Тея Лав – Просто люби меня (страница 5)

– Нет, все нормально, Ингрид, – в итоге отвечаю я, проходя мимо нее к водительской двери.

Она оборачивается и смотрит на меня с обидой. Ее темные волосы завиты в крупные кольца, и, несмотря на ветер, на ней нет шапки.

– Ты избегаешь меня, – с упреком говорит Ингрид. – Знаю, мы вроде как все обсудили, но… – Она подходит ближе. – Я не понимаю, что сделала. Мы могли хотя бы общаться.

Провожу ладонью по лицу. Боже мой. Быть может, я слишком переоцениваю себя, но мне кажется, ей всегда будет мало одной только дружбы. К тому же Кара раскрыла мне глаза, и я посмотрел на ситуацию под другим углом. Нет, так тоже ничего не выйдет.

– Ты ничего не сделала, Ингрид. Извини.

Я даже не знаю, за что извиняюсь.

На ее лице появляется раздражение. Ветер снова ерошит ее волосы, и тут я замечаю розовую прядь с левой стороны. Она не завита в отличие от остальных темно-каштановых волос. Это просто прядь волос. Розовых волос. Но во мне что-то щелкает.

Ингрид замечает мое пристальное внимание к своим волосам, и раздражение сменяется робкой улыбкой.

– Решила немного поэкспериментировать. Как тебе?

Она вольна делать со своими волосами все что угодно. Тогда почему я не нахожу, что ответить? Проклятье, это всего лишь прядь волос.

– Тебе идет, – быстро отвечаю и открываю дверцу машины.

Я знаю, Ингрид ждет, что предложу ей поехать со мной. В другой ситуации так бы и сделал, но я устал пытаться быть хорошим парнем. В конце концов, у меня тоже есть чувства, с которыми я никак не могу разобраться.

Поняв, что я не собираюсь приглашать ее, Ингрид отступает от моей машины на пару шагов. Она смотрит на меня с такой злостью, будто прямо сейчас вцепится мне в лицо. Похоже, я совсем не знаю эту девушку.

– Мне тоже сделать это? – В ее голосе слишком много яда.

Застываю, пристально глядя на нее. Она ведь не станет говорить то, о чем я думаю?

– Может, тогда ты наконец обратишь на меня внимание?

Выпрямившись, я качаю головой.

– Тебе не нужно быть кем-то, чтобы понравиться другим.

Я понимаю, что у Ингрид свои проблемы и она отчаянно ищет выход. Но нельзя ведь наступать кому-то на горло, чтобы его найти. Не нужно притворяться, не нужно навязываться. Она мне нравилась, когда была самой собой. Если она ею была.

– Мисс популярность, мисс изгой, – продолжает Ингрид. – Что бы она ни делала, всегда в центре внимания. Что ж, быть может, мне тоже стоит примерить на себя роль суи…

– Заткнись! – Молниеносно приближаюсь и смотрю на нее сверху вниз.

Ингрид выглядит испуганной. Наверняка не ожидала от меня такой реакции. Зато теперь понятно, что ни о какой дружбе с ней не может быть и речи. Меня колотит. Я так зол, что готов сделать любую глупость.

– Ингрид, тебе лучше уйти.

Сквозь шум в ушах слышу голос Роба. Он, Бретт и Кара стоят позади Ингрид и видят, в каком я состоянии. Не знаю, в какой момент они подошли, но уверен, что слышали достаточно.

Ингрид сжимает губы в тонкую линию и отходит от меня. Кара появляется рядом с ней и качает головой.

– Ты сама роешь себе яму.

Жду, что Кара посмотрит на меня взглядом «я же тебе говорила», но она этого не делает. Сомневаюсь, что я бы выдержал.

Ингрид быстро уходит, по пути задев плечом откуда-то появившуюся Розали. Та смотрит на удаляющуюся Ингрид, затем на всех нас. Я не хочу думать еще и об этом, но теперь мне становится искренне жаль, что они помирились.

– Едем? – стараясь снять напряжение, с улыбкой интересуется Бретт.

– Я пас. Увидимся в школе, – отвечаю ему и быстро залезаю в машину.

Приехав домой, иду прямиком в гараж. Я зол. Очень-очень зол. Своими мерзкими словами Ингрид не только разочаровала меня, но и разбудила во мне того, кого я так старательно прятал.

К черту все это!

Неправильно, что кто-то пытается казаться тем, кого ненавидит, лишь для того, чтобы понравиться. Неправильно, что кто-то, почувствовав себя одиноким, решается на самый отчаянный шаг. Неправильно, что мы игнорируем, прячемся и делаем вид, что все в порядке. Ничего не в порядке!

Все слишком сложно. Я не могу справиться с тем, что коплю в себе так долго. И Эйв не могла. Боже, она просто не справилась, а я бросил ее именно в тот момент, когда у нее никого, кроме меня, не осталось.

Со всей силы пинаю раскладной стул. Он отлетает в другой угол гаража и складывается. Хватаю его и ударяю о стену. Под пальцами жалобно скрипят ножки. За стулом летит ящик с инструментами. Толстая пластмасса от удара лопается, и все содержимое с ужасным грохотом летит на пол.

Но не обращаю на это никакого внимания. Во мне все еще кипит гнев. На глаза попадается лопата для снега, которая тоже летит в стену. Я словно обезумел. Пачкая толстовку маслом, сметаю рукой с полки разный грязный хлам и смотрю на беспорядок, который устроил.

Резко становится тихо. Слышу лишь собственное сбивчивое дыхание. Подойдя к стене, сползаю на пол и опускаю голову между согнутыми коленями. Таким и находит меня мама, когда открывает двери гаража. Сложно было игнорировать такой шум. Его наверняка слышали даже соседи.

– Энтони, боже, что случилось? – Она подходит ко мне и присаживается рядом. Затем хватает меня за подбородок. – Энтони?

Я смотрю на нее, стараясь держаться. Быть мужчиной, как учил отец.

– Ты была права, мама, – с трудом выговариваю я. – Это отразилось на мне. Слишком сильно.

От признания мне не становится легче. Я полагал, что смогу все исправить. Но как, если я не в силах справиться с самим собой?

Глава 3

Быть невидимкой в школе – совсем не плохо. За последние месяцы новой жизни я уже с этим смирилась, меня все устраивало. Так было удобно для всех.

Но теперь я снова чувствую на себе взгляды. Может, это из-за моих тусклых волос? Нужно купить краску, и мама обещала, что найдет мою любимую. Темные корни слишком отросли, а оставшаяся длина потускнела.

Мне не нравится то, что я вижу в зеркале.

Да, я смотрю в зеркало. Снова. Иногда. Не чаще раза в день.

За мной наблюдают. Энтони, Роб, Кара, даже Ингрид.

Кара больше ко мне не подходит, да я и не жду. Но вижу, что она словно чего-то ожидает от меня. Ответных действий? Это смешно. Я не могу просто заявиться в школу и снова вести себя как идиотка, жаждущая внимания и зависти. Теперь я другая, и если все пойдет хорошо, то хочу научиться любить и принимать себя новую.

Это чертовски сложно. Когда доктор Бордман говорит про изменения, я искренне хотела, чтобы они произошли. Но когда я снова и снова остаюсь наедине со своими мыслями, то осознаю, что ничего может и не получиться.

Проходя мимо витрин магазинов, украшенных цветными гирляндами, я натягиваю шапку ниже. Повсюду звучат рождественские песни, люди суетятся, и мне кажется, я одна в этом море суеты совсем не жду праздника.

На то есть причина, и я ничего не могу поделать со своим страхом.

До Рождества осталось восемь дней. Папа приехал домой, а мама собирается вернуться в Эдмонтон завтра.

– Ты уже здесь. Хорошо. – Мама появляется в дверях магазина, в который я собиралась войти. – Поужинаем в «Рэме»?

Киваю и смотрю на огромный пакет, который она пытается удержать руками в огромных вязаных варежках.

– Давай помогу. – Я забираю его и заглядываю внутрь. – Что там?

Мама пожимает плечами, заправляя пружинистую прядь за ухо.

– Подарки.

– Ты не передумала уезжать?

Она сбавляет шаг и внимательно смотрит на меня.

– Если ты хочешь, я останусь.

И что она будет здесь делать? Праздновать в одиночестве? В доме, в котором у нее когда-то была семья? Я не хочу этого для нее, но она ни за что не придет к нам, будет упорно повторять, что не хочет мешать. В Эдмонтоне остались бабушка, друзья и знакомые, вся ее новая жизнь. Там она не будет одинока.

– Мам, – говорю я, когда мы подходим к ее машине. – У тебя появился кто-нибудь в Эдмонтоне?

Она отвечает не сразу. Мой интерес к личной жизни явно немного ее обескуражил, что заставляет почувствовать укол вины. Почему я так зациклилась на себе и совсем не интересовалась жизнью близких?

Не то чтобы я начинаю делать это сейчас, но мне не все равно.

– Да нет, – неуверенно отвечает она.