Тэя Таркина – Синтетика (страница 2)

Я исподлобья посмотрела на неё. Запоминая её лицо и поведение. Записывая исход боя в свою память. Анализируя её победу и своё поражение.

Куратор протянул мне руку. Короткие плотные пальцы, обтянутые светло–телесной синтетической кожей. Помог мне подняться.

– Тебе нужно к арке репликации. Пошли со мной.

Хромая и скручиваясь от жалящей боли, я старалась идти прямо. Зачем?

– Я – Дэни, – сказал куратор тихо в коридоре и посмотрел на меня снизу–вверх.

Он был ниже меня на голову и волочился за мной как хвостик.

– Си–И–пятьдесят три, – прохрипела я, сдерживая порывы прижать руку к животу.

Он улыбнулся. Зачем всё это? Зачем мне знакомиться с ним? Устаревшие нормы социального общения?

– Давай лучше я буду звать тебя Си–И–нти, – осторожно сказал он и замолк. Но по глазам было видно, что его распирает что–то добавить. Базовая программа человеческой и гибридной психологии подгрузилась и давала о себе знать.

– Говори, – спокойно произнесла и глазами пробежалась по его лицу, ловя мелкие движения его почти человеческой мимики, записывая каждую мелочь.

Он засиял и распахнул глаза. Был рад, что я позволила ему высказаться. Приматы есть приматы. Сколько не меняй тело на синтетическое, мозг всё же останется прежним. Примитивным.

– Это ведь я создал твой дизайн, – уголки его губ дрогнули.

Я попыталась подыграть ему и изобразить улыбку в ответ, повторяя движение его лицевых мышц. Он с ужасом в глазах отвернулся. Не получилось.

– А вот и лаборатория восстановления. Тут арка репликации, – он прошёл довольный вперёд.

Чему радуется этот тип? Я снова удивлённо подняла брови. Удивляться получалось больше, чем улыбаться.

– Ложись, – указал жестом на кушетку с рамкой, – В первый раз лучше раздеться.

Теперь понятно. У людей бывает такое поведение. Но на сколько процентов он человек? Я прищурилась, глядя на него.

«Два процента органики», – всплыло сообщение.

Я содрогнулась. Сообщение исчезло.

Дэни смотрел на меня в ожидании. Выдохнула. Сняла змеиную кожу.

Он включил арку, и она засияла по контуру неоново–фиолетовым. Не внушала доверия. И что мне делать? Прилечь? Я вопрошающе взглянула на куратора.

– Ложись на кушетку, и она запуститься, – сам уже засмотрелся на мою оболочку. Ох уж эти два процента органики. Одна лишь слабость от неё.

Легла. Светящаяся рама в форме бублика начало своё движение с головы. Тысяча бело–голубых лучей притянулись к голове, как тончайшие шёлковые нити, совсем не ощущаемые на теле. Но когда нити коснулись повреждённой области живота, арка стала красной, а нити золотыми. Они будто восстанавливали по молекулам мои внутренние органы и зашивали всё под кожей. Через несколько секунд стало легко на теле. И боль прошла.

Бублик вернулся в исходное положение. Я привстала и осмотрела себя – ни следов удара, ни разрывов кожи. С изумлением повернулась к Дэни.

Он одобрительно кивнул. И его глаза снова забегали сначала по моему лицу и уставились на грудях.

– Запусти протокол исследования организма, – подсказывал он.

– Как? Протокол исследования организма, – я посмотрела на своё тело.

«Протокол запущен. Идёт анализ первого включения», – оповестила система. Я стояла и ожидала дальнейших оповещений, а Дэни старался не смотреть на меня, но всё же краешком глаза посматривал.

«Зелёный уровень», – оповестило всплывающее окно перед глазами.

Я изумилась новому оповещению, провела рукой перед собой, чтобы развеять его.

– Это визионер. Он встроен в твою сетчатку глаз, – пояснил Дэни, – Эти сообщения видишь только ты. Тебе могут приходит разные сообщения. Звуковые и визуальные. Но их видишь и слышишь только ты.

– Полезная вещь, – заключила я и переключилась на арку, – Какой процент ущерба можно восстановить с помощью неё? – подошла к куратору.

– Не знаю, – он не отводил глаз от моего тела, – Всех восстанавливали, кто доходил до неё.

– Значит, нужно лишь дойти.

– Тебя то спокойно восстановит. Ты полная синтетика. Я не прохожу через арку целиком. Мой мозг – органический. Это может быть опасно до полного уничтожения органики. Ты же знаешь главное правило органического человека.

– Мозг – основа души, – констатировала я одно из главных постулат этого мира.

– Единственное, что очень сложно заменить, – добавил куратор, – Если я пройду через арку, то мой мозг заменится на синтетический, и меня не станет… Ну, – он помялся, всё ещё таращась на мою обнажённую оболочку, – Здесь у нас всё. Пошли познакомлю тебя с нашим профессором. Он особенно хочет тебя увидеть.

Я устремилась к выходу.

– Только… Оденься, пожалуйста, – он робко улыбнулся и его взгляд скользнул на змеиную форму.

Мы вышли в тёмный коридор. Снова стальные стены, отражающие нас как зеркало. Сплошные тёмные лабиринты, освещённые лишь эвакуационными светодиодными полосами. Вдруг куратор остановился и открыл предо мной распашную дверь.

Огромное пространство света на секунду ослепило зрачки, но глаза быстро сфокусировались и настроились на нужный диапазон освещения.

Огромный застеклённый зал напомнил старинную обсерваторию. И небо над нами – серое. Я вспомнила вопрос доктора при пробуждении. Ну где же оно синее? Даже не голубое.

А за стеклом высился город из стекла и металла, закрытый от палящего солнца под огромным непробиваемым куполом. Он не нуждался в солнце, он сам играл свою Нео симфонию от высоких небоскрёбов, разноцветных прожекторов и бесконечной рекламы купить ещё, что конечно же так необходимо людям.

Наше здание было одно из самых высоких построек. Мы будто парили над миром, возвышаясь над остальными. А наш гигантский небоскрёб, сверкающий своим куполом как драгоценный алмаз, великодушно дарил свой свет остальным, отчаянно пытающимися догнать. Обтекаемые аэромобили проносились на высокой скорости, словно эритроциты по вздувшимся венам. Они как рой насекомых, всюду рыскающих и устремлённые каждый в своем направлении, движущиеся по видимым только им траекториям.

«Дэхонг Морэо неро – аэромобили с автопилотом, управляемый искусственным интеллектом. Данная модель стала популярной в 2217 году после фатального крушения Тэроса Мустан, на борту которого находился Аарон Верон – известный политический деятель и приверженец программы «Верни свою молодость! Замени устаревшее органическое тело на супер сильное синтетическое», – известила система распознавания. Засмотрелась и незаметно подключилась к Сиджу – самая современная поисковая система.

– Какая ты красивая, – ко мне подошёл мужчина, до этого молча наблюдающий со стороны, – И как ты похожа на неё, – его глаза заблестели от переполняющих человеческих чувств.

Ко мне?

Невольно исследовала его недавно обретённым навыком управления визионером в сетчатке глаза: «Шестьдесят процентов органического состава».

Уже почти натуральный человек. Первый человек с высоким процентом аутентичности.

Глаза забегали по его лицу. Кожный покров – умеренное утолщение дермы, признаки фотостарения, ультрафиолетовые повреждения второй степени. Волосяные фолликулы – одна целая и два десятых миллиметра, неравномерное распределение, возрастная замедленная регенерация. На лбу мимические морщины – две вертикальные борозды, привычка хмуриться. Глаза – василькового цвета. Волосы на голове медного цвета на большую часть покрытые сединой. Наблюдаются признаки хронического недосыпа – тёмные круги под глазами, отёчность век. Общий возрастной диапазон – от сорока шести до пятидесяти лет.

– На кого? – я наклонила голову, изучая его мимику.

– На Розу… Мою дочь.

Он разглядывал меня с нежностью в глазах. Он видел во мне другую. И мне почему–то захотелось угодить ему.

Глава 3. Пластмасса.

Отец хочет показать мне город. Он берёт меня с собой «по очень важному для него делу», так он выразился.

– Мы не просто гулять, – уточнил папа, усаживаясь на пассажирское кресло флагманского матово–чёрного Дэхонг Морео, – Нам нужен профессор Аркис. Он давний мой знакомый. Он обещал помочь загрузить память, если я создам тело.

Я опустила глаза. Отец прокашлялся и отвернулся к окну. Человеческие эмоции, непонятные мне.

– Мы приехали, – нарушил он молчание. Вышел первым.

Мы приземлились на крышу небоскрёба. Оглядевшись, я заметила, что многие крыши небоскрёбов были оснащены посадочной площадкой для аэромобилей. На крышах парковались первые лица города. Остальные приземлялись внизу и их машины на лифтах уходили в подземные парковки.

Профессор Аркис был удивлён увидеть нас. Особенно меня.

– Профессор Энер, вы уверенны, что это безопасно? – Он так разглядывал меня. Будто я была каким–то контрафактным товаром, – Создание реплики… Человеческое сознание может не проснуться в нём или ещё хуже, не принять тело и убить себя.

– Ты сам прекрасно знаешь – иначе никак. Они очень этого просят. Я готов пожертвовать выгруженной памятью своей дочери… Многое на кану, – отец пристально вгляделся в профессора, говоря намёками, – Я готов к последствиям. Так вы поможете мне?

Профессор Аркис молча прошёл внутрь здания. Мы последовали за ним.

– Хорошо, – согласился профессор, – Но нужно её к этому подготовить. Это не так быстро. Память, если она приживётся, будет возвращаться постепенно. Мы постепенно будем загружать события и данные в её голову. На что–то будут отторжения. Лучше особо не надеяться. И главное не торопиться.