Тея Виллер – Блики прошлого. Наследие (страница 26)

– Она ушла в монастырь, послушницей, когда ей было двадцать лет…

– В монастырь? – удивлению Далины не было границ. – Как могла она так поступить, ведь у неё были такие способности к математике???

– Она сильно переживала из-за разрыва с любимым человеком, насколько мне известно…

Далина молчал, потупив взор, и, кажется, совсем ушел в себя.

Дея во все глаза смотрела на двух мужчин, медленно вникая в происходящее. Она слегка коснулась локтя архивариуса.

– Михал Михалыч, что с вами?

Он очнулся.

– Она жива?

– Нет, умерла пятнадцать лет назад.

– Даже не предполагал, что это хмурое утро принесет мне столь тяжёлую весть.… Если бы я только знал…

Губы его задрожали, глаза увлажнились… Далина закрыл лицо руками. На несколько минут комната погрузилась в полнейшую тишину, и только частые тяжкие вздохи седовласого пожилого человека нарушали её.

Дея, сосредоточенная на его печали, не обратила внимания, как мужчины переглянулись. Николай Романович стал догадываться о причинах неожиданного поведения почтенного архивариуса.

– Михал Михалыч, так это вы были единственным дорогим её сердцу другом? – осторожно спросил он. – Тетя никогда не называла имени, но изредка вспоминала, даже став монахиней.

– Покинуть суетность мира, затворившись в стенах монастыря, не значит стереть в памяти черты милых людей.

Чуть помолчав, Далина, не вдаваясь в детали размолвки, объяснил, что много лет жил в неизвестности о судьбе той, которую обожал всем сердце. И надо же было приехать в Еланьку, чтобы узнать такие печальные подробности.

Всё-таки, жизнь – это такая классная штука, порой и не знаешь, как к ней относиться, но то, что с любовью и уважением – однозначно. Только она, единственная, знает, когда и кого подослать, кому помочь, где стукнуть, да покрепче, а где и вовсе одолеть, чтобы было невмоготу. Но она всегда в курсе, кому и чего не достает. И, ведь, даст! проказница! да так, чтобы и унести мог, и запомнить, а вспомнив, ещё и улыбнуться, ну, или слезу проронить…

Николай Романович, с возрастом, набрал вес, и превратился в полного мужчину, если избыточные килограммы ему вовсе не мешали быть активным в жизни, то сейчас бесполезные слои его изменившейся фигуры препятствовали комфортно расположиться возле дочери. Он чувствовал – ещё одно движение и дряхлый диван не выдержит его давления.

– Папа, тебе неудобно?

– Привык к более жесткой поверхности кресел, мягкий диван не для меня, – отшутился Мальвиль, вынужденно пересаживаясь на более твердую поверхность скамьи, рядом со столом, почувствовав некоторое облегчение. – Я вас и отсюда услышу…

Горчевский, до сих пор стоявший прислонившись к стене, пристроился на табурете возле архивариуса и Деи. Далина же, после пережитого потрясения с большим трудом взял себя в руки, и, не откладывая в долгий ящик, перешел к основному вопросу, из-за которого, в принципе, он и очутился здесь.

– Как успехи в исследовательской деятельности? – спросил Михал Михалыч, с, всё ещё, заметной грустью в голосе, переведя взгляд с Глеба на Дею.

– Нужно показать то, что нашли… – Глеб смотрел на хозяйку усадьбы. – А начнем мы с амазонита… Остальное по порядку…

– Значит это не единственная находка? – улыбнулся, Николай Романович.

– Да, мы все покажем и расскажем…

– Хорошо-хорошо, давайте, по порядку.

– Любопытно было бы взглянуть, – вставил Далина. – Для того периода весьма редкий камень, да тем более так далеко от центра.… Хотя…

– Он в изделии…– объяснил Глеб.

– Я уж хотел удивиться, – улыбнулся Далина. – Ну, и что же с ним не так? Расскажите подробнее. Со всей этой историей мое нетерпение стало возрастать, если что-то намечается узнать.

– Сейчас его принесу… – ответила Дея, и упорхнула в свою комнату.

Она ходила не долго, а потому на продолжительные беседы ни у кого времени не хватило, только Федор спросил о других родственниках, живущих рядом с Далиной. Появление Деи с подвеской в руке, которую она тут же протянула архивариусу, прервала все разговоры, не относящиеся к данной теме. Федор отошел к супруге, что-то тихо шепнув на ушко, вышел во двор. Агаша, понимая всю серьезность разворачивающегося театра действий в усадьбе, даже ходила так, словно вовсе не касалась пола.

– Ну-ка, ну-ка… Мм, – с большим любопытством принялся рассматривать его Далина. – Слишком уж не вписывается в эти края этот красивый камень… М-да… – Он долго его анализировал: крутил-вертел, приближал и отдалял от себя, смотрел на свет и, не выпуская из рук, продолжил: – А по поводу камня скажу так: амазонит преподнес любителям камней три загадки, которые до сих пор остаются неразгаданными: секрет происхождения, тайну окраски и свое название. Первые два пункта оставим геммологам-энциклопедистам. А вот тот факт, что целеустремленные, самоуверенные женщины, успешные в работе и личной жизни, на витринах ювелирных магазинов моментально подмечают этот камень, говорит в пользу легенды о женщинах-воительницах, в честь которых он, как предполагают, и был назван. Неожиданно.… Да-да, вот уж весьма неожиданно…

– Я бы не удивился, если это была финифть… – раздался голос Николая Романовича, когда вещица оказалась в его руках.

– Финифть? – как-то одновременно удивились Глеб и Дея, взглянув на него.

– Что же в ней особенного? – спросила Дея.

– А что вы так удивились? Финифть – древнерусское название эмали. Искусство, которое появилось на Руси из Византии аж в 10 веке… – вновь рассматривая подвеску, поддержал Мальвиля, умудренный опытом и знаниями архивариус. – С греческого «финифтис» – блестящий.… Выглядело бы, куда более объяснимо, естественно, что ли, так как была распространена на территории России. А, вы, тщательно осмотрели место, где нашли это украшение? – неожиданно спросил Далина, внимательно воззрясь на Глеба и Дею.

– Нельзя сказать, что тщательно, Михал Михалыч, темно уже было, а больше мы туда не ходили, …потом другие вопросы нас отвлекли… – ответил Глеб, понимая, что вероятнее всего, они с Деей, что-то упустили основательно…

– В таком случае, друзья мои, просто, необходимо еще раз исследовать это место. Не может быть такого, чтобы кто-то специально, а уж тем более случайно замуровал эту вещь.… Не может быть… – призадумался Далина.

– Давайте сходим туда вместе и изучим повнимательнее, – предложила Дея. – Вдруг найдем ещё что-нибудь, да такое, что специалистов ошеломит.

– Да, это хорошая мысль. Замечательная идея… – раздались голоса.

Далина, Горчевский и Дея тут же встали, направились, было, к выходу.

– Вам, не кажется, что сейчас немного стоит набраться терпения? Погода, просто, не даст возможности осуществить ваши намерения? – спокойно сказал Николай Романович, потерев мочку уха, продолжая оставаться на месте.

– И то верно, – отметил Далина, взглянув на Горчевского и Дею. – Правильнее будет переждать, как думаете

Глеб? Хотя, признаюсь, любопытство распирает, ох, как распирает… – улыбнулся он.

– Коль погода того требует, так мы проведем его с пользой. Вы хотите узнать, что здесь происходит – извольте. Мы расскажем всё с самого начала. Вам остается только слушать, а интересующие вопросы зададите после. Согласны?

Своей позой – скрестив на груди руки, опершись спиной о край стола, закинув ногу на ногу – Николай Романович дал понять, что также приготовился внимать.

– Кто ж, в здравом уме, от такого предложения откажется, – улыбнулся Далина.

Удобно устроившись все на том же небольшом старом диванчике, который скрипел при каждом движении, пожилой архивариус, приготовился внимательно слушать обо всем, что хотели поведать ему эти обаятельные молодые люди, к которым он проникся и доверием, и уважением одновременно, тем более что это было взаимно, а теперь ещё, как оказалось, чуть не ставший их родственником…. И успевший уже кое-что подметить…

Дея осталась на месте, слегка развернувшись в сторону архивариуса, но так, чтобы могла видеть его лицо, если придется обратиться. Глеб, пододвинул деревянный табурет, который скрылся под его огромной фигурой, и сел напротив архивариуса и Деи, не делая акцента на том, что ему бы сиденье размерами побольше, и неторопливо начал рассказ о вчерашней находке, обо всем, что предшествовало ее поискам. Дея, решила для себя, что он руководит всей их операцией по исследованию усадьбы, потому не стала представлять собой хозяйку, даже если таковой и была на самом деле. Она лишь изредка сосредотачивала, внимание Далины, на тех местах, которые, как ей казалось, заслуживают особенной заинтересованности, разбавляя свое дополнение то размышлениями, то предположениями. В целом, рассказ получился достаточно увлекательный и вполне понятный, даже если бы это слушал кто-то другой, не столь увлеченный историей этого дома, как Далина.

Николай Романович, сменил позу. Постукивая по столу средним пальцем правой руки, левую – засунув в карман, вытянув ноги, он был задумчив. Дея взглянула на отца и улыбнулась. Если она заставала его в таком положении – это значит, что он сильно впечатлен и анализирует.

Пожилой архивариус слушал сосредоточенно, иногда скрещивая руки в замок и вращая большими пальцами, иной раз сидел, потупив взор, уставившись в пол, что даже выглядел бездыханным. Пару раз тяжко и глубоко вздохнул, а к концу рассказа, вид его был достаточно красноречив.