Тея Лав – Мы больше не разговариваем (страница 16)

Я приехала! Вау представь, я снова пережила этот полет. Как жаль, что ты не смог меня встретить. Летняя школа – отстой. Как только прочтешь это письмо, сразу иди к дяде Ллойду. Я спрячу для тебя такос от Сета. Боже, он стал еще здоровее за этот год и ест в два раза больше. Мне интересно, сколько теперь ешь ты?

О, а еще я привезла целую коробку разных «MM’s». Кирнан я еще не показывала и надеюсь, что она не увидит, и мы сможем съесть это вдвоем. Как думаешь, это подло с моей стороны? Но с другой, я же именно тебе обещала привезти целую коробку! А ты мне не верил, что друг моего папы может достать для меня совершенно бесплатно. Вот так.

Напишу тебе то, что никогда не скажу вслух: ты мой лучший друг, Уилл. Я по тебе очень скучала. И попробуй меня хоть как-то этим подколоть, понял? Не получишь ни единой драже «MM’s». И коротко о погоде: в Сисайде снова дождь, а в Денвере жара. Но я обожаю Орегон. Осталась бы здесь навсегда.

А теперь бегом сюда, мы не должны терять ни единой секунды этого лета!!!

На пирсе прохладно. С океана дует ветер, который моментально остужает мою разгоряченную кожу.

Должна признаться, что я едва досмотрела фильм. Все мои мысли крутились только вокруг предстоящей встречи с Уиллом. Я была уверена, что он придет.

Так странно, что я назначила ему встречу именно здесь. Сжимая в руке коробку со своими письмами, я смотрю по сторонам, пытаясь вспомнить, куда именно мы их прятали друг для друга, чтобы они не намочились. В этом году пирс слегка перестроили, местами обновили доски. Наверняка этот тайник спилили. Но разве сейчас это имеет какое-то значение?

По краям причала тянутся маленькие солнечные лампы, которые хоть и тускло, но освещают местность. Где-то вдали все еще разносятся голоса чаек, из близлежащих домов слышен смех. Свободной рукой я потираю предплечье, жалея о том, что оставила шорты. Ну хоть на футболку накинула толстовку.

Уилл появляется бесшумно. Когда я в очередной раз поворачиваюсь лицом к городу, он в трех шагах от меня. Он в той же одежде, что и пару часов назад. Его взгляд мечется от океана ко мне. От светильников к дощатому настилу. Неужели он взволнован?

– Ну? – произносит он, и его взгляд становится суровым, когда он видит в моих руках свою коробку. Коробка его, но письма в ней мои.

– Где моя сумка? – в ответ интересуюсь я.

– В машине.

Я удивленно приподнимаю брови, а Уилл вздыхает, слегка закатив глаза.

– Я верну тебе ее. Обещаю. Но сначала ты должна вернуть мне это. – Он глазами указывает на коробку в моих руках.

Его взгляд твердый, а голос решительный и поэтому я ему верю. Возможно, я зря это делаю, но я ему верю.

Но это не значит, что я просто так верну свои письма. То есть я вообще не хочу их возвращать. Я верю лишь в то, что он вернет мою сумку, а вот в то, как он использует мои письма…Нет, не могу рисковать.

Взгляд Уилла наконец-то сосредотачивается на одном. И это мое лицо. Наверняка у меня не выходит скрыть все свои эмоции и опасения.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – говорит он.

Я подхожу к краю пирса.

– Разве?

– Никто не читал эти письма и не прочтет.

– Тогда зачем они тебе?

Он стискивает челюсть.

– Какая разница?

– Большая, Уилл! – выкрикиваю я в отчаянии. У меня опускаются руки, я устала, мне хочется понять и уже в конце концов, смириться с его отношением ко мне. – Ты за что-то меня ненавидишь, это очевидно! Но хранишь мои старые письма, в которых мы… Зачем они тебе? Скажи мне.

Уилл опускает глаза. Вокруг нас внезапно возникает абсолютная тишина. Не слышно ни криков чаек, ни голосов с пляжа, даже океан как будто замолк.

– Я не ненавижу тебя, – тихо проговаривает Уилл, поднимая глаза.

Мне хочется уйти. Просто всучить ему эту чертову коробку в руки и уйти. Мне сложно вынести поток эмоций, который разрывает меня на части. Я боюсь совершить какую-нибудь глупость под этим давлением. И похоже, что именно это я и сделаю.

– Тогда почему…

– Просто верни мне эти письма.

Я вытягиваю руку с коробкой над водой. Затем делаю еще один шаг к краю пирса. Глаза Уилла опасно сужаются.

– Что ты делаешь?

– Нашей дружбы больше нет, – говорю я. – Ты сам это сказал.

– Я не…

– Ты сказал именно так. Детство закончилось? Что ж, ты прав.

И расслабляю пальцы. Коробка с тихим плеском падает в воду.

Пару секунд, которые Уилл смотрит на меня и на мою пустую руку расширенными глазами, длятся вечно.

Затем он подбегает ко мне и смотрит вниз. Коробка начинает пропадать из виду.

Теперь расширенными глазами смотрю на него я. Потому что Уилл резким движением стягивает с себя футболку, сбрасывает кроссовки и прыгает в воду. Меня обдает холодными брызгами, но я не обращаю на это внимания. С открытым ртом я наблюдаю за тем, как Уилл хватает коробку и поднимает ее над водой.

Не глядя на меня, он подплывает к пирсу, забрасывает коробку и забирается обратно. Я не знаю, что сказать. Потому что совершенно не понимаю его действий и его самого.

Пока Уилл натягивает на свое мокрое тело футболку, стоя ко мне спиной, я прикрываю рот рукой. Он оборачивается в тот момент, когда по моим щекам начинают течь слезы. Его взгляд становится мягким. Не жестоким и не озлобленным, каким должен был быть. Он смотрит на меня почти с нежностью.

Я уже говорила, что совершу глупость сегодня. Я всегда делаю глупости. Но сейчас я не могу поступить иначе. То, как он прыгнул в воду за моим письмами, то, как он смотрит на меня сейчас…

Боже.

Прежде чем он успевает что-то сказать, я буквально бросаюсь к нему и обвиваю его мокрое холодное тело руками.

Уилл застывает лишь на какой-то незначительный момент. Затем его руки с невероятной нежностью и силой обнимают меня в ответ. Я зарываюсь лицом в его футболку, и мои горячие слезы смешиваются с холодными каплями океана на его одежде.

Я не знаю, сколько это длится. Счет времени я давно потеряла. Мне не хочется двигаться. Происходящее никак не укладывается в голове. И судя по всему, Уиллу тоже не хочется нарушать то, что сейчас между нами происходит. Быть может, ему страшно, как и мне? И изменит ли это что-либо вообще?

Но неизвестность пугает больше. Поэтому я отстраняюсь, продолжая его обнимать, и поднимаю голову. Уилл смотрит на меня сверху вниз, тоже не отнимая рук. Его хватка даже наоборот становится теснее. Сотня вопросов готова сорваться с моих губ, главный из которых «почему»? Почему, почему, почему?

Но я молчу. Не хочу больше знать. По крайней мере, сегодня. И этот момент я тоже разрушать не хочу.

Уилл поднимает одну руку и осторожно прикасается ладонью к моему лицу. Затем он проводит пальцем по заплетенной косичке в моих волосах, и его губы дергаются в слабой улыбке.

Мы столько упустили, столько разрушили. Столько забыли.

Хочу ли я, чтобы он меня поцеловал?

Да, хочу.

Сделает ли он это?

Нет.

– Я провожу тебя домой, – нарушает тишину Уилл.

И все звуки мира возвращаются обратно. Чайки, океан, голоса.

Я отступаю. Его руки безвольно падают вдоль тела.

– Не стоит, – говорю я, вытирая еще одну слезинку у рта.

– Фэй…

Я яростно качаю головой.

– Не хочу ничего слышать. Мне надоело терзаться этими вопросами. Пусть все будет так, как ты решил. Мне все равно. Только… пожалуйста, прекрати портить мне лето. Давай вернемся к тому, что было? Ты меня не замечаешь, ты со мной не говоришь. Я почти смирилась.

Уилл сглатывает. На его лице появляется гримаса боли. Отвернувшись, он смахивает с волос капли. Затем с трудом кивает.

– Хорошо. – Пауза. – Твоя сумка на заднем сиденье.

Кивнув в ответ, я разворачиваюсь и ухожу, оставляя его одного.

Уже на пляже, на стоянке рядом с его машиной я оборачиваюсь. Уилл уже сидит, свесив ноги. На его коленях лежит мокрая коробка.