Тея Виллер – Блики прошлого. Наследие (страница 27)

– Не все так просто, как кажется на первый взгляд… М-да…

– Мм, согласен. Это хорошо продуманное, предусмотрительное действо нездорового воображения, – сделал вывод Николай Романович. – Если бы его замуровали при строительстве усадьбы, – он скривил уголки рта и покачал головой, – это можно было бы еще как-то объяснить. Но усадьба скорей всего, уже существовала к тому времени…

– Почему вы так решили? – спросил Горчевский. – Мы пока даты строительства усадьбы нигде не находили.

– А привезенные от Михал Михалыча документы, вчера, я не успела просмотреть, – оправдывалась Дея.

– Знаете, меня интересует вот что, – заговорил Далина. – Если Сенька Безумный был весьма безобидным существом, для чего от него избавляться, да еще таким изуверским способом? Кому мешал этот юродивый? Не-е-ет, что-то тут не то-о-о…. В тех документах, есть одна запись, которая гласит, что усадьба построена в конце 17… года.

– Погодите, – вмешался Николай Романович, так как тема строительства для него была очень близкой и родной. – Если бы Сеньку, заложили при строительстве, то, скорее всего, останки вы могли бы найти в другом месте, скажем, в каменной кладке подвала, одной из несущей стены, она, как правило, самая устойчивая и более крепкая. Да, такое жертвоприношение… не позволило бы зданию рассыпаться, даже со временем, поскольку это дар богам…

– Да-да, – Горчевский задумался. – Значит, действительно от него спешили избавиться… Теория Эддингтона в действии.

– Что вы имеете ввиду, Глеб? – с любопытством спросила Дея.

– Число гипотез, объясняющих данное явление, обратно пропорционально объему знаний о нем15– вот что я имею ввиду, – грустно, заметил Глеб.

Мальвиль, довольный, улыбался. Его приобретение, в действительности, оказалось очень даже интересным местом…

Далина сидел задумчивый. Историей усадьбы он занимался давно. Благо, различные документы были всегда под рукой и найти, при необходимости, все, что нужно, не составляло труда. Много времени потратил Михал Михалыч на то, чтобы собрать сведения об усадьбе, о ее хозяевах и все же, информации у него было мало. Довольно значительная часть оставалась неизвестной. Увидев в первый раз Дею и Глеба, он сразу понял, что эта пара не остановится на достигнутом, и они будут копаться, рыть, пока не доберутся до конца, а вернее до начала всей истории. Его стала мучить жажда поиска, нового открытия. Он, томимый желанием присоединиться к ним, в тоже время не смел напроситься. Вообще навязываться, признак несдержанности, а Далина таковым не был. Но он хотел поучаствовать, пусть даже через скромную свою помощь. Какова же была старику радость, когда его попросили об этом. Он словно сбросил несколько десятков лет, так затрепетало все внутри. И теперь, когда эти двое столкнулись с мрачной находкой он – с одной стороны – был рад, что дело наконец-то сдвинулось с мертвой точки и хоть какое-то движение началось. С другой же стороны, как всякий нормальный человек, понимал, что это далеко не единственная серьезная загадка, с которой, может статься, им не раз предстоит еще столкнуться.

– Я считал, что мы живем в чрезвычайно ужасное время, где прогресс идет в ногу с варварством, когда получаешь информацию о разрушении какого-либо памятника культурного наследия, но здесь… – Николай Романович тяжело вздохнул.

– А я предполагал различные варианты, но, чтобы так… М-м-м… даже в расчет не брал.… Думаю, Глеб, здесь скорее Закон поиска: начинать поиски надо с самого неподходящего места, – улыбнулся Далина. – Во мраке неведомого созревают плоды безграничных горестей и бесконечных радостей… М-да.… А, где сейчас Сенька?

– Мы оставили его на том месте, где нашли, чтобы вы сами могли взглянуть, – грустно сказала Дея. – Сегодня должны приехать археологи. Возможно, они еще нам чем-то смогут помочь…

– Это хорошо, что они будут. Своими приборами все посмотрят, проведут анализ…

Далина скрестил на груди руки.

– Вам необходимо встретиться с отцом Лукой, – подсказал Николай Романович. – Здесь неподалеку, я встречался с ним. Да и церквушка существует с незапамятных времен, много раньше, чем построилась усадьба. А в архивных книгах церкви должны быть сохранены интересные, для вас особенно, записи.… Так, Михал Михалыч?

– Все верно, Николай Романович…

– Да-да, мы уже наслышаны про неё. А почему ты мне раньше ничего не говорил, папа?

– Прости, Дея, закрутился со своими делами. Глеб знает, как это происходит…

– Да-да, иногда за день Николай Романович успевает в двух городах побывать.

– Не слышно шума дождя, кажется, погода нам дала зеленый свет… – послышался голос Далины. – Пора…

Все разом взглянули в окно. За разговорами никто не заметил, что дождь перестал плакать и самое замечательное, что могло явиться человечеству – солнце – давным-давно уже сияло и широко улыбалось.

– Путешествие в прошлое, это не ключ в счастливое будущее, а всего лишь возможность взглянуть на прежние ошибки, – как-то грустно подметил Мальвиль, вставая. – Ну-с, пойдемте скорей, взглянем…

Мальвиль и Далина уже направлялись к выходу, Глеб последовал за ними, Дея попросила их задержаться на несколько минут, чтобы иметь возможность принести свою кроху и передать ее в надежные руки Агаши. Когда и этот вопрос был улажен, мужчины уже перешагнули за порог.

– Дея, – позвала Агаша.

Хозяйка усадьбы обернулась и чуть задержалась.

– Я приготовлю обед, как любит Михал Михалыч, ты не возражаешь?

– Ой, Агаша! Ну, конечно, нет. Он – гость – все привилегии на его стороне, и должно у нас понравиться.

– А что любит отец?

– Все, что вкусно…

– Тогда, ладно, – заулыбалась экономка.

Этих слов Дея уже не слышала, так как бежала догонять мужчин, и застала их ожидающими её на углу усадьбы.

Несмотря на то, что пару часов подряд природа выказывала свое недружелюбное настроение, и жара ускоренными темпами набирала оборот, воздух всё ещё оставался феноменально свежим, не успевшим согреться горячим дыханием лета. Запах озона пьянил. Хотелось поглотить его и не выпускать, сохранить в себе. Птицы вновь весело щебетали. Трава, цветы, листва на деревьях и кустарниках – обрели яркие цвета. Пушистые, невообразимых размеров, облака все еще присутствовали на небе, но это уже не мешало легкому ветерку, резвясь, уносить их прочь. Лето не собиралось даже на короткий миг уступать отведенного ему времени. Воздух, только-что такой прохладный и живой, стремительно прогревался, да так, что к десяти часам утра оставались сверкать гладью мутной воды, лишь большие лужи. Хорошо пропитанная влагой земля уже высыхала. По дороге исследователи договорились, что сначала осмотрят печь, затем навестят Сеньку Безумного. Неожиданно Дея вспомнила, что Расторопнов непременно велел передать привет от него. Далина вежливо поблагодарил.

– Быть может, он нам еще пригодится, – заметил он, и туту же обратился к Мальвилю: – Николай Романович, хотел просить вас…

– Слушаю, Михал Михалыч.

– Позже, расскажете мне, подробнее о Дарине?

Мальвиль согласно кивнул.

До места шли чуть дольше, чем обычно, то и дело приходилось обходить лужи, а также намешенную, рабочими сапогами, грязь, так как работники приступили к своей задаче, как только закончился дождь. Раздавался стук молотков, скрежет и хруст отделяемых половых досок, негромкие разговоры и редкие смешки.

С последнего визита, пожилым архивариусом усадьбы прошло уже более пяти лет, конечно же, ему все было здесь любопытно. Он, отметил про себя, что здание заметно обветшало, и затраты будут значительные. Судьба имения Далину очень интересовала, хотя прямого отношения он к нему и не имел, но вся та бурная деятельность, развернутая сейчас вокруг него, находило позитивный отклик в сердце старого архивариуса. История этого места, которую он планировал собрать, была частью его плана по восстановлению уникального особняка. Но, получилось то, что получилось, и, теперь Далина, был несказанно рад, что участь имения предрешена, в хорошем смысле, и находится в надежных руках…

Они поднялись по лестнице парадного входа. Глеб шел впереди, за ним – Далина и Мальвиль, а завершала процессию хозяйка поместья.

Несмотря на то, что яркое солнце освещало достаточно, помещения, как и прежде, встретили жутковатым полумраком. Пропитанные влагой кирпичи предавали мрачноватый вид. Хотя дождь и прибил запах затхлости, полностью освежить покои природе не получилось. Видимо, даже её влиянию не хотел поддаваться разрушающийся застой.…

Когда оказались в той самой комнате, Николай Романович все окинул оценивающим взглядом, и вплотную подойдя к печи, не удержался от того, чтобы не провести по плитке рукой. Затем, ушел в другую комнату, к которой прилегала печь и, вернувшись, застал Глеба и Дею рассматривающими кладку, в том самом месте, где они нашли подвеску.

– Это тайник, Глеб, – уверенно сказал Далина.

Глеб, недоумевая, посмотрел на него.

– Михал Михалыч, я понимаю, что дом старый и скрывает в себе кучу различных секретов и тайн, но кто же будет располагать тайник за печью, от которой идет такой жар?! – спросила Дея.

– А почему вы уверены в том, что печь вообще использовалась?! – поддержал Далину Мальвиль. – Это весьма хитрый ход…

Глеб и Дея переглянулись. Эта мысль им в голову не приходила.