Тэя Ласт – Телохранитель. Его мечта (страница 3)

Как бы я ни старалась, не получается их удержать. Перед глазами тот день, когда писала, солёными каплями пропитывая бумагу.

Аплодисменты возвращают в реальность, встаю и благодарю за то, что провели этот вечер со мной.

Ухожу в гримёрку, где меня встречают букеты, переданные от фанатов. К слову, теперь я не подхожу лично, не даю автографов, не принимаю цветы.

Мой психолог говорила, что на это могут потребоваться годы, а я не желаю пытаться восстановить это право ни для кого. Телохранителей сейчас больше, все отобраны Заком и Лиамом, напрямую из охранной фирмы друга.

Один небольшой букет цепляет внимание, потому что там вижу забытые незабудки. Нет ни конверта, ни записки, не может быть, что это как-то связано с моим прошлым.

Однако внутреннюю панику успокоить не удаётся, и тело берёт дрожь, предвещая моё тревожное расстройство.

Сажусь, считая до десяти, и стараюсь успокоиться, но тщетно. Стакан воды и таблетка, дрожащими руками, проливая воду на стол, запиваю нужную пилюлю. И вновь сажусь, считая дальше.

На тридцатом счёте, как и говорил врач, всё прекращается. Есть, конечно, побочные эффекты от дозы успокоительного, типа тошноты и отсутствия аппетита. Но я и так давно не той формы, какой была раньше.

Кирк всё старается меня накормить, но мне даже нравится моя внешность. Округлости, раньше выглядевшие сексуально, сейчас приобрели женственную форму, стали соблазнительнее. Скулы проявились, придав лицу серьёзное выражение лица, а не кукольное, как было раньше.

Хоть к таблеткам я обращаюсь нечасто, тем не менее в дни концертов тюбик всякий раз со мной.

Переодеваюсь, чтобы выйти к своим и по традиции посидеть в каком-нибудь ресторане или баре. Коктейльное платье изумрудного цвета, волосы оставляю как есть, смываю лишь излишки краски, так необходимые на выступлениях.

За дверьми стоят парни, два брата, моё стабильное сопровождение, и мы двигаемся в сторону выходов к залу. Гостей должны были уже распустить, главное условие проведения моих концертов, поэтому нет причин прятаться.

Подхожу, тепло улыбаясь, чтобы принимать поздравления, вижу, как Кирк стремительно двигается ко мне.

Встреча с ним помогла мне.

Он будто поднял внутри что-то весёлое, милое, любимое. Этот мужчина с тёплыми карими глазами, правильными чертами лица и светлыми волосами тщательно собирает по кусочкам моё сердце.

Чуть ниже ростом, чем Дерек, да и по фигуре чуть грузнее, что ли. Мужчина из прошлого как пантера, хищник, Кирк же потяжелее.

Бизнесмен, своя компания, практически сам её поставил на ноги. Харизматичный, не скупится на комплименты и знаки внимания. Главное, любящий.

Он пробудил то отдалённое чувство, что вспыхнуло подобно грому среди ясного неба в моём сердце к Дереку. Безусловно, не такой силы, это не цунами. Это не вызывает подрагивания кончиков пальцев и вибрации тела. Это больше напоминает лёгкие волны океана, нежели тайфун от Дерека.

И в этих лёгких волнах я сейчас ощущаю себя лучше. Я не переживаю, я умиротворена и мне спокойно. Я увлечена Кирком, и это произошло нелегко.

Сколько он ждал первого свидания, сейчас даже не скажу, но парень проявил терпение и красивую настойчивость.

В какой-то момент я просто позволила, и всё развивалось гораздо, гораздо степеннее, чем с Дереком. И возможно, это и будет любовь, да, другая. Пришедшая не внезапным ударом по голове, а спокойно разгуливающая рядом в ожидании своего часа.

После Кирка визжит Николь, и отрешённый Лиам скупо поздравляет.

Глазами спрашиваю у подруги, в чём дело, но она сама показывает недоумение от того, насколько отстранён от происходящего её мужчина.

В голове почему-то всплывают незабудки, а в груди чувствуется ноющая боль. Потерев место, периодически дающее о себе знать, абстрагируюсь, не без помощи выпитой ранее таблетки.

Пропускаем вперёд охрану, и под руку с обаятельным блондином в костюме мы выходим из здания Карнеги Холл.

Глава 3

Время идёт мучительно медленно, сколько бы ни старался заставить себя сделать хоть что-то, не выходит.

Наверное, каждый человек, оказываясь вдруг беспомощным, чувствует это.

Не готов принять себя таким жалким, но и не делаю, чтобы им не быть.

Забавно, когда-то ведь даже не задумывался, как жить, если окажусь с ранением или того хуже инвалидом.

Бесконечная череда людей, появляющихся в моём доме, действует только на нервы. Врач, присланный Уотсоном, который должен высказать вердикт, буду ли я ходить или нет, так и не получив у меня согласие на встречу, прислал мозгоправа.

Только вот он мне не нужен, я вполне в сознании, вполне мыслю, что, возможно, моя жизнь будет такой, и нужно учиться заново жить, имея определённые обстоятельства.

Курьеры уже выучили мой адрес и сами спокойно заходят, оставляя еду на острове в кухне. Неизменно получают от меня чаевые, а их сочувствующие взгляды я ощущаю ещё долгое время после их ухода.

Лиам, который заезжает чуть ли не каждый день, пытаясь вытянуть меня из трясины апатии. Но ему ли не знать, что это небыстрый процесс.

Прогулки проходят на террасе с хронически полным бокалом в руках. Порой смотрю на высотки Манхэттена, вспоминая отнюдь не службу, без которой остался, а то время, когда был там чаще, чем в Бруклине.

И тут же всплывает её образ.

Как-то вечером смотрел ролики с её концертов, и двухгодичной давности, и настоящих. Разница колоссальна, и Лиам прав, она изменилась.

Правда, только стала ещё более желанной и несбыточной.

Корю ли себя, что не сказал ей тех самых слов? Скорее да, чем нет. Возможно, тогда бы это чувство не душило меня изнутри. А возможно, стало бы ещё хуже.

Изменил ли я что-нибудь? Определённо, да.

Момент прощания, он был ни черта неискренний с моей стороны, ради чего пытался скрыть всю феерию эмоций, до сих пор вопрос.

Видел и её пару, стандартный бизнесмен, аристократ.

Ощущение, что сам себе зашиваю кровоточащую рану, смотря на них. Очевидно, любит её. То, как смотрит на неё, выдаёт, и только слепой не увидит. Лучше бы вернулся слепым, хотя какая уже разница…

В голову просится, наконец, идея выйти из своего заточения, приправленного виски и бурбоном.

Звоню другу, который только рад поучаствовать в моём возвращении, только вот возвращаться пока мне не хочется.

Чего и следовало ожидать, реагирует молниеносно и завтра доставит меня до Лонг-Айленда ранним утром.

Знаю, что делаю всё возможное, разрушая себя.

Однако просто нет желания, чтобы взять и подняться. Врачи военного госпиталя чётко обрисовали ситуацию, несмотря на то, что пальцами сквозь зубы я двигаю, в моём случае возможность встать на ноги – это процентов тридцать.

Выстрел пришёлся в поясничный отдел, задев какие-то нервные волокна, проходящие в повреждённой области. Это-то и привело к тому, что мышцы и органы ниже ранения отказывали с реактивной скоростью после операции.

Время уже прошло после операции, теперь остаётся ждать, чтобы те самые волокна восстановились, и дальше смотреть, поможет ли мне реабилитация.

Не знаю, верю ли я, что снова встану. Но точно уверен, что пока у меня нет стимула, ни хрена не выйдет. А где найти этот стимул, хрен его знает. Пару-тройку раз уже валялся, рыча и сбивая кулаки до крови от собственной беспомощности. Вмятины на полу в каждом месте, где я решил вдруг полежать.

А каждая ночь и утро являются настоящей пыткой. Приходится на руках перетягивать вес своего тела, а затем по одной ноге, чувствуя себя чрезвычайно дерьмово. Утром особенно не хочется открывать глаза, так и лежу часами, просто их закрыв.

Знал бы тогда, два года назад, что со мной случится, посмеялся бы. Только теперь не смешно, теперь ощущаю лишь злость, полную отключку от жизни и не имею представления, что будет дальше.

Дерек Райт, безупречный солдат, считающий себя одним из лучших, бесстрашный. Этот человек погиб с тем выстрелом.

Сейчас это жалкое существо с отросшей щетиной и волосами, от которого пахнет алкоголем и потом, и который не так уж сильно хочет жить.

Я знаю много историй, когда расстройство после травмы на войне или спецоперации доводило бравых бойцов до суицида.

Правда, тогда, размышляя, я считал, что никогда бы так не поступил. А теперь все те доводы, мысли разбиты в щепки и кажутся полной чушью. Потому что в сущности хочется сдохнуть от своего ничтожного состояния. От того, что ты не можешь выполнить элементарных действий.

И это, мать вашу, раздражает до скрипа зубов, до клокочущей ярости, молниеносно разливающейся по венам. И в эти моменты агонии ты, как абсолютный ноль, заливаешь в себя алкоголь.

Хотела бы Эрика такого мужика?! Точно нет.

И я бы никогда не утянул бы её на это дно. Если любишь, то сделаешь всё для счастья любимого человека. И я согласен на все сто.

Эти мысли вызваны желанием Лиама рассказать Эрике, что я в Нью-Йорке.

Однажды ему довелось услышать мой яростный вой оттого, что он не прав. Не сдержался и вылил ушат дерьма на друга. Получается, не такой я и сильный, каким она считала.

Потому что силой здесь уже совсем не пахнет.

В ушах неизменно одна из её песен, которая засела в душу.

Странно, но на всех ресурсах она без названия, подписана лишь многоточием или нонейм, хотя все остальные обозначены. Может быть, не смогла придумать или не захотела, ведь текст передаёт историю наших отношений, а очевидно, что это то, что она должна была забыть.