Тейра Ри – Сгинувшее Время. Возрождение Жизни (страница 4)

– Нам с кузеном платят за то, чтобы мы присматривали за городом, капитан Худ, – равнодушно кивнула в сторону Логана Рэнла.

«Кузен» одарил стражника уничижительным взглядом и понадежнее намотал цепь Дариза на руку.

– Однако никакие деньги не удержат нас в этом затхлом местечке, если к нам здесь не будут относиться с должным уважением, – продолжила Рэн, устремляя взор на торговца травами.

– Простите, госпожа, – снова заговорил Худ, силясь изобразить это самое пресловутое уважение и выдавить улыбку, но вышло не очень: лицо его исказила отталкивающая гримаса, свойственная скорее какому-нибудь деревенскому дурачку, чем гордому воину. Хотя, возможно, капитан вовсе не умел улыбаться в силу своего рода деятельности. – Но разве кто-то здесь посмел вас оскорбить?

Брови Рэн взметнулись в изумлении. Она немного посторонилась, давая капитану возможность получше разглядеть зареванную Торию. И тотчас же идиотская гримаса вояки сменилась на выражение неподдельного замешательства и испуга. Тория нечасто покидала замок, потому горожанам и рядовым стражникам ее лицо и имя были незнакомы, но капитан знал, кто она. Как и Логана, Торию считали кузиной Рэнлы.

– Мать твою, – пробормотал Худ и, приосанившись, добавил уже тверже: – Приношу вам искренние извинения от себя и лица своих людей, госпожа Луна. В суматохе не признал вашу сестру. Ее раб наделал много шума.

– И за это понесет суровое наказание, как и моя кузина, – отчеканила Рэн, устало потирая переносицу. – Но накажу их лично я. А вы и пальцем больше не посмеете тронуть этих двоих. Иначе вам, капитан, придется объяснять наместнику, почему Пле́рфаст остался без защиты Падальщиков, – последнее слово она выделила, обведя ледяным взглядом толпу.

В лицо никто и никогда не осмеливался их с Логаном так называть, вместо этого использовали деликатное «Заклинатели», но за глаза бросали оскорбления куда хуже.

– При всем уважении, госпожа Луна, – капитан нехотя поклонился, заложив руки за спину, – раб вашей кузины напал на человека и лишил его жизни. У погибшего была семья: жена и двое детей. Я обязан…

– Уверена, – резко перебила Худа Рэн, довольно грубо хватая Торию за предплечье и подталкивая ее в сторону выхода с площади, – наместник с радостью согласится обеспечить им пожизненное содержание из городской казны. Моя кузина позже лично принесет им извинения, как и ее раб. Если же вы желаете торжества правосудия, то казните того, кто стал причиной всего произошедшего. – Она безжалостно ткнула пальцем в торговца, который мгновенно выронил нож и схватился за сердце, тяжело оперевшись на прилавок и выпучив глаза от страха. – Ему стоило сотню раз подумать, прежде чем дразнить дракона.

– Но… я… я… – проблеял торгаш, переводя затравленный взгляд с Рэн на Худа и обратно. – Я… я… ничего не с… с… сделал… Просто… Просто… – Он запнулся, когда Рэнла передала Торию Логану, а сама подошла вплотную к прилавку.

– Просто ты, гнида, решил, будто чем-то лучше него, да? Будто он человек второго сорта, потому что на нем ошейник? Посмотрела бы я на тебя, жалкое ничтожество, как бы ты радовался, коль оказался бы посажен на цепь и несправедливо лишен свободы за грехи, которых не совершал! – Рэн ударила раскрытой ладонью по прилавку, и тот разломился пополам; товары посыпались наземь. – Драконы – такие же люди, как и мы! И их вины в том, что мир превратился в подобие сточной канавы, нет! А вы все чертовы лицемеры! Вонючие шавки Пустоты, готовые жрать любое дерьмо, что она вам скормит! – Никто не посмел возразить. – За этого неупокоенного я плату не потребую, – обронила Рэн небрежно и уже совершенно спокойно, потом резко развернулась и направилась прочь с площади.

За ней поспешила Тория и Логан, ведущий на цепи Дариза. Народ резво расступался, не желая попасться под руку рассвирепевшей Падальщице. Многие тут видели, как она и ее угрюмый кузен одним махом расправляются с одержимыми, и оказаться на месте последних не хотели.

– Ваши слова можно расценить как измену, госпожа Луна! – крикнул им вдогонку Худ с надменной ухмылкой, полной ненависти.

– Так нажалуйся начальству, капитан! С радостью предстану перед нашей достопочтенной Императрицей и повторю ей все это в лицо! – бросила Рэн, даже не обернувшись.

Конечно, Худ не пожаловался. Быть растерзанными одержимыми не хотелось никому. И пока Падальщики защищали Плерфаст – небольшой город, расположившийся на побережье Жаркого моря, – всем было плевать, какими словами поносят они Пустоту, которая велела именовать себя Императрицей Скрытого мира. Местные и в глаза-то ее не видели. Здесь, в королевстве Круншор, раскинувшемся в Тихих землях по соседству с Схаиатом, никого не волновало, что происходит за морем на других континентах. Даже наместники из Неверных, назначенные на должности самой Пустотой, нечасто вспоминали о своей госпоже. Когда-то она обещала им новый мир, в котором они будут королями, плескающимися в славе и любви подданных, освободителями, принесшими равенство и победившими зарвавшихся драконов. Но вместо этого их величали тиранами, гнусными захватчиками. А обещанная беспечная жизнь превратилась в беспрестанную борьбу за выживание, где приходилось существовать рядом с мертвыми, строить стены вокруг поселений, бороться с нечистью, которая то и дело пробивала бреши в защитных сооружениях, и молиться о том, чтобы люди в черных масках не покинули город.

Тория вздрогнула от очередного выкрика Дариза и невольно прижалась плечом к Логану, неподвижно стоящему рядом.

– Я не стану извиняться, Рэн! Не стану! Ясно?! И ты меня не заставишь! – ревел Дариз, круша все, что попадалось под руку в небольшой гостиной на третьем этаже Крайнего замка.

От Дариза так разило жаром, что пришлось распахнуть окно, дабы не задохнуться.

– Когда я сказала, что ты пойдешь и извинишься, это был не вопрос и не просьба, братец. Приказ, – спокойно ответила Рэнла, которая сидела на узком подоконнике, свесив одну ногу наружу, а колено второй притянув к груди и обхватив руками. Она прислонилась затылком к раме и прикрыла глаза. Теперь она почти всегда выглядела изможденной, но своего обаяния и неземной красоты притом не растеряла.

Поддерживать в телах Проводников жизнь ей было нелегко. Без истинной пары Смерть по-прежнему оставалась слаба, хоть и старалась изо всех сил казаться сильной ради тех, о ком поклялась заботиться: Дариза, Логана, Тории. Больше у нее никого не осталось. Мать погибла, когда армия Неверных вторглась в Пагрэю. Арлетта до последнего сражалась за свой дом, а проиграв, предпочла рабству самоубийство. А вот дядю Кастера, Мойну и их дочерей сделали невольниками при новом короле Пагрэи.

Попали в рабство и король Эйрогас с Пейврадом и Фридэссом. Принцы теперь прислуживали лично Пустоте, так как эта тварь засела в Элхеоне. Селия сбежала, когда запахло жареным, нашла своего ненаглядного виконта Равшланда и пыталась скрыться вместе с ним, но их поймали, пленили и вернули в Белый замок, где они вынуждены жить рядом с Эйрогасом и принцами. Поговаривали, что предательство горячо любимой жены едва не свело бывшего короля Элхеона в могилу, и только сыновья не дали ему сломаться.

Все это Рэн знала от Проводников, которых отправила в каждый уголок Скрытого мира. Это было сделано не только ради слежки за Пустотой и ее прислужниками, но и ради обычных людей. Новоиспеченная Смерть чувствовала вину за те страдания, на которые обрекла человечество. Хотя, сколько бы раз Рэнла ни прокручивала в голове события того дня, когда погибли Отражения, она не видела иного способа сбежать от Алгода и Хьеллы. Если бы не решение призвать мертвых, от Богов ничего не осталось бы. А так в сердце теплилась какая-то надежда. Будучи не в силах загнать мертвых обратно, Рэн решила дать тела Проводникам, но не могла обеспечить им бесконечный запас магии, потому велела помогать лишь тем, кто готов щедро платить. Так, играя роль алчных и безразличных к чужим бедам Падальщиков, слуги Рэн стали ближе к наместникам Пустоты, которые нанимали их для защиты поселений, и могли бережно черпать божественную магию из скудного резерва своей госпожи, не распаляясь на спасение всех без разбора. Ситуацию это не сильно поправило, но лучше уж так, чем полное бездействие. Этим Рэн себя и утешала, в глубине души не переставая корить за слабость и необходимость скрываться вот уже одиннадцать лет.

Сегодня к обычным тревогам добавился страх за жизнь Дариза. Если бы не мальчишка-слуга, которому Логан приплачивал, чтобы тот не спускал глаз с госпожи Тории и ее раба, все закончилось бы трагедией. Но даже так Рэн с Логаном едва успели. Они были за стеной, когда их нашел мальчик: выслеживали одержимых, замеченных стражей накануне. У Рэн чуть не остановилось сердце, пока они неслись на базарную площадь. Никогда прежде она не желала придушить Дариза вместе с его ненаглядной Торией так, как сейчас.

Впрочем, на Торию злиться было бесполезно. Сколько Рэн не убеждала ее быть тверже, она все равно потакала Даризу, жалела и защищала его. Аналогично вел себя и братец. Рэн была уверена, что эти двое уже давно влюблены друг в друга, и искренне не понимала, отчего так упорно не желают стать парой, день за днем продолжая играть в дружбу. Тории исполнилось двадцать шесть три месяца назад. Она сильно похорошела за последние годы, стала смелее и увереннее в себе, больше не вспоминала своего Морая и ходила за Даризом хвостиком. Правда, принцесса чуть не лишилась чувств от смущения, когда Рэн объявила, что она будет исполнять роль его госпожи. Дариз в тот день хоть и был расстроен необходимостью притворяться рабом и надеть ошейник, не смог скрыть хитрого, довольного блеска в глазах, поняв, что отныне ночевать будет в одних покоях с Торией.