Тейра Ри – Сказания Междукняжья. Прозрей (страница 11)

– Ты знал, что и Дремский князь Жадан Многоумный и Овраждный князь Чернег Быстрый присылали прошение Отцу Зрящему от своего имени? – Берг перевел взгляд с пергамента на Лутара.

– Впервые слышу, – мотнул тот головой.

– В этом отчете сказано, что составивший его гонитель лично передал прошение князей Отцу. Князья просили перестать тревожить село Стародубки проверками и народ честной запугивать, на пустом месте обвиняя тех не пойми в чем. Они потребовали признать Стародубки свободными от колдовства и даровать им грамоту неприкосновенности.

Лутар присвистнул, но промолчал. Берг продолжил чтение.

Дорога, по которой они теперь двигались, была неширокой, но хорошо утоптанной копытами коней и прикатанной колесами телег. По обочинам зеленела сочная травка, кое-где мелькали васильки и ромашки, порой попадались молоденькие березки. До самого горизонта простирались поля. Солнышко подбиралось к зениту и то пряталось за облаками, то припекало так, что хотелось скинуть туники, дабы от жары не помереть.

– Они ее не получили, – потряс пергаментом Берг. – Грамоту. Гонитель написал в своем отчете настоятелю нашему, что Отец швырнул то прошение в огонь, едва в руки взял.

– Занятненько. – Лутар похлопал по шее своего каурого Быстяна и поинтересовался у коня: – Что думаешь, приятель? В какое очередное дерьмо нас втянули?

Быстян дернул ушами и фыркнул.

– Видишь, – обратился Лутар уже к Бергу, – даже Быстик считает, что впереди нас непременно ждет подлянка.

– А я разве утверждал обратное? – Берг убрал пергамент в седельную сумку.

– Если там чародей, который и князей на свою сторону перетянул, тяжело будет с ним сладить.

Берг согласно кивнул и погрузился в размышления. Дернулся, когда Лутар подъехал чуть ближе и легонько ударил его кулаком в плечо, после чего потребовал:

– Выкладывай.

Берг посмотрел на него с недоумением.

– Ну уж нет, – Лутар плутовато прищурился, – меня ты этим взглядом не обдуришь. И не смей говорить, что переживаешь из-за стародубского чародея. Брехня. Тебя таким не проймешь. Тут другое. И оно гложет тебя еще со дня Совета, когда ты вспылил прям перед Отцом Зрящим.

– Фантазия у тебя дюже бурная, – отмахнулся раздраженно Берг и потянулся к фляге с водой, чтобы создать видимость хоть какой-то занятости и не отвечать.

– Что ты сказал матери перед отъездом? – и не думал сдаваться Лутар. – Я видел, как она побледнела от страха.

Впереди как раз показался небольшой лесок. Если верить карте, там и ручей имелся. Стоило сделать привал, отобедать и заодно напоить коней. Берг молча указал на лесок и подстегнул Зорика. Расседлывались, умывались и готовили в тишине.

Лутар больше не надоедал с расспросами. Он знал Берга слишком хорошо и был уверен: друг поделится всем, что тяготит, но поначалу взвесит и обдумает каждое слово. Таким уж этот упрямец уродился. Всегда стремился справляться со всем в одиночку, дабы, упаси Праматерь, никого не обременить, а если и решался с кем-то обсудить наболевшее, то многое не договаривал.

Лутар не ошибся. Берг закончил с готовкой, сел рядом с другом и протянул ему плошку с похлебкой из сушеных грибов, вяленое мясо и ломоть хлеба.

– Я сказал, что убью ее, когда вернусь, – заговорил Берг так, будто не было между ними почти часа молчания.

– Ах, вот оно что, – Лутар не выглядел ни потрясенным, ни расстроенным, отведал похлебки и довольно причмокнул. – Вкусно. Я бы так не приготовил.

– Ты бы вообще никак не приготовил, – буркнул Берг. – Свиньи и те твою стряпню жрать отказываются. Ею только крыс травить.

Лутар широко улыбнулся: что есть, то есть. Готовить он не просто не умел, а был в этом совершенно безнадежен, потому в совместных походах Берг его к котелку не подпускал, даже чай заваривать не разрешал.

– Я давно догадывался, – Лутар отломил кусочек от хлебного ломтя и отправил в рот. – Но и не предполагал, что до такого дойдет.

– Она даже отца в неведении держала. Он хоть и принял ее сторону на Совете, но по лицу было видно, слышал о перемирии с ведьмами впервые. – У Берга аппетит отсутствовал напрочь, но он все же заставил себя проглотить пару ложек похлебки: силы могли понадобиться в любой момент.

– Согласен. Мне тоже так показалось.

– Странно, – Берг отставил плошку в сторону и прислонился затылком к березовому стволу, взглянул на шелестящую крону, – но я не могу заставить себя возненавидеть ее.

– Ты и не обязан. Она же твоя мать, и ее любовь к тебе безусловна. Ты и сам знаешь, ни тебе, ни дочерям, ни даже мне она бы никогда не навредила, чем бы ни промышляла. – Лутар покончил со своей похлебкой и принялся за порцию Берга.

– И все же мой долг ловить и убивать ведьм. Он превыше всего остального.

– Тут я с тобой солидарен, – беспечно махнул ложкой Лутар. – Хотя немного тоскливо. Она и мне была как мать. Надеюсь, хоть мелкие под раздачу не попадут.

Берг уповал на то же. Он прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Если Мирослава Никитична предстанет пред Святым судом, несдобровать всей семье. Сам Берг готов был принять любую кару за укрывательство. Знал, что и Велимир не станет бежать от ответственности. Их халатность и без того уже привела к проблемам – грядущему союзу с ведьмами. Ни на миг Берг не усомнился, кто стоял у истоков этой абсурдной затеи. Но племянники точно были ни при чем, и именно безотчетный страх вновь узреть гибель невинных детей, заставлял медлить годами и искать окольные пути решения проблемы.

– Я потому и дал ей время до нашего возвращения, – ответил Берг и отвел взгляд, устыдившись своей мягкотелости в этом вопросе. – Если одумается – смолчу. Поговорю с отцом. Пусть вышлет ее из города под вымышленным предлогом и запрет в каком-нибудь захолустном монастыре. Оттуда никому не навредит.

– Думаешь, она замыслила не помочь избавиться от Вех, а наоборот?

– Поди разберись, что у нее на уме. – Берг сунул в руку Лутару свой нетронутый кусок мяса, поднялся и собрал грязную посуду.

– Вехи до сих пор не покушались на Надмирный град. – Лутар поднялся следом за другом и пошел с ним к ручью. – Настораживает меня это. После первого нападения туда свезли всех единцев. Идеальное время для атаки, не находишь? Все цели в одном месте, на ногах едва стоят, да еще и Вящий Совет в полном составе под боком. С такой мощью Вехам ничего не стоило разнести и Сторожный монастырь, и город, но они не пришли. – Лутар выглядел разочарованным, но скорее от того, что мясо закончилось, а не из-за худых дум, заполонивших разум.

– Именно. – Берг присел на корточки у ручья и принялся отмывать посуду прихваченной из мешка с вещами щеткой.

– Может, дело в том, что там за века намолено? Колдовство ведь всегда ослабевает на святой земле.

– Я думал об этом. Но в деревне, где меня на сук насадило, Веха повредила старинную часовню так же легко, как и прочие избы. А в докладах из Топца говорилось, что разрушен каменный храм. – Берг скривился, заметив на плошке приставший кусочек пищи, который не взяла щетка, и поскреб его ногтем.

– Ты вообще человек? – Лутар поднял с земли прутик и потыкал им Берга в спину.

– Ты о чем? – непонимающе отозвался тот, еще раз придирчиво осматривая посуду.

– Когда успел еще и донесения из Топца просмотреть? – Лутар не вытерпел и буквально вырвал из рук Берга плошки, пока не тот удумал их заново перемывать. Этому чудаку дай волю – еще и стирку затеет.

– Не проводи ты все свободное время под юбкой у боярыни Михеевой, тоже много бы чего полезного успел сделать. – Словно в подтверждение мыслей Лутара о стирке Берг понюхал рукав своей туники и поморщился: потом на жаре пропиталась, хоть выжимай.

– Э-э-э нет, дружище, – хохотнул Лутар. – Мы и так живем, как псы на привязи. Потому отказываться от единственной радости я не намерен. Чего-чего, а баб итить – это своего рода тоже святое.

– Ты за языком-то следи, – рыкнул Берг, плеснув в него водой из ручья.

Лутар только заржал в ответ, приговаривая, как свежа водица.

Через три дня пути единцы, решив немного срезать, случайно наткнулись на безымянную деревеньку в десяток домов. Еще издали стало ясно: здесь побывала Веха. Дубовая роща иссохла наполовину, погибли посевы, на пути то и дело попадались издыхающие или уже мертвые птицы, мелкие грызуны, кучки дохлых насекомых. Из кустов на гонителей взирала тощая лисица с подернутыми бельмами глазами и поседевшей шерстью. К ней жались две старые лисы поменьше, видимо, ранее бывшие лисятами. Один зверь слабо зарычал, обнажив почти беззубые десны.

Зорик и Быстян прядали ушами, храпели и шли вперед крайне неохотно. Берг и Лутар молчали, озираясь по сторонам не менее беспокойно, чем кони. В воздухе витал густой запах неведомого, тошнотворного колдовства. От него в носу и глотке не просто свербело, а жгло, как если бы кто заставил гонителей хлебнуть крутого кипятка. Казалось, огромная тварь, только что сожравшая гниющий труп, дыхнула на это место, а после всю округу щедро полили помоями, не один день тухнувшими под солнцем.

– Вернемся и поедем другой дорогой, – предложил Лутар, придержав Быстяна.

– А если там есть выжившие? – Бергу пришлось спешиться и взять Зорика под уздцы, чтобы продолжить двигаться по направлению к деревне. Конь тащиться в жуткое место желанием явно не горел, растеряв привычную невозмутимость, но и хозяина ослушаться не мог, потому шел, как подстреленный – нарочно спотыкался, толкал Берга и мотал головой.