Тея Лав – Просто люби меня (страница 7)

– Эйв, я… – он немного наклонился, так как я уже стояла напротив открытой двери, – все же посмотрю двигатель твоей машины, ладно?

У меня не поворачивается язык сказать, что я все равно не буду ездить на «Тахо». Не в тот момент, когда Энтони так на меня смотрит. Мне остается только кивнуть.

– Хорошо.

Он расплывается в мальчишеской улыбке, и мое сердце делает кувырок. Ух ты. Давно я такого не чувствовала.

Махнув, закрываю дверцу и иду задом наперед, спиной к дому, наблюдая за тем, как они уезжают. Затем бросаю взгляд на окна дома Ингрид. Хотя меня не должно это волновать.

В доме тихо, когда я вхожу, что кажется странным. Мама и тишина несовместимы, да и «Крайслер» Хелен немного сбивает с толку. В гостиной вижу мамины сумки, стоящие на полу, с кухни доносится запах непонятного отвара.

Внезапно сверху раздается приглушенный звук, и я поднимаюсь.

– Мама? – зову я. – Где вы все?

Теперь слышу бормотание и какую-то возню. Они доносятся из-за двери комнаты, где спит мама. Раньше спальня принадлежала ей и папе.

Не совсем соображая, что происходит, я застываю в нескольких шагах от двери.

– Мама? Ты в порядке?

Черт. Кажется, она не одна.

Надо было подумать об этом раньше, но теперь уже поздно. Дверь распахивается, и я вижу маму с растрепанными волосами. От удивления у меня глаза лезут на лоб, ведь позади нее стоит такой же взъерошенный папа.

Что, черт возьми, здесь происходит?

– Эйви, детка, – запыхаясь, произносит мама, запахивая халат. – Ты рано.

Я смотрю, как она опускает глаза и отходит в сторону.

– Вы… – запинаюсь я. – Вы…

Даже произнести это не могу.

Так, стоп.

В другой ситуации это было бы нормальным. Это мои родители. Моя психика от увиденного не пострадала бы. Но ведь дело в другом. Отец изменяет Хелен? Со своей бывшей женой? Бред, боже мой. Это бред.

Хватаюсь за голову и мотаю головой.

– Это ерунда какая-то.

– Эйв, – снова начинает мама, но папа ее останавливает, осторожно отодвинув в сторону.

– Я тебе все объясню, хорошо?

– А что тут объяснять? – качаю головой. – Ты изменяешь Хелен, а до этого, возможно, изменял маме.

Он вздыхает, опустив руки. Мама тут же встает на его защиту.

– Все совсем не так. Пожалуйста, – ее губы начинают дрожать, – пойми все правильно.

Что в этом может быть правильного? Они развелись. У папы другая жена, семья, сын. Что он делает?

– Ты ушла от нас, – внезапно говорю я, бросив злобный взгляд на маму. Во мне вдруг просыпаются злость и обида. – А теперь пытаешься разрушить нашу новую семью.

Они смотрят на меня, открыв рты. На глаза мамы наворачиваются слезы, но мне ее совсем не жаль. Не знаю, почему сейчас встаю на сторону Хелен. В прошлом все было бы наоборот. Прежняя я, возможно, обрадовалась бы такому повороту и даже злорадствовала бы. Но теперь они оба мне отвратительны.

Молча развернувшись, спускаюсь на первый этаж. Не собираюсь прощаться с мамой. Пусть уезжает. Зря она вообще приехала.

В гостиной меня догоняет папа. Слышу мамины всхлипы на лестнице.

– Дай возможность все объяснить, Эйв, – просит папа.

Я останавливаюсь у двери и поворачиваюсь к нему.

– Где Хелен?

Он опускает взгляд.

– У Мел.

– Как давно это длится?

Папа качает головой.

– Это случилось в первый раз после нашего развода. Господи. – Он хватается за голову, и я вдруг чувствую вину. Ничего бы не было, если бы я приехала вовремя.

Мама ведь не собирается возвращать папу, так?

Не знаю, что и думать. Это слишком сложно. Я так ненавидела Хелен, что сейчас готовность защищать ее кажется странной. Она не разрушала нашу семью. Мои родители сделали это сами. Они не справились. Так зачем они снова это начинают? Я думала, они из тех редких пар, которые после развода остаются друзьями до конца дней. Я думала, что так это и будет работать. Все же шло хорошо.

Зачем? Зачем было все портить?

– Не нужно мне ничего объяснять, – говорю я и снова поворачиваюсь к двери.

Но папа кладет руку на мое плечо.

– Пожалуйста. Быть может, ты не поймешь, но выслушай.

Да, скорее всего, я и правда не пойму. До Энтони у меня ничего серьезного не было, да и наши отношения длились не так уж и долго. Для моих же родителей, можно сказать, прошла целая жизнь.

Поэтому я такого никогда не пойму. И не собираюсь понимать. Просто знаю и уверена в том, что они поступили неправильно и подло. Тем не менее я снова поворачиваюсь к отцу и молча жду.

– Этот дом, – невпопад начинает папа, присев на подлокотник дивана. – Я просто заехал поговорить. Нам с твоей мамой всегда есть что обсудить. Прежде всего вас. И этот дом, – снова повторяет он. – Мы потерялись в воспоминаниях, это так сложно объяснить… У нас была семья, Эйви. У нас есть вы с Ноэлем. Я люблю Хелен, – продолжает папа, понизив голос. – Очень люблю. И Ноя, и вас. То, чему ты стала свидетельницей, неправильно, я понимаю. Мы позволили себе съехать с рельсов. Боже, Эйви, не знаю, как еще это объяснить. Порой мы осознанно идем на то, о чем впоследствии наверняка пожалеем. Совершаем ошибки, прекрасно зная, какими будут последствия.

Эти слова что-то задевают во мне. Пульс становится учащенным. Я поднимаю голову и смотрю на стоящую на лестнице маму. Злость никуда не исчезла, и она по большей части направлена именно на нее.

– Ты о нем говорила вчера? – интересуюсь я. – О папе? Он любит Хелен.

Она вытирает слезы и качает головой.

– Я знаю, милая. Но я говорила не о нем.

Тогда как они могли пойти на такое, если уже давно любят других людей? Если между ними давно все погасло, что могло разжечь огонь на этот раз? Только дом и воспоминания о том, что когда-то происходило в его стенах? Я не могу этого понять.

– Возможно, ты поймешь позже, – словно читая мои мысли, продолжает папа. – Когда станешь старше, и у тебя появится собственная семья.

Наверное, он прав. Проблемы и их осознание будут расти по мере взросления. Это сейчас мне все кажется ужасным, но в будущем, возможно, я над этим посмеюсь. Хотя вряд ли это будет казаться смешным и через десятки лет.

Но пока я не понимаю их поступок. Просто не готова понять.

– Надеюсь, этого больше не повторится, – говорю я.

Мои слова звучат немного странно. Но и ситуация такая же.

– Нет, – говорит мама, спустившись. – Милая, это было…

Я морщусь.

– Один раз, и больше не повторится. Виноват дом и все такое. Больше не хочу это слушать. Не могу. Вы не обязаны передо мной так распинаться.

Они молчат. Папа смотрит на меня умоляющими глазами. Он будто просит не говорить Хелен. Но разве я когда-нибудь с ней откровенничала?

– Я постараюсь об этом забыть не ради вас, – наконец говорю я. – Никто такого не заслуживает.

– Эйви! – зовет мама, когда я в очередной раз поворачиваюсь к двери.