоготу было гневаться. Он даже не заметил, как закончил с мытьем посуды, да так и остался сидеть у ручья, опустив руки в прохладную воду, будто она могла смыть все его тревоги и воспоминания о мертвых деревнях.

Из оцепенения его вывел шорох в зарослях на противоположном берегу. Берг в один удар сердца вскочил на ноги, потянулся к поясу, но вспомнил, что оставил оружие у костра. Замер, напряженно всматриваясь в медленно покачивающиеся метелки дербенника. Ничего. Но тут оно уловило запах. Рядом был зверь, какой не разобрать: слишком слабо он отчего-то пах. Берг вгляделся пристальнее, но опять ничего не увидел. Однако чувство, что сам он как на ладони, не покидало. Прислушался, но кроме редкого кваканья лягушек, журчания ручья да уханья сов, ничего толком не расслышал. Кем бы ни был незваный гость, двигался он на редкость бесшумно и прятался отменно. Коль напасть захочет, ни за что не угадаешь, с какой стороны выпрыгнет.

Серая волчица наблюдала за мужчиной на противоположном берегу ручья с любопытством. Не каждая девка станет так посуду намывать, а этот вон как старается, будто от чистоты этих мисок и кружек жизнь чья зависит. Вот ведь диво дивное, чтобы мужик по хозяйству не хуже бабы хлопотал. Еще и грустный такой, бледный. Неужто захворал в дороге? Косая сажень в плечах, а жалкий до невозможности, так и хочется отчего-то к груди прижать, по волосьям непослушным погладить и утешение пошептать.