Тэйлор Адамс – Смерть на мосту (страница 54)
– Я знаю.
– Я словно вижу призрак.
– Я знаю.
– Она о тебе никогда не говорила, – прошептал он. – Ни разу.
Она задумалась о его последних словах. Что-то в них было не так.
В эту минуту Райсевик расстегивал ремень, чтобы наложить над коленом тугой жгут. Затягивая узел, он морщился от боли. Его слова крутились в голове у Лены, она ждала, когда он заговорит снова. Нет, верить ему нельзя. Он снова врал. Снова пытается сбить ее с толку.
Она вспомнила про его бумажник.
Он лежал на дороге. Как хоккейная шайба. В том месте, где она его бросила час или два назад, как только разгадала хитрость Райсевика. А его папаша в это время целился ей в спину и нажимал на спусковой крючок винтовки. Он врал, чтобы ее отвлечь. Лена в этом точно не сомневалась.
А теперь у нее по спине пробежал холодок, от одного позвонка к другому.
Лена вернулась к центру моста, с трудом передвигая ноги. Она наклонилась и дрожащими пальцами подняла бумажник, открыла боковое отделение. Карточки высыпались и разлетелись по дороге…
На этот раз она сунула «Беретту» под мышку, обе руки были свободны. Нашла скрытое отделение. Толстая бумага, похожа на картон. Ногтем большого пальца она достала карточку и перевернула ее.
В гражданской одежде она не узнала Райсевика – он был в рваных джинсах и светло-розовой рубашке. Выглядел он достаточно глупо. Сидел с удочкой в руках в двухместном каноэ, за спиной плескалась вода. Рядом с ним сидела девушка. Чтобы сделать селфи, она склонилась поближе к Райсевику, вытянула шею и положила ему на бедро ладонь. Это была…
Лена резко отвернулась. Ей хотелось бросить эту фотографию. Сбросить вниз с моста в огонь.
Райсевик внимательно наблюдал за ней.
– Лена, я же говорил тебе.
Она уставилась в грязное небо, часто моргая – слезы заливали глаза. Она закричала. Из горла вырвался долгий и странный стон. Лена все поняла. На этот раз не было речи об отвлекающем факторе, ее мысли были только об одном. Лена снова опустила взгляд на фотографию, сердце судорожно колотилось в груди.
Она смотрела на собственное лицо.
– Мне она нравилась, – мечтательно улыбнулся Райсевик. – Впервые я увидел ее на стоянке перед магазином «Супер Уан». Она воровала бензин, а я убедил ее немного задержаться в городе. Кажется, это было в марте…
Вздор! Он морочит ей голову. Этого не может быть!
Лена принялась искать на фотографии следы обработки в «Фотошопе»: несоответствующие тени или обрезанные углы. Признаков принуждения, например, приставленного к ребрам пистолета. Ну не могла же Кэмбри выглядеть такой беззаботной и счастливой с этим уродом, отправиться с ним на рыбалку, целоваться с ним, вести разговоры у костра и пить из одной бутылки. Она загорела, на губах играла знакомая озорная улыбка. Она просто сияла.
– Ты ее не знала, Лена.
– Но ты же бросился за ней в погоню, – выдавила она из себя.
– Бросился.
– После того как она увидела твои костры…
– Все так. Ты все знаешь про погоню и про то, почему мы ее преследовали, – его глаза горели, он явно что-то скрывал. – Но ты не знаешь, почему она пыталась сбежать.
Повисла мучительная пауза.
Тишина перед тем, как опустится нож гильотины.
– В тот вечер мы с Кэмбри были на озере. Хорошо провели время. То был наш последний день. Она поймала красногорлого лосося размером с мою руку. В итоге она заметила, что меня что-то тяготит. Мои мысли были о мальчике, что сидел в сарае. Меня разрывало на части, словно внутри поселился монстр. Кэмбри поняла, что я что-то от нее скрываю. Я начал врать, все стало только хуже. Мы поругались. Она разозлилась и уехала. Со дна лодки я собрал всю рыбу, что уже начала портиться, засунул ее в автомобильный холодильник и поехал на участок отца. Я был дико зол на него, черт побери, я был
Он сглотнул.
– Это была последняя бродяжка моего отца. Мать мальчика тридцати с чем-то лет, отец подхватил ее на федеральной автостраде. Она только что освободилась. Каким-то образом вытащила руки из наручников. А может, в предыдущий вечер отец так напился, что толком их не застегнул. Она украла винтовку у него из кабины, выползла на улицу и ждала меня в засаде. Не повезло. Она была вся в крови, ее колотило, и орала на меня, держа палец на спусковом крючке: «Куда ты дел моего сына? Говори или я тебе голову снесу!» И прижимает дуло этого «Винчестера» к шее, а я ей отвечаю: «Я не Пластикмен, я просто за ним подчищаю». Я говорю, что с ее сыном все в порядке, что я его спас, что меня не надо убивать, что мы что-нибудь придумаем…
Он выдохнул.
– И тогда ее застрелила Кэмбри.
Мысли Лены пролетали в голове, словно в свободном падении. Это было ужасно.
– Кэмбри поехала за мной. И увидела эту незнакомую бабу, которая приставила винтовку к моей голове. Понимаешь? Она решила не сидеть сложа руки. Твоя сестра спасла мне жизнь.
Его слова звучали словно издалека, причем Лене казалось, что звук был каким-то резким и металлическим.
– Затем Кэмбри заглянула в прицеп. Увидела наручники. Портативную видеокамеру. Она заметила, что с женщины, которую она только что застрелила, до сих пор свисает клейкая лента. И до нее все дошло. А мне пришлось, глядя ей в глаза, все объяснять. Чем занимается мой отец. Что потом ради него делаю я. Что только что сделала она сама.
Он рассказывал все это спокойно и хладнокровно.
– А она… она была в таком подавленном состоянии…
Лене показалось, что мост шатается у нее под ногами, закружилась голова. Она чуть не упала.
– …Я поцеловал ее в голову и сказал, что ей ничего не угрожает, она теперь член семьи Райсевиков, никто никогда не узнает, что она сделала…
У Лены все перевернулось внутри.
– Я показал ей, как разрезаю тела и спускаю кровь…
Лена рухнула на дорожное покрытие, ладонями вперед, и закашлялась. Горло жгло, словно в него залили кислоту.
– Я любил ее, Лена. Я
Он вымученно улыбнулся. Никакой злобы. Чувствовалось, что у него разбито сердце.
– Я показал Кэмбри маленького мальчика в сарае. У меня появилась гениальная идея – мы с ней сами вырастим этого ребенка. Хорошая же идея? Я решил, что брошу свою жену-корову ради Кэмбри, и у нас будет своя маленькая семья. Это, черт побери, казалось идеальным. Мы сделаем что-то хорошее из плохого. Спасем ребенка. Она искупит свой грех. Уравновесит весы. Но Кэмбри меня не слушала. Она просто сидела на пригорке и смотрела, как я сжигаю тело женщины. Тогда я этого не понял, но думаю, что понимаю теперь. Она увидела маленького мальчика, и в ее душе что-то сломалось, то, что там еще оставалось и могло сломаться. Она не просто случайно убила невинную женщину. Она убила мать.
Райсевик сплюнул кровью.
– Она меня обманула, ясно тебе? Она спросила, может ли сходить к своей машине, покурить и обо всем подумать. Я ответил: «Конечно, иди». К тому времени я уже забрал у нее пистолет и слил бензин. Что она могла сделать? Но я забыл про ее запас в баке. Примерно с галлон.
– Она завела двигатель и помчалась на огромной скорости.
На глаза навернулись слезы.
– Я только хотел с ней поговорить, успокоить ее до того, как она доберется до Магма-Спрингс. Я не желал ей зла. Но из-за нее мы могли пропасть. Рыдая, она неслась как угорелая, хотела сдать нас, поэтому пыталась дозвониться в службу 911…
Лена снова вспомнила погоню. Райсевик остановил Кэмбри, но она его обхитрила. На перекрестке она вырвалась вперед, а затем ей не повезло: вспышка молнии. Потом он хотел протаранить ее машину, их разделяли какие-то дюймы, но она вовремя увернулась. Его автомобиль закрутило и выбросило с дороги. Она погналась за фурой, потом сражалась с Пластикменом…
– Мы нагнали ее здесь, на мосту, бежать ей было некуда. Отец пришел в ярость из-за глаза, орал, чтобы я ее пристрелил. Кэмбри деться было некуда. Она знала, что теперь я не смогу ее защитить. Она попыталась отправить последнее СМС-сообщение, вышла из машины, перелезла за ограждение, прямо здесь, и прежде, чем я ее остановил, она…
Ослабевшая и избитая Лена продолжала качать головой в бессилии и ужасе. Ей хотелось, чтобы он просто заткнулся!
– Она прыгнула, Лена.